Глава 1, в которой Рин заводит дружбу с хоббитами

Если и есть в этом мире справедливость и милосердие от самого Эру Илуватора, то наивысшим образом были показаны они на примере истории такого народа как Дроу. Когда-то давным-давно, на заре первой из эпох, Моргот, первородное зло этого Мира, захотел себе в услужение кого-то посмышленее и посимпатичнее орков. Хотя изначально цель его стояла, в основном, в осквернении первых из детей Эру… В Полночное пространство заманил он нескольких из первых потомков Вечных, возгордившихся своей исключительностью, и долго дурманил им разум, пока не согласились те отдать ему свои души в услужение в обмен на некую мудрость, вознесшую бы их над остальными. Из Полночного мира вышли они уже совсем другими, ведь тьма Моргота очернила не только их души, но и их тела: лики их стали темны и серы, свет Солнца слепил их некогда лучистые глаза, а волосы потеряли дарованное Валар золото, превратившись в блеклые и выцветшие нити. Их голоса, некогда звонкие и мелодичные, стали шепотом, полным страха и ненависти. Их песни, которые раньше славили звёзды и природу, превратились в мрачные гимны, восхваляющие тьму. Они больше не могли видеть красоту в мире, и даже звёзды, некогда бывшие их утешением, казались им холодными и далёкими. Это были уже не светлые и дивные эльфы, это были темные создания из Полночи, темные эльфы или же дроу. Много крови своих некогда братьев пролили дроу, прослыв предателями и подлецами, худшими из врагов эльфов, которым нет никакой веры. Но Моргот был изгнан из Средиземья после последнего сражения, за его изгнанием решалась судьба выживших дроу: истребить ли их или оставить доживать свою вечность в гонениях? Некоторые из Валар, такие как Тулкас, требовали полного уничтожения дроу, считая их неисправимыми. Но Мандос, хранитель душ, произнёс: "Пусть их судьба будет хуже смерти. Пусть они вечно несут бремя своих преступлений, и пусть их потомки будут прокляты памятью о своих предках". Валар смиловались над жалкими тварями, оставив им напоследок дар или же проклятие: вся многовековая память о предательстве, вся кровь, пролившаяся по их вине и по вине их отцов, будут преследовать каждого ныне живущего и каждого, кому ещё только предстоит прийти на этот свет. Некоторые дроу пытались сопротивляться своей судьбе, но их попытки были тщетны, так как тьма Моргота навсегда осталась в их сердцах. Они были обречены на вечные скитания в молитвах о прощении и в попытках смыть кровь, намертво въевшуюся в их проклятые души. Такова была судьба дроу. Такова была Её судьба. *** Рин проснулась от того, что её сердце бешено колотилось в груди, а в ушах стоял звон, словно кто-то ударил в колокол, который слышала только она. Она резко села на кровати, её жёлтые глаза широко раскрылись в темноте, а пальцы судорожно вцепились в холщовое одеяло. В комнате было тихо, только за окном шелестел ветер, да стрекотали ночные насекомые, но она знала — это не просто ночной кошмар. Тьма приближалась. Она почувствовала её ещё до того, как полностью проснулась. Холодный, липкий страх, который полз по её коже, как ядовитый туман. Что-то тёмное, злое и неестественное рыскало по этим землям. И теперь оно было близко. Подкралось с Севера и, судя по всему, направляется на Запад. Она знала, ибо чувствовала тварей, которых коснулся своей дланью Тёмный властелин, потому что сама была одной из них. Рин скинула ноги с койки, любезно выделенной фермером на время работы, и принялась шнуровать свои поношенные сапоги. Серые волосы спутанным хвостом из мелких кос упали с плеч, заниматься прической попросту некогда, когда постоянно в пути либо за работой. Лунное сияние осветило её бледную и блёклую кожу, и Рин быстро отдёрнула руки от света, падавшего из окна. Судя по расположению Светила, до рассвета была еще пара часов. Ей точно хватит этого времени, чтобы уйти дальше на Юг, а там свернуть к Бри и переждать. Накинув старый плащ, Рин несмело шагнула в кружок лунного света, исходящего из окна. Закрыть глаза, склонить голову и молиться. Не за себя, за предков, чья поганая кровь течет в жилах, и за потомков, чья судьба предопределена тысячелетиями назад. О, Эру. На моих руках кровь тысячелетнего греха, которую я не в силах отмыть. Молю не за себя, а за тех, кто страдает. Дай мне сил, Не быть прощенным, а прощать, Не быть понятым, а понимать, Не быть спасённым, а спасать. Ибо в даянии мы приобретаем, а в прощении нам прощается. Так молилась её мать. Наверное, также молились и её предки, Рин не знала. Единственное, что она знала - каждый день нужно посвящать время молитве. Особенно она уверилась в этом сейчас, когда тьма с Востока, будто яд, расползалась по всему Средиземью. Дроу оставила на застеленной койке часть неотработанной платы: сыр и пару монет. Закинув за спину мешок с немногими, собранными за годы скитаний, пожитками, она тихо выскользнула из хибары и растворилась в высокой траве поля. Как любая другая нечисть ночью Рин чувствовала себя уверенно, в темноте она видела ничуть не хуже эльфа днём, а вот при свете солнца нападала куриная слепота, с которой впрочем Рин давно приспособилась жить. Всё равно под покровом ночи ей было спокойнее либо из-за того, что вид её был создан во тьме, либо же потому, что ночью можно не прятаться: не скрывать лицо под пологом капюшона и не поправлять вечно сбивающееся тряпье на серых руках. Несмотря на то, что давно минули те времена, когда дроу нельзя было и носа показать за пределами своих резерваций, а люди с гномами и вовсе принимали Рин за болезного эльфа, она не любила привлекать внимания и старалась лишний раз не отсвечивать. Надо ли уточнять, что земли эльфов Рин вообще обходила третьей дорогой, ведь те не будут разбираться, для них будет честью убить дроу и отчистить этот мир от скверны. Рин шла быстро, почти бесшумно, её шаги едва касались земли, как будто она была тенью, скользящей по полю. Начинало светать, но она избегала света, предпочитая оставаться в тени. Её жёлтые глаза внимательно следили за каждым движением вокруг. Хотя Рин была ниже обычных эльфов, передвигаться она могла также быстро и бесшумно. Однажды ей уже доводилось быть в плену у лесных эльфов, тогда она пережила эту встречу в силу определенных обстоятельств, но сейчас, благодаря всё тем же обстоятельствам, она понимала, что второго такого раза не будет. Время давно уже перевалило за полдень, когда Рин решила сделать небольшой привал в Баджфорде. Было жарко, и солнце светило так ярко, что даже привыкшим глазам дроу было тяжело. Девушка устроилась на днёвку в корнях раскидистого дуба на краю холма с кукурузным полем, перекусила засушенной хлебной коркой и укрылась плащом, чтобы подремать. Не то чтобы сон был ей необходим, однако всегда лучше запастись силами, пока есть такая возможность, а заодно и переждать не в меру активное осеннее солнце. Сон был беспокойным и скорее утомительным, тревожное предчувствие подкрадывающегося зла не давало покоя, а мрачные картинки из прошлого сплетались в вязкие сны. В конце концов она окончательно проснулась от лая собаки и топота босых ног. Приподняв край плаща, Рин аккуратно выглянула наружу: четыре небольшие фигуры гурьбой выбежали с кукурузного поля под громкие угрозы фермера, а затем все вместе с криками скатились вниз по склону. Хоббиты. Вздохнув, Рин было завернулась обратно в плащ, чтобы уже подремать до вечера, как внезапно почувствовала замогильный холод. Им тянуло с Востока. Встрепенувшись, дроу моментально обернулась в плащ и сорвалась с места. Липкий, мертвецкий холод снял последние остатки дремоты, теперь Рин планировала уйти севернее, обойдя тракт по равнине. Там особо негде прятаться, но зато она не пересечётся с этим... с чем бы то ни было. Однако перед насаждениями кукурузы Рин остановилась. Хоббиты. Дроу обернулась к склону. Призрачный холод, словно туман, медленно, но неумолимо приближался к тому месту, куда недавно свалились полурослики. Бесшумно ступая, Рин подобралась к самому обрыву и затаилась между корней. В тени раскидистых деревьев солнечный свет больше не слепил, и девушка отчетливо видела четырёх путников на тропе внизу: трое из них копошились, подбирая вещи, потерянные при падании, но один из них замер и смотрел прямо в ту сторону, откуда шло это могильное поветрие. Внезапно хоббиты сорвались с места и словно напуганные звери спрятались в нишу под корнями дерева прямо перед тем, как с Востока, окутанный призрачной дымкой, появился одинокий всадник. Сердце Рин пропустило удар. Всадник был одет в черные одежды, и лошадь его была с лоснящейся черной шерстью, крупная и костистая. Моргульская порода... Не могло быть никакой ошибки. Это был Назгул. Но что он забыл в Шире? Одной рукой Рин намертво впилась в корень, а другой закрыла нос и рот рукой, боясь издать лишнего звука. Она знала, что при свете дня Назгул не видят, однако, слышат и чуят отменно. Тем временем всадник шагом приблизился к тому месту, где в низине замерли хоббиты. Огромный конь тянул ноздрями воздух, словно пёс, учуявший след. Глаза Рин расшились от удивления, когда всадник спешился, явно намереваясь найти полуросликов. Это была одна из самых сбивающих с толку картин в её жизни. Рин было известно, что в последние десятилетия Назгул рыщут по Средиземью в поисках одной вещицы, но чтобы искать тут? В землях полуросликов? Был ли это знак своеобразного отчаяния врага, Рин не знала. Однако хоббитов надо было выручать. Уже не боясь быть услышанной, дроу нащупала рукой увесистый камень и что было силы швырнула его вдоль тропы на Запад. Рин не могла изменить того, что ее предки совершили худшее из злодеяний. Равно как и искупить их грехи и отмыться от крови убитых ими собратьев. Но в её силах было помочь тем, кто прямо сейчас сталкивается с последствиями когда-то совершенного зла. И Рин не заслуживает быть дочерью своей матери и не заслуживает памяти своего учителя, если пройдет мимо нуждающихся. Издав загробный визг всадник вмиг запрыгнул в седло и умчался по тропе на Запад. Рин затаила дыхание, наблюдая, как Назгул исчезает вдали, его чёрный плащ развевался на ветру, а холодный туман, сопровождающий его, постепенно рассеивался, позволяя мыслить яснее. Она знала, что это лишь временная передышка. Назгул не отстанут так легко, они вернутся к ночи, и тогда станут еще опаснее и смертоноснее. Она медленно спустилась по склону, стараясь не шуметь. Желтый взгляд скользил по сухой земле, а длинные уши прислушивались к малейшему шороху. Ступив на тропу, Рин аккуратно присела над низиной, где сидели перепуганные до полусмерти хоббиты. Их лица были бледны от страха, а глаза широко раскрыты, они слышали неопределенный шорох сверху, потому боялись пошевелиться, думая, что неизвестный враг всё ещё здесь. – И что же вы натворили, раз вас преследуют эти твари? – голос Рин прозвучал глухо, но полурослики всё равно перепугались. Вывалившись из укрытия, хоббиты мгновенно вскочили на ноги, их глаза были полны страха и недоумения. Они сгрудились вместе, как стайка испуганных зверьков, готовых в любой момент броситься в бегство или напасть. Рин стояла перед ними, её жёлтые глаза внимательно изучали их лица. Она знала, что её внешность может напугать, поэтому постаралась принять наиболее дружелюбное выражение лица. – Кто... кто ты? Н-не подходи! – наконец вскрикнул один из невысокликов, что был покрупнее, и, выхватив из глубин своей сумки поварёшку, угрожающе поднял руку. Его голос дрожал, однако, сквозил решимостью. – Меня зовут Рин, – ответила дроу, миролюбиво подняв обе ладони, и глянула в сторону, куда ускакал черный всадник. – Он ещё вернётся. Вам следует уйти отсюда и как можно скорее. – Ты знаешь, кто это был? – выглянув из-за спины своего собрата, подал голос другой хоббит. Его большие голубые глаза внимательно оглядывали странную девушку: она была эльфом, судя по её острым ушам, однако они с Сэмом видели эльфов совсем недавно. Те были утонченные, даже воздушные, их плавные движения и прекрасные станы вселяли благоговение, а светлые лица лучились благодатью. Эта же, представившаяся им как Рин, была совсем другой: ее лик был сер и бледен, блёклые волосы спадали на плечи странного вида спутанными косами, а глаза и вовсе вселяли трепет, будто принадлежали дикому зверю, а не эльфу. – Да, и будет лучше, если вы их больше никогда не встретите, – ответила Рин, и спрыгнула с тропы в низину, где, столпившись, стояли хоббиты. – А для этого не стоит слишком долго стоять на одном месте. Двое других хоббитов глуповато пялились на странного эльфа, которого видели впервые в жизни. Им было и боязно, и любопытно одновременно, но ужас, сковавший их от встречи с черным всадником, пока не давал им развязать языки. – Если мне не изменяет память, Хоббитон в нескольких днях пути отсюда, – Рин поправила плащ и сбившийся капюшон. – Какое же дело занесло четырех полуросликов так далеко от дома? – Хоббиты живут не только Хоббитоне! – воскликнул кудрявый полурослик Пиппин, будто возмущенный её незнанием. – Они живут и в Бакленде, и даже в Бри! Рин склонила голову, пряча улыбку, тронувшую её тонкие губы. Она ощутила, что хоббиты понемногу расслабились. Теперь, стоявшая с ними на равных и не смотревшая на них своими странными глазами, эльф была похожа на простого усталого путника. – Мы идём в Бри, – голубоглазый полурослик сделал шаг вперёд. – Проведать родственников и решить некоторые семейные дела... – Я тоже держу путь в Бри, – даже не соврала Рин. – Предлагаю пойти вместе, так будет безопаснее. – Да, давайте быстрее уйдём отсюда, – быстро согласились Мерри и Пиппин и поспешили за странной эльфийкой, что уже уходила вглубь рощи. – Фродо! Сэм! Чего вы там застряли? Давайте шевелитесь, пока та тварь не вернулась! Рин проворно повела хоббитов через сосновую рощу, ненавязчиво следя, чтобы полурослики не отставали. Они не доверяли странному эльфу, и ей не в чем было их упрекнуть: её облик, да и подлинное происхождение, о котором попутчики даже не догадывались, не вселяли доверия. И, конечно же, она слышала, как шептались её спутники, наивно полагая, что она не различит их шепота. – Мистер Фродо, Вы уверены, что ей можно доверять?.. Гэндальф предупреждал, что везде могут быть шпионы врага, а она как раз появилась сразу после черного всадника!.. – держась поодаль, шептал Сэм своему хозяину. – Это же эльф, Сэм!.. Они же все на стороне добра!.. – поражённо ахнул Пиппин, но на него вовремя шикнул Мерри. – Очень уж странный эльф.. Ты глаза её видел?.. Нет, братцы, не эльфийские это глаза.. – рассудил Мерри. – А ты много эльфов в своей жизни повидал? Мы впервые так далеко от Шира, кто знает, какие ещё народы обитают в Мире?.. – подал голос Фродо и метнул внимательный взгляд на затылок Рин. – Это не значит, что я ей доверяю, но если она - шпион, и откажи мы, то она следила бы за нами скрытно, а мы бы и не узнали... Лучше держать её на виду. – А это и вправду умно!.. – заметил Сэм, и хоббиты ненадолго умолкли, направив всё своё внимание на Рин. Начинало смеркаться, а роща постепенно редела. По расчетам Рин мост через Барандуин находился в предалах одной лиги, и хорошо было бы им перейти его сегодня. Ибо она чувствовала, как густые тени смыкаются за их спинами, а значит, враг был близко, и любое промедление могло стоить жизни. Хоббиты, которых Рин уже знала по именам, хоть они и не представлялись ей, казалось, не замечали нависшей над ними угрозы: они беззаботно переговаривались и всеми силами намекали своей провожатой на привал. – Мы не останавливались с самого восхода солнца, и вообще хорошо было бы поужинать! – начал уже откровенно ныть Пиппин. – Мерри, далеко ещё до этого моста? – До моста-то уже недалеко, но поужинать и вправду не мешало бы, – отозвался Мерри, то и дело поглядывая на Рин, шедшую чуть поодаль впереди. – Да и темно уже... – Вы всю дорогу что-то жевали, неужели не наелись? – спросила Рин, оборачиваясь. В темноте её глаза отразили отблески молодой Луны, словно у ночного зверя. – То был несерьёзный перекус! Теперь необходимо плотно подкрепиться и поспать, чтобы были силы идти дальше, – с видом настоящего знатока произнёс Пиппин и деловито умостился рядом с пышным орешником. – Pah kudug... (тем. нар. Глупый хоббит...) – лишь фыркнула Рин. Фродо был единственным, кто придал значения словам Рин, хоть и не понял, что она сказала, и даже никогда не слышал подобного языка. Однако, тень беспокойства всё же омрачила его лицо, и его пальцы непроизвольно сжали карман, где лежало Кольцо. Будто живое, оно излучало слабое тепло, отзываясь на слова странной эльфийки, словно звало её. Задержав дыхание, Фродо поднял взор и тут же столкнулся с жёлтыми глазами Рин. Случайная попутчица смотрела на полурослика, не мигая, словно ей было всё известно. "Она всё знает! Нет же, глупый, она знала всё с самого начала! Поэтому и увязалась, чтобы забрать Кольцо и передать его Врагу!" – пугающие мысли роем взвились в голове у Фродо, пока Рин смотрела на него, но вот девушка внезапно встрепенулась, как испуганная лань. – Тише!.. – резко прошипела она, перехватив руку Пиппина, в которой тот держал подсушенный хлеб с ломтём сыра. Фродо судорожно вздохнул, осознав, что всё это время не дышал, сжимая до белеющих костяшек карман своего пиджака. Хоббиты разом смолкли, даже Пин перестал жевать и, навострив уши, вслушивался в звуки ночного леса. Так ничего и не услышав, они с недоумением взглянули на свою спутницу, та, приложив палец к губам и жестами наказав полуросликам сидеть смирно, бесшумно направилась к выходу из леса. Не усидев на месте, вслед за ней отправился и Мерри, несмотря на то, что встревоженный Пиппин пытался ухватить его за рукав. Заметив увязавшегося хвостом хоббита, Рин лишь вздохнула, но возражать не стала: из всех в компании Мерри казался ей наиболее смышленым и расторопным. Под покровом ночи двое, Рин и ступающий по её следам Мерри, добрались до конца рощи и притаились за раскидистым тополем. Отсюда им наконец открылся вид на мерно шумевшую реку и мост. Мерри усиленно всматривался в темноту, пока наконец не заметил крупную полностью чёрную тень, двигающуюся вдоль моста. Тень была не просто чёрной, она была словно соткана из тьмы и поглощала даже слабый лунный свет. Хоббит взволнованно посмотрел на Рин, и та кивнула ему, подтверждая самую худшую догадку. – Они патрулируют мост, – одними губами прошептала сероволосая. – Здесь мы не пройдём... Мерри прикусил губу, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Тень на мосту медленно повернулась в их сторону, будто ощутила их присутствие сквозь расстояние. Он едва успел отпрянуть, когда Рин резко дёрнула его за плащ, прижимая к земле. — Не двигайся, — её шёпот едва достиг ушей хоббита. — В темноте они видят и слышат практически всё... Мерри кивнул, сглотнув ком в горле. Его рука непроизвольно сжала рукоять ножа — подарок дяди Диггора на совершеннолетие. Лезвие казалось смехотворно маленьким против того, что стояло на мосту. Рин закрыла глаза, прислушиваясь к ритму ночи. Где-то за спиной, в лагере, Пиппин наверняка уже нашёл способ устроить переполох. Она мысленно прокляла свою неосмотрительность — надо было сразу поворачивать севернее... — Есть другой путь, — внезапно прошептал Мерри, указывая на обрыв справа. — Старая мельница. Там переправа и плот. Рин приподняла бровь. Она не знала о переправе, так как всегда ходила через мост. Мысленно отметив, что, возможно, знания этого хоббита сейчас спасут им жизни, Рин кивнула ему. — Мельница сгорела два лета назад, — продолжил Мерри. — Но переправа осталась, ей не пользуются из-за моста, но на плоте мы быстрее доберемся до Бри. Они поползли назад, к остальным, когда ветер донёс звук, заставивший Рин застыть. Топот копыт, тяжелый, как грохот погребального колокола, и сиплое дыхание самой смерти. Назгул приближался не к Рин с Мерри, он рыскал рядом с Фродо, Сэмом и Пиппином. Рин подорвалась с места и, не обращая внимания, на кусты, царапающие лицо, кинулась к опушке, где были оставлены хоббиты. – Эй!.. Что-?! – охнул где-то позади Мерри, но тоже подскочил и проворно побежал за эльфийкой, петляя между растений. Запыхавшись, Рин вбежала на опушку к перепуганным хоббитам. Ощущение смертельной опасности набатом отдавалось в голове. Кажется, черные всадники окружали путников в кольцо. – Быстро! Все за Мерри! – крикнула Рин как раз в тот момент, когда на поляну черным вихрем влетел всадник и поднял своего огромного коня на дыбы. – Петляйте между деревьев и не смейте останавливаться! Более расторопные, Фродо и Сэм сразу же побежали прочь с опушки, захватив с собой и Мерри. Зазевавшегося Пиппина Рин буквально вытащила из-под копыт вороного жеребца и пинком задала ему направление к остальным хоббитам. Моргульский клинок просвистел над головой успевшей пригнуться Рин, лишь срезав кончики её спутанных жгутов-волос. Сердце Рин ухнуло вниз от осознания близости смерти. Пачкаясь во влажной земле и листве, дроу кувырком перекатилась вбок, ускользая из зоны поражения. Умирать ей не хотелось. По крайней мере не здесь и не так. – Urk-!.. (тем. нар. Чёрт-!) – ругательство само сорвалось с губ Рин, когда меч разрезал воздух уже в миллиметре от кончика её вздёрнутого носа. Выкрутившись, девушка быстро юркнула за дерево, а от него, петляя между стволами, кинулась бежать за хоббитами. Назгул с его огромной лошадью хоть и обладали недюжей прытью, а всё же не могли лавировать в лесу так же умело, как мелкие хоббиты и ловкая дроу. Однако, он и не отставал. Когда вся толпа наконец выбежала из леса, а на горизонте замаячила переправа, Рин ускорилась, понимая, что на безлесье всадник нагонит их очень быстро. Первым бежал Мерри, за ним, как ни странно, семенил Пиппин, видимо, на остатках пинка Рин, и замыкал тройку ковыляющий из последних сил Сэм, на котором была вся поклажа. Оставался только... Позади послышался сдавленный вскрик. Рин обернулась. Назгул настиг запыхавшегося Фродо и теперь замахнулся над ним черный длинный меч. Бэггинс зажмурился, ожидая скорой кончины. Но лезвие так и не достигло хоббита. Раздался звонкий лязг металла, но он так и не почувствовал боли или удара. Раскрыв глаза, Фродо увидел взметнувшиеся перед ним серые жгуты-косы волос Рин. Двумя руками она держала тонкий клинок из светлой стали, так контрастирующей с черным металлом противостоящего ей всадника. – Быстро! К плоту! – сдавленно крикнула ему Рин, еле сдерживая напор Назгул. Фродо увидел каплю пота, скатившуюся с виска девушка. Клинок дрожал в её руках, норовя в любую секунду соскочить и подвести свою хозяйку. Полурослику не нужно было повторять дважды и, поднявшись, он побежал к остальным хоббитам, которые уже отвязывали плот от пристани. — Mor golug... (тем. нар. Темный эльф, дроу) — шипящий нечеловеческий голос донесся до ушей убегающего хоббита. — Asharz kul- fûrthal, fûrthal kul- goirarz! (тем. нар. Единожды предатель, предатель навсегда!) Фродо не понял ни слова, да и не хотел понимать. Этот мерзкий змеиный язык, слетающий из уст врага, заставляющий душу трепетать в ужасе. Прав был Гэндальф, говоря, что не должен тут звучать этот язык. Одно было странно, и хоббит всё же обернулся, чтобы подтвердить свою догадку: всадник не просто говорил страшную тарабарщину, он будто обращался к Рин. – Htol- am! (тем. нар. Пошёл ты!) – и Рин отвечала ему. – Nark- u goth, hunk! (тем. нар. Убирайся к своему хозяину, шавка!) На негнущихся ногах Фродо наконец добежал до своих друзей и машинально принялся помогать им отвязывать плот. Все его мысли занимало страшное осознание: Рин точно не была эльфом, ни один потомок Эльдар не смел произнести и слова на вражьем языке, а Рин разговаривала, будто он был ей родным. Кольцо, будто раскаленный уголь, жгло ему карман. Он снова бросил взгляд на сцепившихся, и на этот раз Назгул смотрел своей черной бездной прямо на хоббита. И Кольцо звало его. – Nânt-! (тем. нар. Получай!) – Рин из последних сил перехватила свой клинок одной рукой, а вторую резко вскинула, практически засунув ту в капюшон всадника. – Naur! (син. пламя, огонь) Зелёное пламя озарило руку дроу. Назгул с пронзительным воплем отпрянул, его огромный конь, испугавшись вспышки, вздыбился, едва не сбросив всадника. Казалось, что любой свет причинял Назгул физическую боль: он истошно визжал, схватившись за голову, а черный жеребец с храпом скакал на месте. Вывернувшись из-под ног лошади, Рин кинулась к плоту, который уже отходил от причала. Однако, расстояние в несколько метров не стало проблемой для дроу: на ходу вернув тонкий клинок в ножны, девушка с легкостью допрыгнула до парома, где уже упала на колени. – Ты... ты убила его?! – придя в себя, воскликнул Пиппин, когда они отплыли на достаточное расстояние. – Убила? – Рин даже засмеялась, но смех её был усталый с нотками истерики. – Нельзя убить то, что давно мертво, хоббит. Фродо молчал, сжимая в кармане Кольцо. Оно больше не горело, будто разочарованное. Хоббит посмотрел на Рин, на её жёлтые глаза, в которых читалась усталость тысячелетий. — Почему ты помогаешь нам? — не выдержал Фродо, перебивая Пиппина, который хотел уже завалить Рин вопросами. Странница медленно повернула голову, внимательно окинув хоббита своими чудными глазами. Он был смышлёный, даже слишком. – Потому что могу, – лишь ответила дроу и отвела глаза в сторону. Остаток пути они проплыли в тишине. *** Когда путники ступили на берег, начал накрапывать дождь. Однако, на подходе к Бри он перерос в самый настоящий ливень, да такой, что еле можно было разобрать дорогу на расстоянии вытянутой руки. Рин сказала хоббитам, чтобы те первыми шли в город, ведь иначе такая странная компания привлечет ненужное внимание. Уставшие и вымокшие, полурослики сразу же согласились и, оставив Рин в тени ветвистого дерева, посеменили к деревянным воротам Бри, то и дело настороженно озираясь в поисках Черных всадников. Только любопытный Пиппин, уже стоя у ворот, напоследок глянул туда, где стояла дроу. Только когда ворчливый привратник пустил четверых путников внутрь, Рин почувствовала всю всю усталость и ужас, которые сковывали её тело всё это время. Во что она ввязалась?! Впуталась в схватку с Назгул и чуть не получила удар моргульским клинком, и ради чего? Ради четырех хоббитов, которых даже не знала. Выдохнув и прикрыв глаза, Рин обняла себя за плечи в попытках унять дрожь. В глубине души она знала, что вмешалась, потому что не могла иначе: она обещала своей матери, что не пройдёт мимо нуждающихся в помощи, она поклялась памятью своего учителя, что будет противостоять злу в себе... Однако, она всё же не учла, что будет так страшно снова ступить на этот путь, снова взять в руки клинок, который пылился в ножнах столько десятилетий. Воспоминания о прошлых битвах жгли веки жуткими картинами. Смерть не раз пыталась схватить Рин за её длинные космы, но каждый раз дроу удавалось выкрутиться и избежать её костлявых объятий. Однако, именно сейчас Рин осознала, что боялась смерти, ведь после неё дроу ждёт Бездна... Ледяные капли, всё это время копившиеся на листве дерева, под которым пряталась дроу, сорвались вниз, и Рин окатило дождевой водой как из ведра. – Urk-... – вскинув руки, выругалась девушка, чувствуя, как вода стекает по косам ей за шиворот. Окончательно ощутив себя мокрой крысой, Рин решила, что самое время наконец отправиться в город. Она не собиралась задерживаться в Бри надолго — лишь переночевать, а утром снова пуститься в путь. Но сначала нужно было убедиться, что хоббиты в безопасности. Иначе все её старания моргульскому коню под хвост... Надвинув капюшон на лицо, она направилась к воротам и настойчиво постучала. – Кого там ещё черти принесли?! Грубый голос привратника прозвучал сквозь шум дождя, и Рин на мгновение замерла, прижав ладонь к деревянным воротам. Вода стекала по её пальцам, смешиваясь с грязью дороги. Открылась задвижка, и привратник мрачно зыркнул на неё через небольшое окошко в воротах. – Путника, – ответила Рин, мельком глянув на подвыпившее лицо сторожа из-под капюшона. – Опять ты? – и к неудовольствию Рин он её узнал. – Недобрые времена наступают... Чего не уплыла со своими сородичами за море, поджав хвост? Люди частенько путали дроу с увядающими или больными эльфами, что было на руку Рин, хоть она и ощущала себя самозванкой. Однако сейчас с наступлением темных времен простые люди перестали жаловать даже эльфов... – Это всегда успеется, а у меня остались ещё дела у мистера Баттербура. – У Барлимана? Вот же любит он всякую погань пригреть... Рин вскинула голову и пересеклась взглядом с привратником. Её тут же окатило волной презрения и недоверия, исходившей от этого человека, вперемешку с хмельными мыслями, где затаился страх. Страх от того, что перед вставшей напастью даже эльфы бегут из Средиземья, а людям бежать просто некуда. – Ладно уж, – встретившись с жёлтыми глазами дроу привратник поумерил свой пыл и наконец принялся открывать ворота. – Проходи, раз мистер Баттербур ждёт... Рин скользнула в щель между вратами, пока привратник не передумал, и, натянув посильнее капюшон, растворилась в бурном потоке людей. Несмотря на позднее время, в Бри кипела жизнь: ночные путники, местные рабочие, выпивохи из питейных заведений и гулящие женщины, – на улицах было людно и шумно. Если присмотреться, то можно было заметить редких дроу, влачащих жалкое существования, побирающихся или продающих себя. Но Рин предпочитала отводить глаза и не смотреть на них. Не только Рин набиралась смелости покинуть резервации, но ей несомненно повезло больше других. Или меньше? Тут как посмотреть. Однако, разве не таким видел Мандос их участь? Не смерть и забвение, а вечное презрение и муки. Взгляд Рин сам наткнулся на вывеску "Гарцующего пони". Хоббиты направлялись сюда, она знала это по ненароком подслушанным разговорам и мыслям. За десятилетия, проведенные среди людей, считывать эмоции и отголоски мыслей стало для Рин в порядке вещей и нередко помогало в налаживании контактов. Всегда удобнее работать с человеком, когда наверняка знаешь, что он думает о тебе. Дроу толкнула дверь таверны и, не снимая капюшона, тихо шмыгнула в дальний угол. Внутри было шумно и душно, эль лился рекой, в воздухе стоял плотный дым от трубок, а посетители были так увлечены своими разговорами, что до нового путника им не было никакого дела. Барлиман, человек добрый, но боязливый, сразу же заприметил Рин и направил к ней слугу с горячим чаем. — Доброй ночи, госпожа! — устало поприветствовал дроу слуга, и его голос чуть было не потонул в зычном смехе гостей за центральным столом. — Чего изволите? — Комнату на ночь. Неважно где, — Рин отвечала коротко, блуждая цепким взглядом по залу. — Отплачу работой или золотом, по желанию хозяина. — Передам ваши пожелания хозяину, — просто ответил слуга и растворился в толпе. Рин отхлебнула чаю, с удовольствием отмечая, как тепло вновь наполняет её продрогшее тело. Она бы хотела откинуть промокший капюшон, но не могла себе позволить привлечь внимания: слишком уж разношерстная компания собралась в неприметной таверне. Дроу уже давно отыскала хоббитов: они сидели почти что в центре, у самого камина, и с нескрываемым довольством пили эль. И, конечно же, вызывали интерес у местной публики. «Гарцующий пони» был отнюдь не самым злачным местом, где доводилось бывать Рин, но и совсем уж приличным заведением не слыл. Люди то и дело бросали взгляды на полуросликов, и не все из них были добрыми. Время неумолимо двигалось к полуночи, и Рин заметила, что хоббиты, по крайней мере Фродо и Сэм, начали заметно нервничать. Они взволнованно переговаривались и часто подходили к стойке Баттербура, пока Мерри и Пиппин беззаботно уничтожали уже по пятой кружке спиртного. Судя по всему, они кого-то ждали, а этот кто-то всё никак не являлся. Рин задумчиво повела взглядом по таверне: уже вдрызг пьяные выпивохи лежали на столе, за соседним от них столом опытный плут уже в четвертый раз обставил какого-то простака в карты, в темном углу покуривал трубку одинокий путник, а у стойки терлись зашедшие обогреться дамы известной профессии... Вполне обыденная картина для любой таверны в поздний час, вот только... Её внимание привлёк странный путник: уж слишком пристально смотрел он на ничего не подозревающих хоббитов. Рин прищурила свои желтые глаза, пытаясь разглядеть незнакомца сквозь табачный дым. Он сидел в таком же тёмном углу, как и она сама, скрываясь от посторонних глаз, вальяжно откинувшись на спинку стула и потягивая табак. Его лицо скрывал широкий капюшон, но даже в полумраке она заметила, насколько могуч был путник, выше и плечистее любого местного. Дроу поспешно отвела взгляд в сторону, нутро подсказывало ей, что будет худо, если незнакомец заметит её. Абсолютно точно не простой пьяница. — Бэггинс? Фродо Бэггинс? — рассматривая незнакомца, Рин не сразу заметила, как к столу хоббитов подсела пара человек, а подвыпивший Пиппин радостно завёл с ними беседу. — Так вот же он! Фродо, иди сюда, тут достопочтенные господа знавали твоего дядюшку! Рин прикрыла глаза и опустила голову, скрывая свою досаду под пологом капюшона. Вот поэтому она и не пила спиртное: мало того, что оно дурное на вкус, так еще и дурманит разум и развязывает язык. Дальше всё происходило стремительно. Бросив кружки эля на Сэма, Фродо кинулся обратно к столу, чтобы утихомирить не меру разбушевавшегося Пиппина. Но, будучи совсем уже у цели, то ли из-за не вовремя развернувшегося собрата, то ли из-за недавно пролитого у стола пива, потерял равновесие и упал. Только на полу его найти уже не смогли, едва коснувшись досок, Фродо просто исчез. Дроу вскочила на ноги и тут же силой заставила себя сесть обратно. Неприятная догадка сдавила горло. Если всё так, как она думает, то Рин всё равно не сможет найти Фродо сейчас, лишь привлечет к себе внимание. Тем более краем глаза эльфийка заметила, как странный незнакомец тоже сорвался с места и ловко растворился в толпе ошарашенных граждан. Надежда оставалась лишь на оставшихся в зале хоббитов, которых Рин не упускала из виду. И когда трое полуросликов, вооружившись первой попавшейся под рукой утварью, поспешили по лестнице на второй этаж, Рин скользнула сразу за ними, держа руку на эфесе своего клинка. Наверху её ждала захлопнувшаяся дверь и непродолжительная возня в комнате. Вынув меч из ножен, Рин двинулась по коридору к комнате. Перед самой дверью под сапогом дроу коротко скрипнула половица, и Рин скривилась. Эффект неожиданности был утерян, это было понятно любому опытному бойцу, но девушка всё равно решительно толкнула дверь. Стоило Рин сунуться за порог, как первый же удар мечом пришиб её спиной к двери, через которую она вошла мгновением ранее. Ей пришлось снова перехватить свой клинок двумя руками, чтобы сдержать напор, с которым на неё наседал высокий незнакомец. Дроу успела заметить растрепанные длинные волосы и цепкие зелёные глаза. Тот самый, что сидел в тёмном углу и наблюдал за полуросликами. Мужчина отступил, но лишь для того, чтобы вновь нанести удар по Рин. Дроу смогла парировать его, защитив свою голову, но незнакомец ловко прокрутил меч, и вот легкий светлый клинок эльфийки отлетел в дальний угол комнаты, а к её шее прижимался холодный металл меча. Затаив дыхание, она подняла обе руки вверх, признавая поражение. Если её не убьют сразу, то, возможно, мужчина потеряет бдительность, и она сможет одурачить его магией... — Стой! — подумать дальше Рин не дал отчаянный крик Мерри и Пиппина. Хоббиты, выбежавшие из-за могучей спины незнакомца, встали между девушкой и мечом. — Не трогай её! Рин спасла нас! Короткий выдох удивление сорвался с серых губ эльфийки. Не думала она, что когда-то кто-то будет заступаться за такую как она. И вот этот момент настал, впервые за много-много лет, и где-то глубоко в груди разлилось трепетное тепло. Тем временем мужчина скептически хмыкнул, но меч всё же отвел в сторону. Воспользовавшись замешательством Рин, быстрым движением он стянул с дроу капюшон. Жёлтые глаза отразили лунный свет из окна, а хвост из серых жгутов и кос разметался по плечам. Словно подтверждая свою догадку, мужчина сузил глаза, глядя на дроу с нескрываемым подозрением. Всё еще окруженная хоббитами, Рин смотрела на него в ответ исподлобья. — Опасную спутницу вы себе выбрали, — наконец произнёс мужчина, до сих пор не убрав меча в ножны. — Вы хоть знаете, кто она такая? Тишина в комнате стала густой, как смола. Рин чувствовала, как хоббиты напряглись вокруг нее. Сэм сжал кулаки, Мерри нахмурился, а Пиппин, вечно болтливый Пиппин, вдруг онемел. — Не знаем, — наконец произнёс Фродо, он стоял, прислонившись к потухшему камину. — Но Пиппин и Мерри говорят правду. Если бы не она, мы бы не добрались до Бри. — Да! — быстро подтвердил его слова Пиппин. — Она дралась с черным всадником на переправе, и одолела его магией! А магией владеют только эльфы! Значит, Рин – эльф! Выглядит, конечно, немного странно, но-... Даже Рин стало неловко, и она, чуть сжав губы, отвела взгляд в сторону. — Она дроу, — припечатал незнакомец, прерывая поток мыслей Пиппина. — Темный эльф. Потомок предателей всех светлых народов из расы лжецов и братоубийц. Слова незнакомца повисли в воздухе, тяжелые, как свинец. Рин не дрогнула. Она привыкла к таким речам. Но хоббиты замерли. Даже Пиппин замолчал, его рот остался приоткрытым, будто он собирался что-то сказать, но слова застряли в горле. — Издревле были они верными прислужниками Моргота, — мужчина продолжил, а Рин почувствовала, как внутри неё медленно начинает клокотать ярость. — От чего же одна из них внезапно решила пойти против заветов предков? Подавив растущий гнев внутри себя, Рин подняла взгляд на человека, по привычке пытаясь проникнуть в его разум и понять его мотивы. Почему не убил сразу? К чему эти речи? Ответом ей была глухая стена, а мысли его остались неприступны. В её взгляде промелькнуло удивление, что не укрылось от внимания человека. К тому времени ошарашенные хоббиты отошли от Рин на несколько шагов, их взгляды сквозили недоверием – у Мерри, – и даже страхом – у Пиппина. — Тебе нечего делать в моей голове, дроу, — угрожающе ответил мужчина. — Лучше ответь, почему я должен поверить тебе и сохранить жизнь? Рин медленно выдохнула, ощущая, как холодный металл клинка все еще будто прижимается к ее горлу, хотя физически меч уже был убран. Ее желтые глаза, отражающие тусклый свет комнаты, встретились с пронзительным взглядом следопыта. — Ты прав, — тихо произнесла она, и ее голос звучал хрипло, будто сквозь пепел веков. — Мои предки действительно служили Тьме. И да, среди моего народа до сих пор есть те, кто продолжает эту традицию. Она сделала шаг вперед, несмотря на то, что хоббиты инстинктивно отпрянули. Ее пальцы разжались в жесте, демонстрирующем отсутствие оружия и злых намерений. — Но зачем мне было рисковать своей шкурой ради полуросликов, если я могла просто ничего не делать, и кольцо давно бы уже было у Темного лорда? — в конце её голос сорвался на недовольное шипение. — Что тебе известно о кольце? — мужчина напрягся и меч вновь замер теперь уже напротив сердца Рин. — Откуда тебе вообще о нём известно? — Могу задать тебе встречный вопрос, следопыт, — меч уперся Рин в грудь, и та была вынуждена вновь отступить к двери. Она поняла, что задавать вопросы ей не дадут. — А что еще могли искать эти твари? Девятеро. Тьма сгущается на Востоке, и все догадываются, что ищет Властитель Мордора, пусть и боятся говорить. — И какое тебе до этого дело? — процедил человек. — Ну, конечно, у такого отродья как я должна быть своя выгода, — Рин криво ухмыльнулась. — Я жила в резервации на Севере, её полностью разгромили орки, Орден следопытов должен об этом знать. Вот тебе моя выгода. Незнакомец замер. Его меч дрогнул, но не опустился. — Ты из резервации у Ирисных низин? Рин стиснула зубы. — Да. Из Эвендрима. — Там не осталось никого. — Осталась я, — твердо произнесла Рин, глядя ему прямо в глаза. Выдержав её взгляд, мужчина будто бы что-то понял для себя и наконец убрал меч в ножны. — У нас нет времени дожидаться мага. Всадники уже слишком близко, — следопыт обратился к замершим хоббитам, а сам быстро направился к месту, где в пыли покоился клинок дроу. Он легко поднял легкую и изящную светлую сталь и оценивающе покрутил оружие в руках. — Очень искусная работа, но я пока что оставлю это у себя, — он поднял взгляд на всё ещё стоящую у двери дроу. — Передай мне ножны, Рин. Следопыт впервые назвал девушку по имени, и имя это звучало из его уст непривычно и неуютно. Рин резким движением вытянула ремень с ножнами и кинула их путнику. Тот ловко поймал их и слегка склонил голову в вежливой благодарности. — Назовись, человек, — потребовала дроу, глядя на то, как мужчина закрепляет на поясе её верный клинок. — Я хочу знать твоё имя, раз ты решил сохранить мне жизнь. — Меня зовут Арагорн. Но вы можете звать меня просто Странником, — наконец представился человек. — Заблокируй дверь, Рин, мы все останемся на ночь тут. — Но нам уже подготовили комнаты! Специально для хоббитов! — воскликнул, оживившись, Пиппин, пока Рин подпирала стулом дверную ручку. — Вам уже подготовили там могилы, — хмуро отозвался Странник, всматриваясь в мутные стекла окон. — Они уже в городе, — тихо отозвалась Рин, присев на пол у двери. Ей не нужно было видеть черные тени, несущиеся по грязным улицам, она чувствовала их. Это и прошедший разговор измотали дроу. — Да, — подтвердил Арагорн. — И они направляются прямо в ваши подготовленные комнаты. Переждём здесь, и выйдем с первыми лучами солнца. Советую всем набраться сил, впереди нас ждёт тяжелая дорога. — «Нас»? — Рин хмыкнула, и Арагорн, отвлекшись от окна, взглянул на неё. — Берешь меня с собой, Странник? — Если ты – враг, то лучше держать тебя на виду, я лично буду следить за каждым твоим шагом, дроу, — произнёс мужчина. — А ежели ты – друг, то глупо отказываться от твоей помощи перед лицом общей напасти. Рин ничего не ответила. Она лишь прикрыла глаза и откинула голову на доски позади себя. Друг? Раньше только одно живое существо звало её другом. Давно она не слышала этого слова применительно к себе. — Nargoth... (тем. нар. друг) — еле слышно прошелестела Рин, погружаясь в тоску по былому.