Часть 1

Спросите кого угодно в Цанцюне, каждый скажет вам о Боге Войны Байчжаня Лю Цингэ только хорошее. — Какое потрясающе быстрое развитие ядра! — восхитился бы Вэй Цинвэй. Вэй Цинвэй не отходил ни на шаг, пока Лю Цингэ выбирал себе меч. А меч выбирал его. В памяти ещё был свеж тот день, когда так же торопился Юэ Цинъюань. Но нет, Чэнлуань и Лю Цингэ выбрали друг друга так легко и быстро, что можно было только удивляться. Такие молодые! — Удивительно, шиди Лю! — не смог удержаться Вэй Цинвэй. — Никто так рано не получал свой духовный меч. — Я должен быть сильным. И только так пускают на задания одного, — всё, что ответил Лю Цингэ, прежде чем уйти. Весь в сражениях! — Перевыполняет норму по миссиям, — похвалил бы Шан Цинхуа. — И по разрушениям. — Мне придётся вычесть стоимость здания из жалования, — Шан Цинхуа трясущейся рукой положил на стол маленький мешочек с монетами. Лю Цингэ стиснул зубы. Не стоит так смотреть, шиди Лю, этот автор сделал всё, что мог. К тому же, зачем тебе эти жалкие монеты? Разве деньги семьи Лю не покрывают все твои расходы? — Я возьму эти миссии, — Лю Цингэ схватил стопку бумаг. Шан Цинхуа простонал. Эти миссии были не для Лю Цингэ. Но когда тот спрашивал… — Хотела бы я быть такой храброй, — робко улыбнулась бы Мо Циншоу. Лю Цингэ (лорд Байчжаня, есть сестра, нет денег на гостиницу) спрыгнул в бездну (не бесконечную) вслед за случайно упавшим туда ленивым журавлём (не умеет летать). Мо Циншоу могла только хлопать глазами и смотреть. Она медленно подошла к обрыву и посмотрела вниз. Не так глубоко, как казалось, даже видно как Лю Цингэ (родинка на левой щеке) упал прямо на ленивого журавля (самец), которого хотел поймать (раздавил). Мо Циншоу отошла. Спасибо, она подождёт наверху. Лю Цингэ (хромает на левую ногу) вернулся с трупом и кинул его на землю. Пнул ногой (левой, не поморщился). — Не беспокойся, шисюн Лю. Мы поймаем другого. — Нужен живой, — буркнул Лю Цингэ. — Нам нужен желательно живой, — Мо Циншоу ободряюще улыбнулась. В конце концов, не такая большая там доплата. Хотя журавля жалко. — Такой красавчик. И такой ответственный, — усмехнулся бы Ли Цинминь. Это был трахкамыш и он полностью соответствовал своему названию. А братец Лю пробежал по нему с десяток чжаней, прежде, чем поймал улетевшую ленту. Ли Цинминь похлопал по рукавам, себе дороже предлагать ему парное совершенствование. Противоядия не было. А потом Ли Цинминь посмотрел на вернувшегося Лю Цингэ. Раскрасневшийся после бега, растрёпанный без ленты и запыхавшийся. А им ещё лететь в Цанцюн. — Шиди Лю, — проникновенно начал он, приближаясь. Была не была. И споткнулся в камыш. — Замуж не возьму, — предупредил братец Лю, забрасывая Ли Цинминя на плечо. — Жениться надо по любви. Иначе испортишь жизнь детям. - Никаких детей. Никогда. Какая потрясающая выдержка, сам Ли Цинминь уже не мог сдержать стона возбуждения. Ах да, вспомнил Ли Цинминь, у братца Лю же необычайная толерантность к таким ядам. Ли Цинминь упал не специально. Но сейчас вдруг очень захотелось жениться. Жаль, переспать не удалось, этот невыносимый человек заставил Ли Цинминя сражаться с ним до потери сознания. А лучше бы до потери своей девственности. — Скромный и сдержанный, — одобрил бы Чжу Цинъи. Чжу Цинъи не любил постоялые дома. Не любил толпы. Не любил зажравшихся богачей, что набивают свой живот, не заботясь о других. Не любил женщин с их кричащими нарядами и фривольным поведением. Чжу Цинъи много чего не любил. — Остановимся в гостинице? — недовольно спросил он у Лю Цингэ, когда им пришлось задержаться на миссии. — Не взял денег. Остановимся в лесу. Чжу Цинъи посмотрел на него по-новому. А когда Лю Цингэ просто помедитировал вместо ужина, подумал, что всё не так уж и плохо для зажравшегося богача. (Правда всю награду он потратил на безделушки для сестры, но это мелочи. Как и сама награда. Тем более, что свою Чжу Цинъи просто раздал нищим.) — Всегда выслушает твои рассказы о жене, — доверительно поделился бы Цин Цинцин и рассказал бы о жене. — А потом наш сын пополз в овраг и чуть не довёл меня до искажения ци, — Цин Цинцин говорил уже почти шичэнь. — Ты слушаешь? — Ты так волновался за сына, что чуть не испортил духовные вены, — Лю Цингэ даже не посмотрел в его сторону. — Необычно. Конечно, что ещё услышит из его рассказа Бог Войны, как не про совершенствование. Но зато он слушал. Цин Цинцину не нужен ответ, ему достаточно даже вида. Все остальные просто убегают. — Очень любит свою сестру и всегда заваливает её подарками, — улыбнулась бы Ци Цинци. — Гэ! Ци Цинци с лёгкой улыбкой наблюдала за встречей Минъянь с братом. Счастливая семья, не то что у неё. Лю Цингэ достал мешочек цянькунь и начал выгружать угощения. Книги. Игрушки. Сувениры. Чьё-то копыто. — Не то, — он сдвинул брови и убрал копыто обратно. — Ты её разбалуешь, — Ци Цинци скривилась от насыпавшейся грязи. — Пусть, — Лю Цингэ пожал плечами. И потрепал Минъянь по волосам, разрушив причёску. — Гэ-э-э, — протянула Минъянь и надула губы. Лю Цингэ молча развернул её и начал переделывать. Какой заботливый брат. И какой умелый, Ци Цинци завистливо присвистнула. Причёска получалась лучше прежней. В конце Лю Цингэ достал воздушную полупрозрачную вуаль и протянул сестре. — Но так никто не узнает о моей красоте, — надулась Минъянь. — Верно. Не узнает. Ци Цинци в душе согласилась. Минъянь вырастет красавицей, это может быть проблемой для девушки в их жестоком мире. — Всегда прикроет спину, — вздохнул бы Ван Цинчжи. Это была самая скучная миссия в мире. — Это самая скучная миссия в мире, — Ван Цинчжи от нечего делать рисовал талисманы, который светятся в темноте и расклеивал по стенам. Ещё немного и покроет их все. — Я хорошо провел время, — возразил Лю Цингэ. Конечно, ведь он сражался с демонами. Сильными демонами. Сильными, страшными и совершенно не скучными демонами, которых он победил в одиночку. Ван Цинчжи даже не успел воспользоваться талисманами. А это были демоны, которые боялись света. Ван Цинчжи наклеил ещё один талисман. Скучно. И ещё один. Если составить массив из талисманов, светящихся в темноте, будут ли они светиться ярче? Будут ли они светиться иначе? Другой цвет? Если составить из светящихся талисманов светящийся талисман, он заработает? Что будет, если добавить тут линию? Раздался громкий «бум!» и стену снесло взрывом. Ни Ван Цинчжи, привыкший к такому, ни Лю Цингэ, всегда готовый ко всему, даже не вздрогнули. Лю Цингэ даже не оторвался от письма, которое писал уже несколько дней, при любой остановке. Ван Цинчжи же говорил, что скучно. — Кто это сделал?! — их заказчик появился так быстро, как будто только и ждал, когда они напортачат. — Прошу прощения! — Ван Цинчжи низко поклонился. Как он мог забыть, что они в чужом доме?! Теперь его выгонят. Покроют позором на всю жизнь. Никто не подаст ему руки. Чжанмэнь-шисюн будет разочарован. Все будут долго помнить эту неудачу и показывать пальцем. И смеяться. Ван Цинчжи был остановлен сильной рукой на плече, поднимающей его из поклона. — Это я, — просто сказал Лю Цингэ и кинул заказчику мешочек с монетами. А им ещё даже не заплатили. — За беспокойство. Потом Ван Цинчжи, уже наедине, долго извинялся перед Лю Цингэ. — Я богат, — только отмахнулся тот. — Это ерунда. Для Ван Цинчжи это не было. — Никаких проблем в жизни, — завистливо прошипел бы Шэнь Цинцю. — Однажды я точно тебя убью, — Шэнь Цинцю со всей силы ударил Лю Цингэ в спину. Ладонью. Оставил ладонь между лопатками и начал медленно передавать ци этому тупому варвару. Который даже не может нормально помедитировать. И ладно сам, так ещё и испортил самому Шэнь Цинцю очередной прорыв в совершенствовании. Лю Цингэ молча сидел на коленях, как свалился после удара Шэнь Цинцю. Иногда кашлял кровью, но в основном молчал. Лучше бы ему выжить, отвечать за смерть боевого брата Шэнь Цинцю не намерен. — Что ты… кхах… делаешь? — с трудом спросил Лю Цингэ, сплевывая кровь. Мерзость. — Убиваю, разве не видно? Кто бы мог подумать, сердечные демоны завладели Лю Цингэ, человеком с идеальной жизнью. Что так беспокоит тебя, варвар, что ты впал в искажение? Меч недостаточно блестит? — Что ты, богатый молодой господин, можешь знать о проблемах? — огрызнулся Лю Цингэ. — То же, что и ты? Кажется, я тебе ребро сломал. — Так должно быть. — И не одно… — Если справа, то это не ты. — Мне ли не плевать? Ещё тащить твою тушу до Цяньцао. — Отличное здоровье, редкий гость на моём пике, — порадовался бы Му Цинфан. — Что случилось?! — Му Цинфан в ужасе смотрел на окровавленных шисюнов. — Искажение, — Шэнь Цинцю бросил Лю Цингэ на кровать. Он дотащил его до палаты, невиданная доброта. Му Цинфан посмотрел на каждого и на всякий случай спросил: — У кого? Потому что это Шэнь Цинцю постоянно борется с собственным совершенствованием. Лю Цингэ тут впервые. — Ты как думаешь? — не помог Шэнь Цинцю. — Сломанные рёбра, кажется, я распорол ему руку. — Печень, почки, сломанный позвоночник, — Му Цинфан начал сканирование Лю Цингэ. — Что ты с ним сделал, шисюн Шэнь? — Не он, — перебил Лю Цингэ. — Это раньше. — Почему не пришел раньше? — Был занят. — Чем можно быть занятым со сломанным позвоночником? — Му Цинфан бы закричал, как его учитель, но у него не было такой фантазии на ругательства. А жаль. — Лечением. Надо было закончить миссию. Или сломал бы что-нибудь. Желательно о нерадивого пациента, чтобы неповадно было. Но, судя по обследованию, ломать больше было нечего. — Удачи, — Шэнь Цинцю развернулся к выходу. Ну уж нет, решил Му Цинфан. Два по цене одного. — Шиди Лю наш меч, который хранит покой и мир в Цанцюне, — сказал бы Юэ Цинъюань. — Шиди Лю, — мягко сказал Юэ Цинъюань. — Мы все волнуемся за тебя. — Почему? Всё хорошо. — Потому что ты умираешь! — Му Цинфан стукнул рукой по столу. — Знаешь, что ты сейчас должен сделать? — Составить завещание? — Лечиться! — Му Цинфан был на удивление зол сегодня. Юэ Цинъюань понимал. Тяжело, когда один из близких людей не в порядке. Уж ему ли не знать. Сяо Цзю хотя бы заходит на Цяньцао. Когда теряет сознание, Юэ Цинъюань сам приносит его. Сяо Цзю всегда выглядит таким хрупким в его руках. Как жаль, что они не ругаются только в таких ужасных обстоятельствах… — Со мной всё в порядке. Ох, он прослушал. Вот и Сяо Цзю смотрит так неодобрительно. — Шиди Лю, — вернулся к обсуждению Юэ Цинъюань. — Ты должен выполнять указания шиди Му. — Или что? Нет, так они ничего не добьются. Юэ Цинъюань вздохнул. Лю Цингэ не боится смерти. — Твоя сестра… — В надёжных руках. Это всё? — и он направился к двери. — Я ещё не выписал тебя! — Он был лучшим братом на свете, — сказала бы Лю Минъянь. Однажды, когда Минъянь было четырнадцать, брат посадил её перед собой и сказал: — У нас нет ничего. — Я знаю, — ответила Минъянь. — Я уже достаточно взрослая, чтобы понять. У нас есть мы. — И я скопил достаточно денег, чтобы ты ни в чём не нуждалась, когда меня не станет. — Не говори так, — с мольбой сказала Минъянь. Но она понимала, что когда-нибудь брат не вернётся с задания. Никто не знал Лю Цингэ лучше, чем Минъянь. Он любил сражаться. Он жил сражениями. Он тренировался до изнеможения, чтобы быть самым сильным воином. Богом Войны. Это всё правда. Но была и другая. Он стремился стать сильнее, чтобы защитить её. Он брал множество миссий, чтобы у неё было самое лучшее. Он не обращал внимания на ранения, чтобы успеть сделать как можно больше. Он был лучшим братом на свете. Но на этот раз он не вернулся. Минъянь достала письмо, которое ждало её в доме брата. Его последние слова. Его последние просьбы. Она исполнит их ради него. Хотя и не понимает, зачем отдавать Юэ Цинъюаню эту уродскую вазу.