Выходные

— Ухх, бля… Ебаный бля… Сука… — где-то под грудой мусора послышались глухие похмельные стоны. Гора картонных коробок из-под пива и пакетов с пищевыми остатками начала стремительно распадаться и в середине появилась ярко-красная макушка, контрастирующая с уставшим блеклым натюрмортом. Если вы еще не догадались, то Кид, легенда, жестокий пират, опять так сильно отметил свой очередной успех, что очнулся на заднем дворе какого-то дешевого бара, единственными гостями которого были запойные пьяницы и подростки с потрепанной ксерокопией паспорта. По правде, Кид не помнил даже вчерашний день, не то, что название города, в котором он находится. Отряхнувшись от пыли, опавшей листвы и небольшого количества рвоты он побрел вверх по узкой улочке. В кармане у него два червонца, использованный презерватив, звенящее похмелье и карманный справочник грибника, явно попавший туда случайно или отжатый по пьяне у какого-нибудь старикашки. Ноги Кида помнят явно больше, чем его голова, поэтому спустя четверть часа парень уже стоял на автовокзале, пнув по пути жалобно мяукающую кошку. Денег на билет у Кида не оказалось, поэтому, поговорив с водителем пригородного автобуса на языке насилия, парень договорился, что его довезут до пункта назначения совершенно бесплатно. Следующие 2 часа Юстасс просидел, пролежал и проерзал на четырех задних сидениях автобуса №48 «Маринфордск-Саутблюево». Автобус остановился на конечной и Киду пришлось совершить волевое усилие над собой — вывалиться на улицу, знакомую с детства. Свежий пригородный воздух избавил «героя» от звона в ушах и тошноты. Пару шагов по аллее из побеленных осин и Кид, уже обновленный и розовощекий, стоит возле тонкой калитки родного дома. Здесь его принимают и любят в любом виде, а он отвечает тем же. Умиротворяющую тишину нарушил звонкий лай пса, доносящийся с двора. — Моторчик, что ты лаешь, кто пришел? — хриплый голос старичка отлично сочетался с шаркающими звуками его шагов. Дальше лязг засова и немая сцена неожиданного счастья. Сухой старик, который казался еще меньше и еще суше на фоне огромной фигуры Кида не мог поверить своему счастью, поэтому просто вцепился объятьями в сына, пока небольшой беспородный черно-рыжий пес активно прыгал на ноги новоявленному. — Тоня, Тонечка! — необычайно звонко прокричал старик, — Кидуля приехал! — Генка, дурить прекращай! Лучше подсоби мне тут, это самое! В просвете появился кругловатая фигура старушки в переднике. Охнув и всплеснув руками, она как гусыня подгребла к обнимающимся родичам. — Зайчик мой, мальчик, ты ж как раз на Пасху! Как я рада! А ты чего стоишь, старый, пропусти сына в дом! — Да я просто мимо проезжал по работе и вот решил заглянуть на огонек к вам. Ма, па, я тоже рад вас видеть! — лицо парня окрасилось непривычной нежностью, а язык будто бы забыл все бранные слова мира. Чайник на плите, пирог в духовке, мясо на столе, за столом Ма и Па и нос Моторчика, надеющегося на звезды, окорочок и снисхождение судьбы. Отмытый, добрый и душистый Кид без лишних слов принялся трапезничать под одобрительные улыбки родителей. — Сыночка, как дела, как работа, как друзья? Все хорошо? — мама закудахтала в такт почавкиваниям Кида. — Ну ты просто скажи, выигрываешь, сынок? Мы понимаем, что ты неохотно говоришь о работе, но надеемся, что у тебя все в порядке. — старик протянул руку и по-отцовски потрепал парня по плечу. — У меня есть семья, которая любит и поддерживает меня во всех моих начинаниях. Я уже выиграл, пап. Пес одобрительно гавкнул и еще жалобнее уставился на юношу в надежде хоть на какой-нибудь подарок. Этот вечер Кид, имеющий репутацию жестокого и агрессивного пьяницы, проведет в кругу родных, помогая маме варить пасхальные яйца и украшать куличи, настраивая телек, накалывая дрова и кормя курочек. Завтра будет новый спокойный день, семейный ужин и просмотр детских фото. Мама как всегда отметит, какой он в детстве был непоседливый, а папа опять скажет, что Кид вылитый дед по отцовской линии. А уже послезавтра короткие каникулы закончатся, Кид вернется в свою банду головорезов и непременно откусит кому-нибудь нос за то, что этот кто-нибудь дышит его воздухом.