Часть 1

Кафе, в которое Рейген затащил Шигеру, было почти полностью пусто, хотя это самое «почти» — это были лишь они и двое тараканов, которые ползали по липким, давно уже немытым столам, да полуживая пальма у входа. Официантку недо-экстрасенс считать не стал, ведь ему достаточно было взглянуть на неё, чтобы понять: она либо прямое доказательство существования динозавров, либо проклятие! Вообще в планы мужчины не входило вместо работы тащить свою ученицу-работницу под руку для разговора в безлюдном кафе, если бы не странное поведение девушки под названием — юность. Та стала ещё более необщительной, буквально не вылезала из манги — что на работе, что, судя по всему, и в школе, — начала почему-то сутулиться, а после — носить пиджаки, которые были явно не по размеру, а мама случайно заикнулась о том, что её дочь подолгу рассматривает себя в зеркале. Тревога, паника, страх — захлестнули старшего с головой, ведь ситуация казалась сейчас такой безвыходной и отчаянной, что хотелось реветь, свернувшись в одеяле калачиком, а после — уплетать мороженое, смотря видео про милых зверушек. Ведь если пора юности так влияет на Моба, то Рейгена ждёт ещё масса проблем. Что она ещё задумает? Проехать автостопом по всей стране? Сбежать из дома? Вдохновившись дурацкими фильмами, забрать у самой себя самое дорогое, а именно, жизнь? Или же злиться на то, что мама не разрешила что-то сделать с её внешностью? А ведь не расскажет! Сколько ни допытывайся — наверняка получишь лишь закатывание глаз, или что там подростки нынче делают в пубертате? Но вдруг Моб и вовсе под действием какого-то проклятия? Тогда ситуация хуже вдвойне! Ведь одно дело — дурить клиентов «избавлением» от злых сил, другое дело — когда уже близкий оказывается в беде, а ты можешь лишь разбросать поваренную соль из магазина, которая наверняка не сработает! Рейген поднимает взгляд на девушку — её лицо, как всегда, было непроницаемым. Та сейчас совсем на него не глядела — уткнулась в тарелку с морковью и ест себе, словно кролик. Мужчина чувствует всеми фибрами души, как веко его начало подёргиваться, а улыбка с каждой секундой становится всё более натянутой. Коленки дрожали, как у младшеклассника, который не выучил уроки и теперь потеет и трясётся во время проверки домашнего задания, галстук же с рубашкой будто бы начали душить, а пот выступил на лбу, когда мужчина кое-как выдавил из себя: — Шигеру, может, хочешь кое о чём поговорить? — голос предательски дрожит. Впрочем, видно, не он один волнуется, ведь девушка неожиданно встрепенулась, наконец выйдя из своих мыслей, и, нервно отведя взгляд в сторону, пробормотала: — Я? Да нет, это же вы меня сюда привели, учитель, может, это у вас что-то есть для разговора? — Наверняка раньше голос звучал бы с недоумением и лёгкой усмешкой, но сейчас он дрожал и даже был до жути тихим и неуверенным. — Моб! — воскликнул учитель, резко поднявшись из-за стола, отчего стакан с водой даже слегка подпрыгнул, словно от небольшого землетрясения. Но, заметив ещё большее волнение подопечной, мужчина быстро одумался и, откашлявшись в кулак, более спокойно спросил: — Расскажи, что с тобой происходит, а я постараюсь помочь. *** Кажется, это был один из немногих случаев, когда мужчина жалел о своём решении. Он жалел о том, что привёл ученицу в кафе, понадеявшись, что та просто полюбила парня-козла, и теперь они оба заглушат горе молочными коктейлями. Но он никак не был готов к тому, что Шигеру почувствует себя мальчиком. Когда та произнесла это таким полушёпотом, что было едва слышно, Рейген почувствовал себя умственно неполноценным. Из его рта один за другим начали сыпаться вопросы, а после, словно ребёнку, на пальцах, Моб объясняла своё состояние. Или объяснял? Когда же любые вопросы наконец вылетели из головы, между ними повисла тишина. Она была такой долгой и раздражающей, словно тиканье часов или капание воды ночью. Моб нервно перекладывал руки то на стол, то на свои колени. На бледном лице появился едва заметный румянец от стыда, пока Рейген задал, пожалуй, самый волнующий его в последнее время вопрос: — А ты говорила… то есть, говорил об этом родителям? — ему не нужен был ответ, чтобы понять, что нет, не говорил, ведь родители у Моба часто пропадали на работе. Оно и понятно: перерабатывать — признак настоящего японца. А раз те редко появлялись дома, о каком душевном разговоре может идти речь? Ни о каком. Потому он получил лишь молчание. Наконец уже парень-Моб полностью доел морковь. Рейген, выйдя из-за стола с привычной ему улыбкой, спросил: — Ну что, пойдём? У нас, между прочим, ещё рабочий день! — голос его казался уверенным, отчего Моб даже похлопал глазами от удивления. Он уже было хотел протянуть руку, но остановился и тихо спросил: — Учитель Рейген, получается, вы не ненавидите меня из-за этого? — Вопрос был до чертиков наивен и даже местами глуп. Вполне возможно, если бы это было так, то рыжий его бы ещё пару минут назад уволил. Но школьнику было так важно услышать, что его действительно принимают, потому мужчина, не думая, ответил: — Конечно нет! — И они, держась за руки, вышли из кафе — теперь не как учитель и ученица, а как учитель и ученик.