Я всегда хотел это сделать

      На следующий день после всего произошедшего Гермиона уже не могла вспомнить, кому именно принадлежала та сумасшедшая идея. Может быть, это придумала Пэнси?       Или Блейз?       Или все-таки Тео?       Да, определенно цепочку роковых событий запустил Нотт. Именно он сказал, что женщине нужна целая вечность, чтобы кончить. В его системе измерений «вечность» — это примерно час.       — Необязательно, — возразила Джинни. — Все зависит от настроя. От того, насколько давно был последний секс и насколько горячий парень рядом.       — А еще от цикла, — с экспертным видом добавила Падма. Она собиралась стать целительницей и не забывала напоминать об этом примерно каждые полчаса с помощью разных научных фактов.       — К тому же, — Пэнси сделала глоток огневиски, — вы совершенно не умеете работать руками. А это тоже важно.       Спор мог бы остаться в теоретической плоскости, если бы не алкоголь, гормоны и уютная атмосфера Выручай-комнаты. А всего этого у студентов повторного седьмого курса явно в избытке. Через десять минут у дальней стены уже была наколдована ширма, а за ней — яркая лампа, которая создавала контровое освещение.       — Дамы, тяните жребий, — ухмыльнулся Забини, протягивая свою слизеринскую шапку с записками внутри.       Так, безумная, совершенно идиотская игра, на которую тем не менее все согласились, началась. Суть ее заключалась в том, чтобы довести девушку до оргазма любым способом, который не подразумевал член. Тот, чья партнерша закончит раньше всех, выигрывал. Падма даже вспомнила про заклинание, позволяющее проверить уровень эндорфинов в мозге, чтобы все было честно.       Как же Гермиона на это повелась?       Ну…       С Тео у нее уже был секс прошлой осенью. С Блейзом она ходила на дружеское свидание в декабре. А Гарри… ему она была готова доверить свою жизнь, что уж говорить про клитор. Оставался только один человек, перспектива заняться петтингом с которым ужасно ее пугала.       Драко Малфой.       Поэтому, когда Падма предпоследней тянула записку, Грейнджер молилась сразу и Мерлину, и Иисусу.       — Теодор Нотт, — объявила когтевранка.       Черт подери.       Гермиона даже смотреть на Малфоя не могла, не то что раздеться и раздвинуть перед ним ноги. Ей следовало отказаться. Или хотя бы попросить кого-то из девчонок с ней поменяться…       Но она этого не сделала. И он тоже промолчал.       Первой в бой пошла Пэнси. За ней, красный как рак, покорно следовал Гарри. На самом деле ему повезло: Паркинсон знала собственное тело лучше алфавита, поэтому помогла партнеру сориентироваться. Как завороженные все остальные в Выручай-комнате следили за происходящим — им ничего не было слышно из-за Заглушающего, но зато прекрасно все видно: Пэнси лежала на спине, а Поттер — рядом на боку. Он активно стимулировал то грудь, то клитор.       Девять минут двенадцать секунд. Такое сложно будет переплюнуть.       Дальше отправились Джинни и Блейз. И едва их фигуры скрылись за ширмой, как сразу начали целоваться.       — Эй, — Нотт бросил зерно попкорна в натянутую ткань, — я пришел посмотреть порно, а не мелодраму.       Жгучая парочка делала все стоя, что, наверное, было дико неудобно, но напоминало им о временах юности и шалостях в тесной подсобке для метел. Гермиона знала об этом больше, чем хотела бы.       Уизли кончила за одиннадцать минут тридцать четыре секунды. Тоже неплохо.       Падма подготовилась к походу за ширму так, словно от этого зависела ее жизнь. По пути она проинструктировала Тео, от каких прикосновений ей приятно, а от каких — щекотно. Он рассеянно кивал, улыбаясь от уха до уха, но когтевранка этого не замечала. Сейчас в ее голове прокручивалась лекция по женской анатомии.       Расположившись как на гинекологическом стуле, Патил взмахом руки позволила Нотту приступить к ублажению. Он сидел перед ней на пятках и каждый раз, предпринимая попытку поцеловать ее грудь или живот, получал грубый отказ.       — Я прямо слышу, как она цитирует ему методичку мадам Помфри о мастурбации, — хихикнул Блейз, и все остальные тоже рассмеялись.       Невесело было только Гермионе. Она кожей чувствовала присутствие Малфоя, и это нервировало ее до дрожи в пальцах. Как он будет к ней прикасаться? С брезгливостью на лице? Этого ведьма не сможет вынести и расплачется, как последняя размазня.       Как бы Нотт ни старался, Падма кончила за четырнадцать минут восемь секунд.       Что ж… Теперь все тело Грейнджер начало колотить. Она смотрела в одну точку перед собой и никак не могла найти в себе силы и встать на ноги.       — Пойдем? — услышала ведьма откуда-то сверху. Голос был мягким, а не злым.       Гермиона подняла голову и встретилась взглядом с серыми глазами. «Красивыми», — сказала бы она, если бы кто-то добавил Веритасерум ей в чай.       — Все будет хорошо.       И Грейнджер ему поверила.       Через минуту они оба были за ширмой, вот только один из них в одежде, а второй — в чем мать родила. Ведьма сидела на мягком матрасе, прикрывая грудь руками, пока Драко стоя сверлил ее пристальным взглядом.       — Если тебе настолько не хочется, чтобы я к тебе прикасался, скажи прямо сейчас. Мне без разницы, что подумают мои друзья.       Она резко подняла голову, и ее глаза распахнулись от удивления.       — Я полагала, что это ты не захочешь ко мне прикасаться.       Из его груди вырвался звук, похожий на смешок, а затем Малфой опустился перед ней на колени.       — Я всегда хотел это сделать, но никогда не имел на это права.       Странное тепло разлилось у нее в животе после этих слов. Гермиона медленно отняла руки от груди и позволила ему посмотреть на себя.       — Ты такая красивая… — это были последние слова Драко перед тем, как их губы встретились.       Он целовал ее медленно, словно упиваясь. Пальцы осторожно исследовали тело, задерживаясь на тех участках, после прикосновения к которым Грейнджер томно вздыхала. Когда рот переместился к груди, ее спина выгнулась, а из горла вырвался первый стон.       — Тебе нравится? — спросил он, глядя прямо в глаза.       Гермиона кивнула.       — Я… — этот день должен был войти в историю магического мира, потому что Драко Малфой смутился. — Я хочу попробовать тебя на вкус. Можно?       Она тут же отрицательно замотала головой.       Нет, нет и еще тысячу раз нет.       — Почему? — Казалось, что он расстроился. Уголки губ обиженно опустились вниз.       — Это… — Гермиона покраснела, как гриффиндорский герб. — Разве это может быть приятно для тебя?       — Если проблема только в этом, — Драко коснулся губами ее живота, — то не переживай за меня.       Он развел ее ноги и припал ртом к промежности. Грейнджер вскрикнула от нового ощущения так громко, что испугала их обоих.       — Тебе неприятно?       — Нет, нет… — ей хотелось провалиться сквозь землю, потому что на самом деле это было фантастически хорошо, — скорее наоборот.       — Я продолжу?       — Да.       И Малфой продолжил. С таким энтузиазмом, что она увидела вместо потолка звездное небо. Гермиона хватала его за волосы и что-то бормотала под нос, чем заставляла его периодически усмехаться. Теплое дыхание опаляло нервные окончания, что вместе с удивительными движениями его языка в конце концов привело ее к оргазму.       Грейнджер кончила через девятнадцать минут и три секунды, но впервые в жизни она не жалела о том, что в чем-то проиграла.       Когда они вышли из-за ширмы, молчание в Выручай-комнате было выразительнее некуда. Секунд через десять Блейз Забини откашлялся и выдал:       — У меня одного такое ощущение, что я увидел то, что не должен был?