День рождения.

Стив нетерпеливо щёлкал пальцами по обивке дивана, вызывая раздражение у остальной части команды. Сегодня двадцать шестое октября, а значит они должны выложиться на максимум. На сто сорок процентов. На семнадцать милых щеночков из десяти. На двенадцать из пяти. — Роджерс, прекрати, — не выдерживает Клинт, выглядящий больше комично со съехавшим набок колпаком, чем устрашающе. — Придёт она. Питер за ней пошёл. — Да, Сосулька, Карапуз отписался, что они с Барнсом уже везут её сюда, тебе не о чем переживать. — Она спасла жизнь моей жене и ребёнку, я не могу не переживать за то, понравится ли ей сюрприз, — огрызается Стив, но послушно убирает руку, когда ощущает к ней тёплое прикосновение и родной голос: — Эй, я тебя уверяю, она будет в восторге, — почти шепчет Лэс, переплетая их пальцы. — Эллисон не любит громкие праздники, — закусывает губу Стив, на секунду прикрывая глаза. — Я не о празднике говорю, милый, а о нас. Ей будет приятно видеть нас в сборе ради неё. К тому же Эллисон не раз говорила, что успела соскучиться по тупым шуткам Сэма. — Эй, они не тупые! — встревает Уилсон, возмущённо надувшись. — Ага, настолько, насколько из тебя балерина, — не удерживает смешка Тони. — Во-первых: банально, а во-вторых, я могу сделать двойной тулуп. — Это из фигурного катания, кретин, — фыркает Наташа, качая головой и поворачивая голову ко Стиву. Они вальяжно сидела в кресле между двумя бардовыми диванами, на одном из которых расположились Стив и Лэс, должны будут прийти Баки и Питер, а напротив находились Тони, Сэм и Брюс. Рядом с ней, в соседнем кресле, полулежал Клинт с кислой миной на лице. С самого утра они готовились для праздника, что весьма выматывающе. Но результат того стоил. — Барнсы и Харт в здании, — оповестила Пятница, заставив вздрогнуть Брюса, находившегося в своих мыслях. — Наконец-то, — облегчённо выдохнул Стив, с сияющей улыбкой на лице. Кажется, он ждал этого больше всех остальных вместе взятых. Клинт оживился, выпрямившись в кресле, Тони убрал из рук планшет, Сэм поправил колпак на голове с изображением Золушки, Брюс провёл рукой по волосам, проверяя их состояние, а Наташа и Лэс радостно переглянулись. Когда лифту ехать осталось до них всего два этажа, свет потух, а Мстители встали со своих мест, подходя ближе к дверям. Наташа кинула хлопушки Тони и Стиву, подмигнув, что не увидели в темноте. — Питер, ты должен прочитать ту статью. Чего смеёшься, Барнс? Ты тоже. Мало ли, вам понравится. — Мне не может понравится статья о том, как прекрасен БДСМ, — слышится следом голос Питера. — Уверен? — фыркает Эллисон, пропуская друзей перед собой. — Баки так точно выглядит как кто-то, кто не прочь покомандовать. — Господи, и почему я тебя люблю? — выдыхает Барнс, открывая дверь в гостиную. — Потому что я свела тебя с любовью всей твоей жизни, — Эллисон поворачивается от собеседников к помещению, но не успевает задать вопрос о темноте, как со всех сторон слышатся крики: — С днём рождения! Одновременно с включением света взрываются три хлопушки, заставляя Эллисон замереть на месте с раскрытыми глазами и шоком на лице. — С днём рождения, — ярко улыбается за её спиной Питер, кладя руку на плечо. — И добро пожаловать на вечер в честь тебя. — Вы… — Бесподобны, мы знаем, — усмехается Тони, но быстро снимает маску и предстаёт настоящим собой, тем, которым становится только с семьёй. — Но вот, кто точно бесподобен, так это ты. Эллисон, ты для каждого из нас много значишь, но сейчас я буду говорить за себя и Пеппер. Очень жаль, что сейчас она отсутствует, но будь уверена, она тоже очень сильно тебя любит. Так вот, — он прокашливается, — о любви. Я знаю, такое не говорят, пока ты стоишь на пороге, но когда мы были нормальными, верно? Поэтому начнём прямо сейчас. Но подарок только в конце вечеринки. Эллисон чувствовала, как кто-то убирает из её волос остатки конфетти из хлопушек, но не могла оторвать взгляд от искренних глаз Старка. — Нет, давай всё-таки сядем, — качает головой Тони. Команда идёт к диванам, все садятся как и до этого, с тем лишь различием, что Клинт теперь на диване с парочками, а Эллисон в кресле. Стоящий между ними стол пон еды, но едва ли волнует кого-то. — Ты уже давно часть нашей семьи, — продолжает Тони, снова прокашлявшись. — Поэтому не удивлена, — весело сверкает глазами Эллисон. — Обычно сначала, там… едят, нормально разговаривают, а после пьяные тосты. — А я уже говорил, что мы не нормальные, — подмигивает Старк, — и все пока трезвы. — Ненадолго, — комментирует Клинт, кивком головы указывая на стоящие на столе шампанское и водку. — Наташа решила, что это тебе понравится. — И всё-таки, я хочу договорить, — серьёзно продолжает Тони, — не хочу пить, пока не скажу тебе всё, что думаю, на светлую голову. Эллисон… ты давно уже часть нашей семьи. Я говорю сейчас не про Мстителей, хотя и так тоже, а про себя, Пеппер, Питера и Морган. Ты… удивительна и разнообразна. Мне иногда кажется, что Морган любит тебя больше, — раздаются короткие смешки, — что вся эта идиллия была бы невозможна без тебя. Я люблю Пеппер, она моя жена и мать ребёнка, а ещё единственная женщина, которая смогла выдержать мой характер, ей нет равных. Я люблю Питера, потому что он навсегда мой маленький гений, пусть он давно уже на само деле двадцатитрёхлетний парень, сказавший «да» столетнему солдату. Я люблю Морган, потому она мой лучик счастью, моя малышка и моя дочь, подарившая мне слишком много седины. Я люблю тебя, потому что ты — это ты, яркая, волшебная и невероятно сильная Эллисон Харт, которая остаётся собой, даже когда нет возможности ухватиться за последнюю соломинку, связывающую со своей личность, реальностью. — Пауза. — Эллисон, я прошу тебя оставаться с нами до конца, потому что потеря тебя станет сильным ударом. Прошу чаще улыбаться, потому что в такие моменты невозможно грустить. Прошу любить нас, потому что твоё безразличие отсечёт головы. — Я перехвачу эстафету, — сверкнул глазами Клинт. — Я не настолько… многословен буду, но могу подписать под всеми словами Тони. Кроме той части, что про Пеппер, у меня своя жена есть. Да и седину в мою жизнь принесли собственные дети. — Бартон выдыхает, взяв руку бокал с шампанским, но пить не стал. — Я дорожу дружбой с тобой. Дорожу намного больше, чем ты себе представляешь, и… блин, Брюс, давай ты продолжишь, я позже договорю. — Слабак, — фыркнул Сэм, заранее придумывая шутки для друга. — Эллисон, я счастлив каждый день видеть твою улыбку, мне дорого каждое твоё прикосновение, — смущённо говорит Брюс. — На самом деле я иногда ловлю себя на мысли, что хотел бы, чтобы ты была моей дочерью. Ты очень необычная и… прямая что ли? С тобой приятно общаться и просто проводить время, тишина никогда не бывает неловкой, возможно, нет, прости, точно, потому что ты — семья. — Ты сокровище Мстителей. Наше сокровище, — мягко смотрит Наташа, — ты тот человек, ради которого стоит бороться. За которого стоит бороться. Всегда помни — одно слово, и мы сделаем всё, что потребуется. Даже невозможное. В любое время. В любой точке Земли. — Я… — растерялся Сэм, когда понял, что следующий. — Окей, мои шутки про Клинта больше не актуальны, жаль. Но да, Эллисон, про тебя сложно сказать словами. По крайней мере, земными. Ты милая, не хмыкай, это так, очаровательная и, я повторю за Брюсом, необычная. Ты привносишь в нашу жизнь уют и тепло, такое ощущения, что уйдёшь ты — уйдёт важная часть нас. И это не пустые слова. Эллисон, рассчитывай на меня. — Ну, мы с Питером поздравили тебя утром, — начинает Баки, — но мне есть, что добавить. Пожалуйста. Не забывай. Нас. Никогда. Мы не переживём. — Питер уверенно закивал, подтверждая слова своего мужа. — Да я сама это не переживу, — бубнит из-под приложенных к лицу рук Эллисон, сгорая от смеси любви, смущения и искренней и всепоглощающей радости. — По гроб жизни тебе обязан тем, что сейчас имея возможность целовать Питера и звать его своим на официальных правах. Кто знает, как сложилась бы наша история, не будь в ней тебя. — Душа моя, — дёргает бровями Лэс. — В первую очередь, напомню, что ты спасла жизнь мне и нашему со Стивом ребёнку, — взгляд неосознанно падает на чуть округлившийся трёхмесячный живот. — Поэтому в первую очередь звони нам, — Лэс наклоняет голову и снова играет бровями, не обращая внимание на возмущённые голоса друзей. — А если серьёзно, то ты прелесть. Представить не могу, что сделала, чтобы заслужить такую подругу, но нескончаемо рада возможности быть рядом с тобой. Здесь я повторю за Тони, но, прошу тебя, улыбайся как можно чаще, это заставляет всех нас чувствовать себя лучше. — Ребята… — почти задушенно вырвалось у Эллисон, но продолжить ей помешал выключившийся в помещении свет. На его место пришло розово-синее свечении, исходящее от прожектора на потолке. И когда успели поставить? В кругу света вырос Скотт Ленг во всей своей красе и с огромным букетом их разнообразных цветов. — Я долго думал, какие взять, — неловко передёрнул плечами Скотт, указывая на свою занятую руку. — В итоге два часа просидел в интернете, уча язык цветов. — Придурок, — прошептала Эллисон и вскочила со своего кресла, подбегая к Человеку-муравью и крепко обнимая за шею. — С чего придурок-то? — засопел Скотт, прижимая к себе девушку и вдыхая запах волос. — Вот эти вот, — он указал на фиолетовые лепестки анемона, зная, что та, которой это объясняется, сейчас не видит, — означают искренность, гаултерия — гармонию, белый гиацинт — постоянство. Это означает, что я очарован тобой навсегда. — Ага, я в курсе, — быстро протараторила Эллисон и чуть отстранилась от груди мужчины, заглядывая в глаза. — Может, хочешь сказать кое-что ещё? — Да, — влюблённо выдохнул Скотт и тут же смущённо облизнул губы. — Я многое хочу тебе сказать, но прямо сейчас, — он убирает руки с талии Эллисон, отходя на шаг, только для того, чтобы встать на одно колено. — Я настолько сильно люблю тебя, что… Зарождающаяся красивая речь была прервана громких хлопком, заставившим всех вздрогнуть. — Ой, — раскрыл глаза Клинт с хлопушкой в руке.