лилит ненавидит

Лилит ненавидит слабость. — Прости-и.. те, — мальчик поспешно исправляется и пытается не морщить нос. Нос колют подступающие слёзы. Лилит уже пять лет работает на Императора и прекрасно знает, что происходит с теми, кто не способен искоренить свои слабости. Племянник Императора слаб, но... Он племянник Императора. Хантер. Лилит определённо стоит записать имя белобрысой выскочки на карточку для запоминания. Хантер хнычет и задаёт слишком много вопросов. У него дрожат облезлые губы, и кривые тёмные брови постоянно складываются в детской обиде. Он с трудом держит в руке посох и нелепо путается в сапогах, которые выдают всем кадетам. Он не заслуживает свой пост. Хантер ничего не может без своего посоха. Плащ шатается за плечами, волочится по пыльным коридорам замка, а сам Хантер волочится хвостом за действительно стоящими магами, как только выдаётся свободная минута. Свободная от командования отрядом новобранцев в Императорском ковене. Белос силён и мудр, но слишком большие надежды возлагает на своего племянника. Хантер слишком слаб, чтобы занять место рядом с ним. — Мисс Лилит, — тоненько зовёт мальчик, не обращая внимания на капли, которые катятся по щекам, — я могу... Я могу попробовать ещё раз, — он храбрится и перекладывает посох в руках. Ну конечно же он может попробовать ещё раз. Лилит закатывает глаза и складывает руки на груди. — Ну попробуй. Дядя слишком любит этого мальчишку, чтобы не дать ему ещё один шанс. Разумеется, у Хантера ничего не получается. Этот мальчишка хочет освоить заклинание, которое даже у Лилит получилось только на третьем году средней школы. Он ожидаемо падает на ткань тренировочного поля. Лилит уходит, как и хотела ещё полчаса назад. Тренировки с императорским племянником — пустая трата времени. Лилит ненавидит слабость. *** У человеческой девочки тонкие руки и слишком доверчивые глаза. Она ведётся на самую примитивную ложь, и Идалин бросается спасать её, растрачивая последнюю магическую силу. Лилит видит, как тускнеет серый глаз сестры, и ненавидит очередное задание Императора. Она пытается заслужить хоть что-то: одобрение, помощь... Прощение? Сможет ли она его заслужить? Сможет ли она получить хоть что-то, к чему стремится? Совесть и зависть скоблят хуже, чем когти совиного монстра, когда этот самый совиный монстр (неужели это она сотворила такое с сестрой?) успокаивается в руках Луз. Идалин смеётся так, будто ничего не произошло. Тратить свою магию на глупого маленького ребёнка нормально, не так ли? Но Идалин выглядит такой счастливой, когда на шею к ней бросается её... Щенок? Её глупая младшая сестра обладает каким-то тайным знанием, если может смеяться будучи смертельно проклятой? Или это Лилит знает слишком много о природе её проклятия? Что бы сказала Ида, если бы Лилит призналась? Магический посох подрагивает в руках, но пальцы сжимаются. Ногти впиваются в белую пыльную перчатку, и Лилит чувствует как по сосудам течёт магическая сила. Лилит ненавидит слабость. *** Белокурый мальчишка с кривыми тёмными бровями превратился в язвительного юношу. Ещё бы. Золотому Стражу не нужно стараться, чтобы быть им. Страж идёт быстро, скользит тенью по коридору, но Лилит слишком долго была на миссиях Императорского ковена, чтобы переставать следить за всем вокруг. — Золотой Страж? Тень вздрагивает от голоса и пятится назад. У мальчика-тени испуганные глаза, затравленные плечи и столько бессилия в нелепой попытке сбежать, что Лилит крутит посох в пальцах, чтобы избавиться от липкого чувства отвращения. Почему этот неудачник заслужил место в Императорском ковене только потому, что родился? — Глава Лилит... — Что это у тебя? — небрежно перебивает женщина и тянет руку в пыльной белой перчатке к чужому лицу. Мальчик сжимается. Неужели настолько труслив? Ухо парня разорвано. Лилит пачкает перчатку кровью, морщится и рисует в воздухе исцеляющее заклинание. — С-спасиб-бо, — заикаясь, произносит Страж и, виновато оглядываясь, исчезает в коридорах Императорского замка. *** Лилит слишком долго работала в Императорском ковене, чтобы забыть о том, что случается со слабыми. Новый мир трещит по швам, её магическая сила из сосудов высосана заклятием. Небо окрашивается в вырвиглазно-жёлтый, и она впивается глазами в тлеющий горизонт. Море скоро высохнет или разольётся, надо бы его запомнить таким: вырвиглазно-жёлтым и пустым. Пусто. Головы Титана нет. Луз, Эмити, Кинг... Их нигде нет. Лилит, ты слышишь? Их нигде нет! Детей нет! Они исчезли, Лилит! Идалин кричит, и её голос разрывают крики гарпии. Она рассыпается на перья и чувство вины, и смотрит-смотрит-смотрит на Лилит. Во взгляде столько бессилия. Они все: Портер, Парки, Ида, Рейн, мама, Аладор — смотрят на неё, а Лилит видит погибшего, нет, только без вести пропавшего мальчика. У них затравленные плечи и разорванные души. Лилит отворачивается и, облокачиваясь на раковину, смотрит в потрескавшееся кривоватое зеркало. Локти подламываются, она шатается. Лилит ненавидит слабость. Одним солнечным утром, когда небо стало зелёным (небо постоянно меняло цвета теперь), Дариус открывает глаза впервые после Иссушающего заклятия и поднимается с кровати, чтобы медленно подойти к окну и посмотреть в ту часть Кипящего моря, где была голова Титана раньше, а потом перевести этот удушающе-растерянный взгляд на Лилит. Лилит ненавидит свою слабость.