Часть 1

Мех, сидящий на койке, всё больше погружался в свои мысли. В процессоре крутились воспоминания. Множество воспоминаний. Его оптика была потушена, а многие системы переведены в режим покоя. Мех мог чувствовать, как пульсирует его искровая камера. Аудиосенсоры уловили чьи-то шаги. Но трансформер даже шлем не повернул в сторону источника звука. Перед мехлингом возник до жути знакомый силуэт. Он активировал небесно-голубую оптику и направил свой взгляд на тень. — Хей, Смоуки, я собираюсь в Библиотеку. Не хотел бы пойти со мной? — воскликнул Бамблби. — Эм, нет, спасибо…я хотел бы остаться здесь, — его голос был хриплым. Это говорило о том, что мех давно им не пользовался. Ему это было не нужно теперь. — Оу, ну, хорошо, тогда увидимся, — разведчик направился в сторону выхода. Мех проводил гостя взглядом. Тяжело провентилировав, мехлинг схватился манипуляторами за шлем. Галлюцинации начали сливались с реальностью, как только мех отключил оптику. Стены его комнаты стали темнее, начали давить. Сам мехлинг сидел уже не на своей койке, а на кресле. Возле него сидело много незнакомых ему трансформеров. Их лица были размыты, а остальные части корпуса были нечеткими, черными. Перед автоботом был занавес. Он узнал это место. Когда-то Мико показывала свое любимое ток-шоу по телевизору, в котором надо было угадать, кто находится за занавесом. Но почему он здесь? Внезапно басистый голос ведущего произнёс: За занавесом №1 нахоооооодится! Лампочки над сценой начали мигать одна за другой. И когда они перестали, кулисы раскрылись, и перед бело-синим ботом показался… Правильно! Нет…нет-нет-нет! Почему именно он?! Почему именно Оптимус?! Только не он! Мех уже хотел вскочить с этого проклятого кресла и убежать далеко-далеко, но он был словно прикован, не мог пошевелиться. Он ничего не мог сделать! Подожди, ты…ты серьёзно не помнишь, как он выглядел? — будто с издевкой произнёс ведущий. Он подошёл к Прайму и развернул его лицом к залу. Но вместо привычного фейсплейта Прайма ничего не было. Ох, чёрт. Он не помнил его лица. В процессоре сохранился лишь примерный образ кумира. Мелкие детали были размыты, как и фейсплейт. Почему? Почему это происходит с ним? Ха-ха! Ха-ха! Ха-ха! Ха-ха! Ха-ха! Ха-ха! Когда-то тихий зал начал громко смеяться. Что? Что здесь смешного? Внезапно кто-то из аудитории выкрикнул: Хей, попробуй что-нибудь придумать! После этих слов лицевые пластины Прайма превратились в искаженные куски металла, что даже близко не было похоже на оригинал. Системы Смоукскрина не выдерживают, омыватель потёк из его оптики неприятно обжигая металл. Он слаб. Ха-ха! Ха-ха! Ха-ха! Ха-ха! Праймус, выключите это! Сломайте, разбейте, сожгите! Но отключите это! То, что ты так пытался забыть… — до боли знакомый убаюкивающий голос Прайма был прерван. Вернётся за тобой! — нашептал его самый страшный кошмар. На плечевой сегмент Смоукскрина его точная копия положила свой манипулятор. Окуляры кошмара были залиты чёрной жидкостью, а корпус весь был покрыт энергоном. Шлем был разбит. Он схватил мехлинга в свою мёртвую хватку не давая выбраться. Смоукскрин не смог больше терпеть это безумие. Он зажмурился и... Глухой удар, и тёмно-голубая жидкость окрасила стену. Мех не смог отпустить прошлое. Он утонул в собственном горе и отчаянии. Перепутал реальность с иллюзией. Жёлто-чёрный мех стоял в ступоре, смотря на мёртвый корпус своего друга. Он опоздал.