Такой бадминтон нам не нужен!

***

Холодный, пронизывающий до костей рассветный воздух московского вокзала был пропитан запахами остывшего асфальта, привокзальной шаурмы и горьковатым дымом от проходящего товарного поезда. Платформа была почти пуста, если не считать редких дачников с рассадой в ящиках и нескольких студентов, сонно бредущих к своей электричке. На этом фоне пятеро путников выглядели как настоящая экспедиция, готовая покорить если не Эверест, то уж точно подмосковные леса. На перроне рядом лежали мешки с палатками и другими вещами. Огромные туристические рюкзаки делали фигуры троих десятиклассников громоздкими и немного неуклюжими. Самый высокий из них, Антон Шастун, то и дело переминался с ноги на ногу, пытаясь найти удобное положение под тяжестью своего ярко-синего рюкзака, который, казалось, был набит не только самым необходимым, но и всем, что попалось под руку в последний момент. — Павел Алексеевич, ну серьёзно, я не дойду, — заныл он, обращаясь к их классному руководителю Павлу Алексеевичу, который стоял рядом, скрестив руки на груди, и с лёгкой усмешкой наблюдал за страданиями подопечного. Воля был одет в удобную походную одежду и нёс за спиной рюкзак гораздо меньших размеров, но явно собранный со знанием дела. — Шастун, мы ещё даже в поезд не сели. Это называется разминка, — спокойно ответил он. — Дай-ка угадаю, что у тебя там. Запасные кеды, три толстовки, надувной матрас и игровая приставка? — Приставки нет! — оскорблённо возразил Антон. — Но подушка есть. Ортопедическая. Я без неё не могу. Рядом хмыкнул Позов. Его рюкзак цвета хаки выглядел образцово-показательно: ни одна лишняя лямка не болталась, всё было затянуто и закреплено. Он со знанием дела постучал костяшками пальцев по рюкзаку Антона. — У тебя там, судя по ощущениям, ещё чугунная сковорода и казан для плова. Ты же знаешь, что каждый лишний килограмм через час ходьбы превращается в десять? Это закон путешествия, Шаст. — Это занудство, Поз, — вмешался Матвиенко с подозрительно лёгким рюкзаком. Он вертелся на месте, словно ему не терпелось начать приключение. — Главное — настрой! А Шаст просто готовится к апокалипсису. Если что, у него будем еду отбирать. — Еда, между прочим, у тебя! А у меня спальник тяжёлый слишком! И... Колонка, чтобы скучно не было! — гордо заявил Антон. В этот момент к ним подошёл второй взрослый из их компании — школьный врач Арсений Сергеевич Попов. Высокий, подтянутый, с аристократическими чертами лица и внимательным взглядом, он выглядел так, будто только что сошёл со страниц модного журнала, даже в походных штанах и мембранной куртке. В руках он держал аптечку, которую аккуратно укладывал в боковой карман рюкзака. — Колонка — это, конечно, хорошо, но бинты и антисептик в лесу полезнее, — мягко заметил он, бросив на Антона профессиональный взгляд. — Ты отрегулировал лямки? Рюкзак не должен висеть вот так, основная нагрузка приходится на бедра. Давай сюда. Арсений Сергеевич парой ловких движений подтянул ремни на рюкзаке Антона, и тот удивлённо выпрямился. — О, так и правда легче! Спасибо, Арсений Сергеевич. Вы волшебник. — Я врач, — с лёгкой улыбкой поправил Арсений. — Моя работа — сделать так, чтобы вы добрались до лагеря своими ногами, а не на моих плечах. Итак, давайте пробежимся по основным моментам. Палатки у нас есть, одежда и спальники тоже. Продукты распределены? — Так точно, капитан! — отрапортовал Матвиенко, щёлкнув каблуками. — У меня крупы и консервы. У Димки всё, чтобы не потеряться. У Шастуна… ну, у него подушка. — У меня ещё есть фонарики и хлеб! — возмутился Антон. — Целых четыре батона! — Которые к вечеру превратятся в панировочные сухари, — констатировал Дима, сверяясь с каким-то списком в телефоне. — Котелки, топор у Павла Алексеевича. У Арсения Сергеевича — аптечка и репелленты. У меня — карта, компас на всякий случай. Вроде всё на месте. Из репродуктора раздался скрипучий голос, объявивший о прибытии их электрички. Пятерка подхватила свои вещи и направилась к вагону.

***

В вагоне пахло сыростью и чем-то неуловимо дачным. Они заняли места у окна, сложив рюкзаки в проходе и в ногах. Поезд тронулся, и за окном медленно поплыли серые промышленные пейзажи. Обшарпанные стены заводов, исписанные граффити, ржавые гаражи, бесконечные ряды путей. Антон прилип к стеклу, комментируя всё, что видел. — О, смотрите, собака бежит за поездом! Ха, не догонит! А вот это здание, наверное, заброшенное. Представляете, сколько там призраков? — Шастун, там не призраки, а складские помещения класса «С». Аренда от трёхсот рублей за квадратный метр, — со знанием дела вставил Дима, не отрываясь от книги. — Скучный ты, Поз, — вздохнул Антон и переключил внимание на Матвиенко, который уже раздобыл где-то колоду карт и теперь тасовал их с ловкостью фокусника. — В «дурака»? На щелчки? — предложил Сергей, хитро прищурившись. — Я пас, — тут же отказался Дима. — После прошлой игры у меня три дня лоб болел. Твои щелбаны можно приравнять к холодному оружию. — А я сыграю! — азартно воскликнул Антон. Павел Алексеевич и Арсений Сергеевич сидели напротив. Павел смотрел в окно, но было видно, что он с полуулыбкой прислушивается к разговору ребят. Арсений же наблюдал за другими пассажирами. В вагоне было немноголюдно. Через несколько сидений от них дремала пожилая женщина в платке, на коленях у неё лежала корзинка, прикрытая тряпочкой. Чуть дальше молодой парень в наушниках увлечённо стучал пальцами по ноутбуку. Прошла контролёрша, лениво проверила билеты и двинулась дальше. — Хорошо, что мы поехали в будний день, — заметил Павел, обращаясь к Арсению. — В выходные здесь было бы не протолкнуться. — Определённо, — согласился Арсений. — Чем меньше народу, тем больше кислорода. И меньше вероятность, что на нашей поляне уже кто-то разбил лагерь. Ты уверен, что это то самое место? — Совершенно верно. Был там с друзьями пару лет назад. Река рядом, поляна ровная, дров полно. И от станции идти всего семь-восемь километров. Для первого дня — в самый раз. Главное, чтобы эти орлы не выдохлись на полпути. Оба посмотрели на своих подопечных. Антон уже получил пару звонких щелчков от Матвиенко и теперь отчаянно пытался отыграться, громко комментируя каждую карту. Дима сдался, отложил книгу и теперь с видом гроссмейстера давал Антону непрошеные советы. — Не ходи козырем, идиот! У него же остался туз! — Откуда ты знаешь?!

***

Лес встретил их тишиной, лишь верхушки деревьев шелестели под легким ветерком. — Ах, какая красота! Свежий воздух, тишина! — восхищается полянкой Павел Алексеевич, снимая рюкзак. — Да, намного лучше, чем в городе, где одни машины дымят. — соглашается Попов. — Так, начинаем разбивать лагерь: ставим палатки и разбираем вещи, собираем ветки для костра. Как управимся, приготовим гречку с тушёнкой. Работа началась. Антон деловито расстилал на земле брезент, готовясь к установке большой двухместной палатки. Рядом суетился Дима, вытаскивая из своего рюкзака спальник и коврик. — Так, парни, давайте разделимся. Антон – главная палатка, Дима – разбирает рюкзаки, справишься. А я… я пока с этой разберусь, – командовал Серёжа, поднимая с земли каркас одной из палаток. Он ловко начал натягивать ткань, но, видимо, увлекшись, слишком резко дернул один из колышков. Послышался треск, который заставил всех вздрогнуть. — Я порвал, блин! – воскликнул Серёжа, застыв с испуганными глазами. Антон, который уже почти вбил последний колышек, обернулся. —Ты порвал палатку?! – его голос звучал недоверчиво. — Да… — тихо ответил Серёжа, разглядывая образовавшуюся дырку. — Ты что, дурак? – уже более раздраженно спросил Антон, подходя ближе. — Это же новая палатка, мы ее только пару дней назад взяли! — Ну если она застряла! – оправдывался Серёжа, отчаянно пытаясь найти виноватого. — Дебильная палатка! —уже тише добавил он. Дима, который до этого сосредоточенно пытался разложить свой спальник, отвлекся от процесса, услышав шум. Он подошел, оглядывая испорченную палатку. — Ну и дела… Зато есть что вспомнить, – с ноткой иронии сказал он, а затем, вспомнив о другом, обратился к Антону. — Шаст! — А? – отозвался Антон, всё ещё хмуро глядя на Серёжу. — Что ты мне, блин, в термос налил? – спросил Дима, держа в руках увесистый термос. — Там чай на всех. Горяченький! – с энтузиазмом ответил Антон, переключая свое внимание. Дима недоверчиво посмотрел на Антона. — Ты же знаешь, что я чай не пью. Я же тебе говорил. — Ну открой, – настаивал Антон, видимо, уже предвкушая реакцию друга. Дима неуверенно открутил крышку термоса. Из него поднялся пар, и аромат крепко заваренного чая наполнил воздух. — Открыл. — Чай? – переспросил Антон, с хитринкой в глазах. — Чай, – подтвердил Дима, но в его голосе уже звучало некое любопытство, смешанное с недоверием. Он сделал глоток, и его брови удивленно поползли вверх. — Хм… А неплохо. В это же время рядом, пока Воля собирал палатку и накачивал матрас, Арсений разбирал вещи. И был крайне шокирован наполнением рюкзака Паши. — Ой-ой-ой, ха-ха! — достаёт из рюкзака литератора целую стопку толстых книжек Попов. — Алексеич, ты зачем с собой столько книг взял? — Вы сказали брать самое необходимое. Вот я и взял. — недовольно ответил Паша. — Видишь, Антон, — обратился педиатр к мальчику. — У нас в лесу самое важное, по мнению вашего классного руководителя, — это школьная литература. — Парень хохотнул. — С ней же можно на охоту ходить. Серьёзно! На медведя, например. Арсений сел на небольшой пенек позади себя и закинул ногу на ногу: — Встречаешь медведя, открываешь книгу, и «булум-бум-булум-бум...» Читаешь, читаешь, пока он не заснёт. Тут Шастун уже откровенно заржал, за ним смех подхватили и остальные ребята. Воля лишь закатил глаза и вздохнул на это: — Ничего вы не понимаете, молодёжь! Вот через пару часов вам заняться будет нечем — в лесу связь не ловит, а интернет уж подавно. А так хоть полезным делом займётесь. — О нет, Павел Алексеевич, я уж позаботился о досуге для детей. У меня там в палатке ракетки для бадминтона припрятаны, так что устроим такой матч! — хлопнул в ладоши Арсений и подмигнул стоящим рядом ребятам.

***

Павел Алексеевич стоял на одной стороне поляны с ракеткой в руке. Напротив него, расположился Серёжа, уже готовый к действию. Рядом, на импровизированной скамье из поваленного дерева, примостился Арсений Сергеевич, сосредоточенно держащий в руке столовую ложку, словно это был микрофон. У его ног, увлеченные процессом, сидели Антон и Дима, ловко орудуя ложками над тарелками с дымящейся гречкой. — Здравствуйте, дорогие телезрители! — торжественно объявил Арсений Сергеевич, его голос разнесся по поляне, придав всей ситуации некий особый, театральный оттенок. — Итак, мы начинаем репортаж с уникального турнира по бадминтону между командами «Матвиенко» и «Литератор»! — У-у-у!!! — в ответ раздался радостный клич Антона с Димой, которые оторвались на мгновение от трапезы. — Да, — подтвердил Арсений Сергеевич, кивнув. — Слушай ты, комментатор, — раздался голос Павла Алексеевича. — Чем языком трепать, за чайником посмотри. — Не переживай, Паш, у меня всё под контролем, — безмятежно ответил Арсений Сергеевич. — Итак, первая подача литератора. Он сделал выжидательную паузу, приподняв ложку, как будто давая сигнал. Павел Алексеевич, поддавшись азарту, попытался отбить волан. Однако, в этот раз его удар вышел совсем неточным – ракетка пронеслась мимо воланчика, оставив его нетронутым. — Оп, ха-ха-ха! — расхохотался Арсений Сергеевич, его смех перекатился по поляне. — Как нам тут не процитировать моего знаменитого коллегу: «Такой бадминтон нам не нужен!» — Сосредоточиться нужно, Арсений Сергеевич, — строго, но с искренней усмешкой заметил Павел Алексеевич, поправляя ракетку. Серёжа, не обращая внимания на словесную перепалку, уже был готов к игре. Следующие несколько ударов пролетели быстро, воланчик метался туда-сюда . И вот, в один из моментов, Серёжа нанес мощный удар. Волан взмыл вверх, но, вместо того чтобы пересечь поле, он куда-то пропал.

***

Воланчик мирно висел над ребятами, зацепившись за ветку столетней, с облезшей местами корой, сосны. —Да-а, такой бадминтон нам не нужен. —рассмеялся Паша. — Спокуха! Сейчас всё будет. — успокоил всех Антон и, плюнув на ладони, и потерев их друг о друга, начал карабкаться по стволу. — Антон, ты куда? Это не безопасно. — попытался остановить мальчика Попов. Но было уже поздно. Тот проворно взобрался на четырехметровую высоту, и спустя пару минут победно сбросил трофей вниз, прямо к ногам Димки. Но вместо того, чтобы начать спуск, Антон вдруг оступился, повиснув на толстой ветке на одних руках. — А-а-а-а-а !!! — закричал Шастун. — АНТОН!!! — все стоящие внизу не на шутку перепугались. — Снимите меня отсюда! – требовательно заорал Шастун, болтая ногами в воздухе. – Я чувствую себя Винни-Пухом, честное слово, только вот мёда тут не видать! Арсений тут же побледнел, осознав всю нелепость и опасность ситуации. — Павел Алексеевич! – резко скомандовал он литератору. – Живо в наш лагерь на поляне! Хватайте самое большое одеяло или покрывало! Быстро! Антош, держись крепко! Всё будет хорошо. Павел Алексеевич, не задавая лишних вопросов, рванул с места. В этот напряженный момент Димка Позов, держа в руках спасенный воланчик, решил подбодрить друга своим фирменным юмором: — Шаст, а давай мы в тебя из ружья стрельним, как в мультике? Чтобы ты быстро полетел! — Ты что, дурак, что ли?! — взвыл Антон, и его крик эхом отразился от деревьев. Но не успел Шастун закончить предложение, как правая рука, вспотевшая и измазанная смолой, начала медленно соскальзывать по гладкой коре. — Я падаю! – прохрипел он. Времени ждать, пока классный руководитель добежит до покрывала, уже не оставалось. Арсений Сергеевич среагировал инстинктивно: шагнул вперед, раскидывая руки, как футбольный вратарь. Через мгновение Шастун, сорвавшись с ветки, рухнул с высоты прямо в объятия врача. Удар был жесткий, но безопасный. Антон отделался ощутимыми, хотя и не критичными ссадинами на ладонях, которые сильно щипало от еловой смолы, но главное – воланчик был спасен. И он тоже. — Антош, ты как? Всё хорошо? — поинтересовался Арсений, ставя мальчика на землю, но продолжая приобнимать. — В-вроде... — неуверенно ответил Шастун. Он разглядывает свои измазанные смолой и мелкими кусочками сосновой коры ладони, которые неприятно щипало из-за мелких царапин. — Ладошки болят. — Ну-ка, давай посмотрю. — врач аккуратно берёт руки мальчика и внимательно осматривает масштабы трагедии. — Ну, не критично, сейчас промоем и обработаем с тобой. После этого все направились обратно в лагерь, где Павел Алексеевич уже нашёл подходящее одеяло и хотел бежать обратно на помощь. — О, вы уже здесь? С Антоном всё нормально, Арсений? — начинает засыпать вопросами учитель. — Да, Паш. Более-менее. Сейчас нашего Тарзана немного подлечим и всё. Принеси бутылку с водой, — просит друга Попов. Мужчина быстро приносит пятилитровку и чуть отвинчивает крышку, чтобы вода текла тонкой струйкой. Арсений отыскал в рюкзаке походную мыльницу. — Антон, руки аккуратно мой с мылом. - мужчина протягивает Шастуну кусочек мыла, а Павел Алексеевич наклоняет бутылку над руками. Подросток тщательно смывает грязь с ладоней, тихонько шипя от боли. После этого Попов тоже моет руки. — А теперь пойдём обработаем ранки. — Арсений Сергеевич, не надо. Я не хочу. Щипать будет, — жалобно умоляет врача Антон. — Не будет, я хлоргексидином буду протирать, а не перекисью. Он не щипает, не волнуйся, — спокойно объясняет Попов, подводя мальчика к палатке. —Так, садись пока. Антон садится в проёме палатки на надувной матрас, а Арсений принимается искать аптечку с медикаментами в своём рюкзаке. Отыскав её, он кладёт белый чемоданчик рядом и достаёт из него баночку с хлоргексидином и ватные диски, смачивает их жидкостью. — Так, давай сюда свои ладошки пострадавшие, — врач обхватывает руку мальчика, которуй тот боязливо протягивает вперед. — Это не больно. Если будет чуть-чуть щипать, я подую. Арсений принимается осторожно обрабатывать ранки, из которых даже кровь практически не идёт. Антон, как только мокрая вата касается кожи, зажмуривается и отворачивается, ожидая сильной боли, но крайне удивляется, что не чувствует ничего кроме прикосновений. — Тише, тише. Ты чего так напрягся? — Арсений слегка дует на руки парня. — Сейчас мазью намажу заживляющей и повязку наложу. Мужчина нащупывает в аптечке тюбик с мазью и принимается наносить ватной палочкой на поврежденные участки. После этого накладывает стерильную повязку и убирает всё обратно. Антон всё это время сидел молча, мужественно перенося всю процедуру. —Ну вот и всё. Вечером потом перевязку сделаем. А через дня 2 уже и следа не будет. —Спасибо большое, Арсений Сергеевич, — благодарит Попова подросток и поднимается с места. —Да не за что! Не больно ведь было? —Нет, — с легкой улыбкой покачал головой Антон. —Ну вот и славно! Только ты больше по деревьям не лазь, — рассмеялся педиатр и похлопал мальчика по плечу.

***

Небо было черное, усеянное множеством ярких звёзд. Ночь была глубока и тиха, и только треск углей нарушал тишину. Антон, Дима и Серёжа сидели вокруг костра вместе с Павлом Алексеевичем и Арсением Сергеевичем. Вокруг царила атмосфера абсолютного походного счастья, которую идеально дополняла горячая, испечённая прямо в золе картошка. Когда голод был почти утолён, Арсений Сергеевич взял гитару. Он провёл рукой по струнам, настроился на задумчивый лад и его глубокий, слегка хрипловатый голос поплыл над поляной, выводя мелодию: — Ночь светла. Над рекой тихо светит луна… Павел Алексеевич тут же подхватил второй куплет, а за ним робко присоединились и ребята. В перерыве, когда Дима подбрасывал ветки в костёр, произошла комичная заминка. Антон и Серёжа, слишком увлечённые процессом еды, чтобы следить за чистотой, одновременно подняли головы, и в свете пламени стали видны совершенно одинаковые, симметричные чёрные пятна сажи, отпечатавшиеся на их щеках и лбах. — Ну что, наелись, угольки? — рассмеялся Павел Алексеевич. Дима покатился со смеху, а Арсений Сергеевич добродушно покачал головой: — Теперь вы официально посвящены в походники. Ребята весело засмеялись, а Шастун, вспомнив, что они с собой взяли целую пачку зефира, быстро побежал к палатке, после чего вернулся к костру, весело шурша упаковкой. — Самое прикольное в походе — это жарить маршмеллоу на костре, — гордо заявил Антон, нанизывая сладкий белый "бочонок" на шпажку. — Что жарить? — скривил брови литератор. — Маршмеллоу, — дружно ответили ребята, снимая зубами поджаренное лакомство с палочки. — Вот и ешьте свои маршмело, а мы будем зефирку! Смех стал последним громким аккордом вечера. Вскоре костёр начал тухнуть, а компания, пожелав друг другу доброй ночи, разошлась по палаткам, чтобы уснуть под далёкий, успокаивающий шум ветвей.