Боль и унижение

Я чувствовала себя странно. После того, как выпила этот напиток, что-то изменилось — не сразу, а постепенно. Сначала появилось тревожное ощущение, будто что-то не так, будто моё тело больше не совсем моё. Но затем это прошло. Осталась лишь сладкая, тягучая легкость в груди, словно внутри растеклось тепло, приглушающее все страхи. Даже мысли стали мягкими, ленивыми, а кожа — слишком чувствительной. Я чувствовала, как прохладный воздух нежно скользит по чистой коже, улавливала слабый аромат персикового геля для душа, смешанный с лёгким кокосовым запахом шампуня.

Вскоре в комнате появился Кими. Маленький эльф стоял у двери, переминаясь с ноги на ногу, а его огромные глаза тревожно смотрели на меня.

— Госпожа Грейнджер, — писклявым голоском позвал он. — Мистер Малфой ждёт вас в своём кабинете.

Я почувствовала, как в груди что-то неприятно сжалось. Воспоминания о том, что Малфой делал со мной в подвале, были ещё слишком свежи. Моё тело помнило боль от его пинков, от ударов, от холода, который пронизывал до костей. А теперь он… зовёт меня?

— Я дойду сама, — ответила я, пытаясь скрыть в голосе страх.

Эльф кивнул, но не ушёл.

— Госпожа, помните, если что-то случится… просто позовите Кими.

Я вздрогнула. Его голос звучал обеспокоенно, слишком по-человечески, и мне стало не по себе.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я.

Кими лишь печально покачал головой и исчез.

В горле пересохло.

Я глубоко вдохнула, стараясь собраться. Запах чистого постельного белья, слабый аромат древесины, которым пропитана мебель, чуть сладковатый запах того самого напитка, оставшийся на губах… всё это, смешиваясь, странно давило на сознание.

Я вышла из комнаты. В доме было тихо. Белые стены отражали мягкий свет канделябров, отбрасывая длинные тени. Я шла медленно, с каждым шагом ощущая, как воздух вокруг становится всё гуще, как страх накатывает ледяной волной. Когда я добралась до двери с номером 256, сердце уже колотилось в груди. Я хотела развернуться, сбежать обратно в свою комнату, но пальцы сами легли на ручку.

Я вошла.

Малфой сидел за массивным деревянным столом, устремив на меня холодный, пристальный взгляд. В камине потрескивал огонь, разливая по комнате тёплый, медовый свет. Запах дыма, смешанный с тонким ароматом чего-то пряного, заполнил лёгкие.

— Грейнджер, — негромко произнёс он, поднимаясь с кресла.

Я сжала кулаки.

— Зачем я здесь?

Он медленно обошёл стол и остановился передо мной.

— А как ты думаешь? — голос был низким, хищным.

Я не ответила. Что-то во мне говорило, что мне лучше не знать.

Малфой шагнул ближе. Я почувствовала его запах — тонкий, дорогой, чуть терпкий, с нотками можжевельника и чего-то ещё, пряного, резкого.

— Ты изменилась, Грейнджер, — он провёл пальцами по моему плечу. — Видишь, что стоит дать тебе чуть больше свободы — и ты уже выглядишь… иначе.

Я невольно дёрнулась, но он не отступил.

— Ты не боишься меня? — спросил он, склонив голову набок.

— Боюсь, — выдохнула я.

— Правильный ответ.

Его пальцы скользнули по моей шее, вниз к ключице. Я сжалась, кожа покрылась мурашками.

— Перестань, — голос дрогнул, но я заставила себя выдержать его взгляд.

Малфой лишь усмехнулся.

— Ты такая упрямая…

Его ладонь легла мне на талию. Я почувствовала, как внутри всё сжимается. Это было неприятно. Чуждо. Моё тело не принадлежало мне.

— Пусти.

Он не слушал. Скользнул пальцами вверх по спине, заставляя меня напрячься.

— Ты ведь понимаешь, Грейнджер… — его голос был почти ласковым, но в нём звучало что-то хищное, опасное. — Здесь у тебя нет выбора.

Я стиснула зубы.

— Есть.

Малфой усмехнулся.

— Правда?

Его пальцы пробежались по моему лицу, скользнули к губам. Я резко отшатнулась.

— Ты мне противен.

На мгновение в его глазах мелькнуло что-то странное. Может, раздражение. Может, что-то ещё.

Но в следующую секунду он схватил меня за запястье и резко дёрнул к себе.

— Знаешь, Грейнджер… — он провёл губами у самого уголка моего рта. — Ты ещё не поняла, где находишься.

Я замерла.

Где-то в глубине души тлела слабая надежда, что я ещё смогу выбраться. Но, возможно, я ошибалась.

— Ты можешь ненавидеть меня, Грейнджер, — его голос был бархатным, почти успокаивающим. — Но от этого ничего не изменится.

А затем он наклонился и впился в мои губы.

Это не было нежно. Не было красиво. Только холодное, чужое прикосновение, пропитанное властью и презрением. Я сжала губы, пытаясь отвернуться, но он крепче сжал моё лицо, углубляя поцелуй.

Меня передёрнуло от отвращения. Внутри всё кричало, сопротивлялось, но тело словно окаменело. Я чувствовала, как пальцы впиваются в мои бёдра, как дыхание становится тяжелее.

«Нет…»

Но мой голос утонул в глухой тишине кабинета.

Это было жестоко, больно и противно.

***

Дверь с глухим щелчком закрылась за моей спиной.

Я сделала шаг, потом второй, но ноги подломились, и я опустилась на колени прямо у кровати.

Воздуха не хватало. Казалось, что стены комнаты сжимаются, а потолок давит сверху. Сердце бешено стучало, а руки дрожали так сильно, что я даже не могла их сжать в кулаки.

Мне было холодно, но кожа горела в тех местах, где он прикасался ко мне. Будто его пальцы оставили невидимые ожоги, которые не смыть ни водой, ни временем.

Я стиснула зубы и сжала ладонями плечи, будто пытаясь стереть с себя это ощущение.

"Нет, нет, нет..."

Мысли крутились в голове хаотичными обрывками. Я пыталась осознать, что произошло, но разум отказывался складывать это в единую картину. Я сжала зубы.

«Только не плакать».

      Я не дам ему этого. Не дам ему радости увидеть меня сломленной. Я сжала губы и смахнула со щеки прилипший локон. Нужно было собраться. Нужно было придумать, что делать дальше.

"Я выберусь отсюда."

      Эта мысль вспыхнула внезапно.

Гнев медленно вытеснял страх.

Я не могла изменить то, что случилось, но могла изменить то, что будет дальше.

Он думает, что я сдалась?

Ошибается.

Я найду способ. Я выберусь отсюда.

Я снова стану собой.