Тебе, моя любовь

А глаза у него горели, искрились, полыхали, Изумрудным пламенем. Он был дерзок и груб, немного бешеный, Очень вспыльчивый, ничейный, пустой, ненужный И безудержно взвинченный. В нём закипает алая кровь, горячая как смола, Бежит водою, по вздувшейся у виска вене. Его запах всегда одинаково сладок, всегда приторный, ванильный и наверное, лесные ягоды. Он присыпан звездной пылью, Залит пеленою загадок, что разгадать не смогла даже Мария Кюри. Внутри всё сводило, когда он возникал воочию передо мной. Вечно задумчив и краток, точно книга, что написана неразборчивым почерком. Бессмысленно, но так интересно. Ему бы в жюри, перечитывать, оценивать философию, строк, страниц, строф моих писем перестихованных. Его хочется снимать, запечатлеть не только в краткосрочной памяти, хочется бессмертить, увековечивать. А мне касаться его так хочется. Мне бы только знать, как он там, за пределами моей реальности, в которую он ворвался, разрушил, разбил, сломал И ушёл, не попрощался, даже. Но мне хотелось! Хотелось чтобы он возвращался раз за разом. привести его обратно, сказать: «Смотри, ты можешь остаться, я всё склеила починила, только не рушь всё заново!» А он всё равно разрушит. Лениво протянет в конце «Ну прости, я перестарался» Уйдёт, дверь за собой не закроет. Ветер душу окутает утешит и успокоит. Кожа у него белая, первый снег на асфальте, В городе, в котором меня нет. Взгляд нефритовый, пронзающий, повелительный и будто магнит. Он ленив, да настолько, что раздражение сосёт где-то под ложечкой, Безусловно красив, он прекрасен, но только совсем немножечко. Он мимо пройдёт, даже не поздоровается, махнет рукой, отвернется, вот и разговор состоялся. А меня тянет, да так, что подташнивает, выворачивает наружу органы, ломает кости, дерёт когтями глотку, убивает. А он улыбается, своей едкой улыбкой. Глаза прищуривает, нос морщит, издевается. А мне бы только слышать, как он ругается, матом кричит и замахивается своей жесткой рукой, с кожей, такой нежной и бархатной. А после - поцелуй, мягкий, дурманящий с привкусом ваты сахарной. И по новой всё. Я на коленях к нему. Слёзы горячие по щекам стекают, как реки - длинные, бурные, шумные. Он презренно посмотрит, свысока оценит картину, Ухмыльнется, унижая меня всё сильнее. А я люблю! Пусть он вонзает в меня ножи, Режет, Ломает ребра. А я готова любой ценой вернуть его, Дабы только он рядом со мною. был.