огнём горит твой взгляд...

Ветер гуляет по Королевской гавани, задувает потоки воздуха в открытые окна, от чего тонкий ситец парит в тусклом лунном свете глубокой ночи. Замок неподвижен, он хранит в себе много секретов, но даёт ключи только избранным в тайные лабиринты собственной истории. Дом Дракона под началом Эйгона Таргариена был избран Богами, чтобы сесть на трон королем андалов, ройнаров и Первых людей, владыкой Семи Королевств и Защитником Державы. Всадники величественных, опасных и древнейших драконов, Таргариены обеспечили себе власть и уважение. Огонь в венах и сталь в глазах прокладывали дорогу вверх, пока вовсе не заставили их оторваться стопами от земли. Так Дом дракона и остался — между небом и землей, богами и людьми, а пророческие видения и сны это только доказывали. Мрак подземелья не был ничем озарен, будто специально завлекал души в свою глубь, чтобы затем без сожаления бесследно поглотить. Холод каменных прочных стен замка полз ледяным инеем по коже, вызывая дрожь и немой ужас неподготовленного разума. Кто скрывался в темноте? Есть ли из этого места выход? Проходя сложный лабиринт, состоявший сплошь и рядом из тупиков, наконец можно полноценно вздохнуть, стены узких коридоров больше не давят. В пространстве наконец появляются звуки, выпуская весь вакуум из тьмы. Под ногами становится горячо, словно на раскаленных углях, но огонь ведь не способен уничтожить дракона? Очень близко слышно дыхание неизвестного ранее существа. Оно рвано выпускает выдохи вместе с теплым воздухом и рычанием. Становится страшно. Самое время повернуть назад и бежать без оглядки, чтобы спастись, но ноги не двигаются — они вплавились в землю и сдвинуться не в силах. Едва ли удается сохранять ровное сердцебиение, набатом стучащее в ушах прилившей от адреналина кровью. Оно чувствует чужое присутствие и поднимается, возвышается где-то над небесами. Оно огромно, его масса и сила чувствуется в молекулах атмосферы. Делая неосторожный шаг, упираешься в непонятный объект. Судя по движению, длинный и живой, кажется, с чешуей… Существо открывает огромную пасть и над потолком можно заметить зарождающийся огонь, первые искры яркого пламени, которое вырывается густой стихией на деревянные, до сих пор недееспособные, факелы вокруг. Непривычный свет режет глаза, от чего те слезятся и теряется драгоценное время на раздумье, план… Это дракон. Это красный, потрясающий и пугающий, настоящий дракон. Они ведь исчезли… Тогда это невозможно? Он меняет положение и наклоняется, смотрит тебе в глаза, ваши лица на одном уровне. Эти глаза тебе отчего-то знакомы. Они навевают воспоминания о доме. Помнишь ли ты, какой он? Ты тянешь руку, чтобы прикоснуться к зверю, совершенно уверенный, что дракон не причинит тебе вреда. Он недоверчиво отслоняется, явно раздражённый и растерянный неподобающим приветствием, раскрывает свою пасть, готовясь выпустить огонь. Ты не убегаешь. Ведь огонь не навредит дракону. Замок оживает при первых появлениях лучей солнца в Королевской гавани. Рейнира открывает глаза, резко садясь на постели. Она привыкла рано вставать, но сегодня просыпается слишком рано. Розовая лента зарева не распустилась во всю свою ширь, и летнее небо остаётся серым, так и не стряхнув с себя пепел уходящей ночи. Растревоженная реалистичным сном, принцесса не может больше уснуть и дожидается рассвета на балконе, пока слуги не приносят ей принадлежности для утреннего умывания. Ей надо срочно расспросить отца о драконах. *** Если бы все претенденты на Железный Трон знали, как сложно управлять Семью королевствами, сохраняя процветание и порядок, то конкурентов у Визериса Таргариена не было вовсе. С самого утра Малый совет и Десница спорили по поводу важных государственных дел, которые изрядно наскучили королю ещё в первые годы правления. Красный замок был символом пения и великолепия, когда его любимая жена Эймма была жива. Теперь всё во дворе казалось бесцветным и мрачным без женской руки и Визерису предстояли тяжелые решения в тяжёлое время. Отрадой его жизни теперь являлась единственная дочка Рейнира и потому, когда она уверенной походкой вошла в зал с кувшином вина, король воссиял улыбкой и взглядом, обращенным к ней. Ему так не хватало простого понимания и сочувствия, а дочь, столкнувшаяся с тем же горем, знала его чувства как никто другой. Хотелось бы сказать, что общее горе сплотило их, но это не было так. Королевская семья проживала свою иссушающую скорбь по одиночке, не имея понятия, как правильно поддержать друг друга. Безмолвие за завтраком постепенно переросло в полуулыбки, а затем в разговоры. Им обоим это было необходимо. Особенно, когда произошла следующая серьёзная потеря в их семье. Отделившийся Деймон, Порочный Принц и головная боль Визериса, устроил бунт, объединившись с Корлисом Веларионом и отправился на Ступени, в Узкое море. Вернувшись с победой (не без переломной поддержки в процессе наступления брата), он преклонил колено перед своим королем на виду у всех собравшихся лордов, укрепляя своё положение. Принц никогда не был предателем. Казалось, Деймон просто смирился с судьбой никогда не надеть корону. Он выглядел возмужавшим и за ним больше не тянулся свирепый плащ хаоса. В ночь возвращения со Ступеней принц пропал. Последний раз его видели на Шёлковой улице в компании черноволосой блудницы. Задумчиво проходя между Малым советом, Рейнира обменялась с отцом взглядами, которые предзнаменовали серьёзный разговор. Король не раз делал попытки предложить принцессе достойного супруга, но все они были тщетны. На него давили и требовали решений, а Визерис хотел лишь одного: счастья для своей дочери. Она тоже старалась и король это видел. — Достаточно, можете идти. Оставляю всё на вас, — махнул рукой Таргариен своему Деснице и встал из-за стола. Малый совет постепенно разошёлся, недовольно бормоча себе под нос проблемы казны, престола, земель. — С каждым днём мне кажется, что они не могут быть нуднее и с каждым новым днём я убеждаюсь, что это не так. Рейнира удостоила отца понимающей ухмылкой. Она знала, что тот мягок и куда более преуспел в тратах и развлечениях, чем политике и экономике. Она очень любила его, даже не смотря на его помолвку с Алисентой. Вынужденную, как ей приходилось себя убеждать. — Ты уже выбрала себе жениха? — Мой Король, у вас только одно на уме, — она тяжело вздохнула и капризно закатила глаза к потолку. Девушка подошла к перилам, созерцая море вдали. — Мне снился очень странный сон. Визерис, до этого расслабленно смотрящий с высоты балкона на прекрасный сад, напрягся и посерьёзнел. — Расскажи, что тебе снилось. — Дракон. Красный дракон, якобы находящийся под замком. Он был таким настоящим, мне удалось ощутить его жар и неровности кожи. — Драконы улетели, дорогая. И ты прекрасно знаешь это. Тем более, красный, — взгляд отца смягчился и он приобнял дочь за плечо, пытаясь укрыть от ветра и чего-то ещё. — Это был не Караксес, — принцесса чувствовала, как рука Визериса дрогнула, но не подала вида. — Он был другим… Воцарилась пауза и каждый думал о своём. — Порой я забываю, насколько вы похожи, — это уже он говорил. Рейнира помнила, но не придавала значения. Речь ведь шла о матери и ей не надо было спрашивать, чтобы знать об этом наверняка. — Нет никаких новостей о дяде? Прошло уже столько времени. Что-то ведь должно быть, — ей важно было об этом знать, поскольку Деймон оставался частью её семьи, её души, связующим звеном между прошлой и будущей жизнью. — Мне сообщили то же, что и тебе, принцесса. Это горе… Вновь постигло наш дом. — Не говори так, будто он умер! Я не верю в это. Совсем не просто спрятать тело принца и остаться незамеченным, тем более в таком месте, как Шёлковая улица, — Рейнира позволила себе вспылить и повысить тон. Смиренность отца раздражала. Она не могла сдаться, пока собственными глазами не увидит мёртвое тело. Потому что Рейнира пламенно любила дядю и если бы он умер, принцесса обязательно почувствовала. — Рейнира, я также расстроен, как и ты, но нам нельзя растрачивать силы впустую. Время ведь не на нашей стороне, — Визерис пытался поймать хоть немного одобрения и понимания в её взгляде. — Я ведь тебе уже говорил, что у наших снов особые смыслы? Кто знает, что значит твой. Рейнира повернулась к королю, приподнимая уголки губ, с тлеющей вновь надеждой, и обняла отца. Уверенность и решимость с двойной силой захлестнули её. Таргариены всегда добиваются того, чего хотят. Или берут силой. *** Как много мы знаем о Богах и их служителях? Ровным счётом ничего, но этого достаточно, чтобы они вершили наши судьбы. Пока полная луна робко оставляет свои следы в покоях, принцесса не спит. Она ждёт особого момента. Может быть, знака свыше, да чего угодно. Она просто знает, что это произойдёт, а когда произойдёт, то она точно поймёт, что. Рейнира не может сомкнуть глаз, пока ждёт, чтобы ненароком не пропустить знамение, но веки назло опускаются, тяжелым свинцом заставляют нырнуть в пустоту. Мгла. Ей точно знакома. Холод каменных стен. Уже не кидает в дрожь. Многочисленные повороты и тупики лабиринта. Узнаваемы. Рейнира уже вычерчивает в голове маршрут, запомнившийся прошлой ночью. Наконец, она открывает глаза и улыбается своей белоликой соучастнице в комнате. Теперь принцесса точно знает, что делать. Ей приходится приложить множество усилий, чтобы бесшумно сдвинуть хоть немного от стены собственную гардеробную, на которую ей так чётко указывала всё время луна. За мебелью находится лестница, ведущая в самую глубину первозданного и пугающего мрака. Рейнира спускается на ощупь, касается ладонями узких стен. Идёт в темноте так, словно путь ей освещает дневное солнце. Сон становится явью, когда Рейнира чувствует подошвой босых ног горячий воздух прямо перед собой. Ничего не дожидаясь, она падает на пол, точно зная, что нащупает драконью голову. Её ладони теплы и чувствительны. — Я нашла тебя здесь, дядя. Не стоит больше прятаться, ты мне нужен, — слова древнего валирийского языка зажигают вокруг языки пламени, темнота рассеивается, оставляя лишь трескающие искорки на весящих факелах. Рейнира видит огромный череп дракона. Такой, у которого однажды плакала по матери и молилась. Внутри костяной оболочки, между острых зубьев, находится Деймон, обнажённый и висящий на остатках от знатной одежды. Он тяжело дышит и с трудом приходит в сознание, как после долгосрочного сна. Принцесса бесстрашно поддаётся вперед, залезает внутрь и подставляет своё плечо. От чужого тепла Таргариен открывает глаза, крепко, остервенело хватается за её запястья. — Я мёртв? — Деймон безумно шатается и они чуть не падают, но сил девушки хватает на то, чтобы устоять на ногах. Он вдыхает запах волос, который точно никогда не спутает, даже на том свете. — Пекло. Рейнира, — он хрипло смеётся, не веря. Деймона захватывает эйфория. — Предай огню всё. Предай огню всё, что любила, а затем сожги и пепел. — Хорошо, дядя. Я однажды сделаю это. Своими или чужими руками и мыслями, но Рейнира даёт обещание, которое исполнится через много-много веков спустя. Королевская Гавань оказывается в огне под безумием Дейенерис Таргариен. А пока принцесса ведёт дядю по вторым значимым ступеням в его жизни. — Клянусь, никаких больше шлюх. Они злопамятные сучки. — Надо же, тебя чуть не убила обиженная женщина, — посмеивается Рейнира. — Не просто женщина, а ведьма, принцесса, — Деймон улыбается, но затем стонет от боли, ушибившись ногой об угол гардероба. На утро все рады чудесному возвращению принца во дворец и особенно леди Алисента. *** Несмотря на заметное истощение, Деймон быстро встаёт на ноги и одним своим величественным, острым видом пугает всех недоброжелателей во дворце. Визерис почти не задаёт вопросов. О том, что дядю нашла Рейнира, никто не говорит. Молчание само по себе многословно. Деймону пропадать не впервые, поэтому об этом не сильно судачат, хотя абсолютно любой если бы мог, влез в подробности охотно, с грязными ногами и руками, жадным до деталей. К счастью, слухи в этот раз минуют королевскую семью, оставляют дело в прошлом. Хотя сам Принц не считает нужным так быстро обо всём забывать. Ему ведь так и не удалось в полной мере поблагодарить свою спасительницу. Если бы не чудесная связь между ними, то гнить Деймону живьём прямо в пасти безымянного дракона, в вечном сне, насланном колдуньей. Ловко чертовка решила научить его держать свои обещания. Ему почти не обидно. Он соглашается, что заслужил изгнание за излишнюю горделивость и вспыльчивость. За свою другую любовь. Будто боги знают, что ничем хорошим это не кончится и подают знаки: не стоит. Остановитесь, пока не поздно. Но разве Деймон не заслужил немного счастья для себя? В тайне он завидовал Визерису. Брат познал прелесть любящей семьи, тепло и привязанность собственного ребёнка, нежность изящной женщины. Признание народа и радость пиршеств? Отчего всё это — ему? Деймон хотел забрать своё. И если это был не престол, то это точно была она. — Ты решил прорваться через мою охрану и наконец закончить мысли о менее противном супруге? — Рейнира могла не поворачиваться. Принцесса и так знала, кто к ней пришёл. — «Прорваться» было не так уж сложно. Сир Коль излишне внушаем, будь с ним аккуратнее, — Деймон разламывает в руках гранат, привезённый торговыми кораблями из самого Дорна, и подносит к лицу Рейниры. Спелый запах фрукта ударяет по рецепторам. — Это предупреждение? — принцесса резко поворачивается, дерзко глядя снизу вверх, прямо в глаза. Бросает вызов… Только зачем? Деймон и так готов встать на одно колено и поклясться в вечной верности. Без боя. — Это совет. Откроешь рот? — принц осторожно вынимает съедобные рубины из отверстий и подносит к губам племянницы. Знаю, ты пощадил меня. Добровольно иду в пламя. Рейнира подчиняется, не разрывая зрительного контакта, ягоды попадают внутрь, и она чувствует их причудливую гранёную форму. Дядя медлит, не убирая ладонь от лица принцессы. Рейнира обхватывает губами большой палец Порочного принца и пробует на вкус, вместе с экзотическим фруктом. Приятно горчит, а малочисленный сок течёт по горлу. Деймон прикрывает глаза и шумно сглатывает вязкий ком слюны. Ни одна шлюха не могла вызывать в нём настолько безрассудное, необузданное желание. — Принцесса… — мысли улетают стремительно, их в спешке не поймать. Вновь Деймон полагается на валирийский, язык предков требовал особых знаний и сосредоточения. — Я пришёл поблагодарить… Ты пришла на мой зов в часы отчаяния. — Разве могло быть иначе? — Рейнира вытирает край покрасневших губ уголком рукава. Во рту всё ещё щиплет от кислоты вперемешку с металлом. — По правде говоря, я не знала, что это может сработать. Она роняет с белоснежных плеч ночной халат, оставляет вещь лежать на софе. У Деймона сохнет в горле. Его ведёт в сторону на ватных ногах. То ли наваждение, то ли чёрная магия. По крайней мере, Тёмная сестра в этот раз при нём. — Я тоже. Видя этот бесконечный сон, я будто наблюдал за всеми со стороны и пытался воззвать к каждому, а услышала меня только ты. Рейнира притягивала взгляд и Принц сам не заметил, как отложил свой верный меч. Оставленные багровые капли сока стекали на дерево туалетного столика. — Но так даже лучше. Я тебе верю, открою все секреты беспощадному зверю — Я знаю, что ты мне не враг. Деймон становится на колени перед принцессой и зарывается лицом в её серебристые волосы, которые пахнут свежим небом, молоком с мёдом и домом. Рейнира прижимает принца к своей груди, наконец ощущая мускус сборных трав, солнца и терпкого вина. — Они точно воспользуются этим, чтобы обвинить меня в порочности, — девушка прикрывает глаза и откидывает голову, предоставляя дяде открытую шею. — Я убью любого, кто посмеет тебя оклеветать, моя госпожа. Золотые Гончие разорвут зубами каждого, — кончик носа скользит по изящной линии шеи, сбивчивый такт дыхания сливается в унисон. Принц теряет самообладание. Расправь свои крылья, пусть желания станут былью. Убивай меня смело, как в последний раз… — Деймон, пожалуйста, — шепчет Рейнира во мраке комнаты, расправляется с завязью на одеждах дяди. Он слишком долго терпел, чтобы сейчас потерять. Одежда соприкасается с полом, резво звякает пряжка кожаного ремня. Деймон нависает сверху, в ореоле их вечной проводницы-луны короткие волосы светятся серебром. Сильные, мозолистые руки, наученные держать холодную сталь, сжимают нежную кожу внутренних бёдер, открывают себе дорогу. На утро наверняка останутся синяки, но на это плевать. Деймон хочет брать то, что ему давно положено. Принцесса с готовностью разводит ножки и подается вперед, трётся о твёрдую промежность. Деймон вжимается в неё до боли, но она смеётся и довольно стонет, хватает выпущенного наружу Дракона за плечи, с готовностью обнимает. Тонкий хлопок ночной сорочки рвётся под натиском страсти Таргариенов. Рот, наполненный слюной, накрывает обнажённую плоть, грудь, терзает укусами розовые, невинные соски. Ему хотелось быть нежным. В самых смелых фантазиях принц укладывал девушку на шёлковые простыни в Драконьем камне, безумно долго дарил ласки ртом и пальцами, заставлял кричать в исступлении и только после многочисленных просьб впускал свою плоть в податливое, тёплое лоно, сливаясь с ней душой и телом, но что-то явно шло не по плану. Тело Рейниры горит, готовое принять в себя. Она изгибается, изламываясь, навстречу потрясающим, новым ощущениям, кусает обветренные губы в нетерпении, пока мужчина наконец сбрасывает с себя груз последней вещи. Деймон готов вновь накрыть её собой, однако принцесса хитро меняет позиции и седлает его бёдра. Она течёт. Бесстрашная Всадница, верхом на Драконе. — Осторожнее, — шепчет одними губами Деймон. Он всё ещё не может позволить себе причинить ей боль, порвать. — Я хочу тебя, Деймон. Почувствовать всего тебя, — она склоняется над членом и берёт в рот лишь наполовину, трезво оценивая свои возможности. Обильно смачивает плоть слюной, чтобы лишний раз раздразнить огонь. Конечно, у принцессы выходит немного неловко и неумело, но Деймон готов продать душу, только чтобы это не прекращалось. — Пекло, — ругается и шипит Принц, поскольку не может сдерживаться. Ему требуются большие усилия, чтобы не излиться прямо сейчас ей на лицо. Деймон не может спокойно лежать, пока любовница здесь, наконец в его власти. Он проникает в неё без проблем, до самого конца, и обхватывает руками за талию, поддерживая принцессу в её первооткрываниях, откровениях и наслаждении наполненностью внутри. Рейнира и Деймон жадно целуются, изголодавшись среди всей спеси из сдержанности чувств. Наконец отдают волю своему внутреннему огню. Принц двигается первым, от чего Рейнира вздрагивает всем телом, но поддаётся. Спустя мгновения попытки найти общий ритм, им без труда это удаётся, а их разгоряченные, вспотевшие плоти сливаются в идеальном рельефе друг друга. Вплоть до самого пика Деймон и Рейнира не выпускают друг друга из объятий белого танца, позволяя себе кружиться в нём всю ночь.