Останься смазанной киноварью на бледной горячей щеке.

Но когда ты меня обнимаешь, Всё становится выносимо, и я выдыхаю страх. ***       — Сэм Винчестер красит губы.       Её голос тихий, беззлобно-насмешливый, заставляет вновь посмотреть в глаза из-под прикрытых ресниц, выдохнуть, скользнуть по талии ладонями.       — Это ты мне их красишь. Технически…       — Не в счёт? Лучше молчи. Я не закончила.       Джоанна так сосредоточена. Она наносит помаду с таким энтузиазмом, едва дыша, чтобы прокрасить каждый уголок. Ах, знала бы мать, чем она занимается с Винчестерами пока она в отъезде: пьёт виски, играет на желание в карты, а теперь ещё и красит губы, сидя на стойке. Не свои губы. Свои — не так интересно, не так страстно-вызывающе.       — Красиво, — прокомментировать было необходимо. Иначе всё это мероприятие теряло всякий смысл.       Сэм смущённо смеётся, отворачивает голову, смотрится в небольшое карманное зеркальце, которое ему подала девушка.       — Я похож на шлюху.       — На красивую шлюху.       Она опирается на стойку руками, поддавшись вперёд корпусом, смотрит внимательно, словно хочет что-то ещё сказать, но молчит. Джоанна молчит, а Сэм так и смотрит в зеркало на себя, дует губы, строит глазки собственному отражению. Хорошо, что Дин был так пьян, что уже спит наверху. Он не увидит подтверждение собственных слов.       И Сэм делает в голове пометку, что с Джо нельзя играть в карты на желание.       — За такую работу тебе полагается награда, не думаешь?       — Думаешь?       — Бесспорно.       — А что за награда?       — След от помады.       — Или несколько?       — Или несколько.       Они смеются. Сэм откладывает зеркало и подходит ближе к Джо.       — Ты безбожно пьян, Сэм.       — Как и ты, Джо, — он привлекает девушку к себе за подбородок, чтобы оставить смазанный след от помады в уголке губ, вновь заглянуть в глаза, усмехнувшись. — Почему именно Джо? Не Анна, не Бэт… Мужское имя.       — Так меня звал отец…       Смотрит в его глаза, уложив руки на плечи, притягивает ближе, обнимая за шею, подсаживается к краю стойки, чтобы позволить разместиться между своих ног. Сэм выглядит действительно непривычно с этой чуть смазанной на губах помадой, при том, что от выпитого уже начинал заваливаться горизонт и взгляд плыть куда-то.       — Исчерпывающе. Но тебе не кажется, что это имя не особенно тебе подходит?       И Джо снова смеётся. Она облизывает пересохшие губы, подхватывает со стойки стакан с виски и делает глоток — алкоголь обжигает горло, Джо отпивает ещё, но не глотает. Прижимается к губам Сэма, чтобы разделить с ним горький вкус янтарного виски. А он не успевает спросить, почему именно она смеётся, почему целует так, почему… Слишком много вопросов, которые теряются в звуки соприкосновения их губ.       В их состоянии — нетрезвом, каком-то крайне растерянном — всё казалось не таким уже и дурным. При том, что ведь дальше это не зайдёт, правда?       Её губы сами становятся алыми от помады, а прикосновения губ со вкусом алкоголя ещё больше разжигают страсть. Джо прижимает Сэма к себе ближе, скрещивает щиколотки за его спиной, пока его горячие ладони оглаживают по талии — почти несмело, не забираясь выше или не опускаясь ниже, лишь кончики пальцев ощутимыми прикосновениями впиваются в кожу. Останутся ли синяки? Возможно.       Отстраняется от губ, вновь мажет помадой по щеке, по линии нижней челюсти, запускает руку в волосы, чтобы запрокинуть её голову и смазать следы помады по тонкой шее. Без укусов — лишь губами тесно прижимается. И вновь отстраняется, чтобы посмотреть в глаза. Секунду или две прежде, чем крепко обнять, зарываясь носом в волосы.       Сейчас Джо была такой… слишком нужной ему. И ощущение было такое, что она исчезнет, как призрак растворится в воздухе, если он отпустит. Поэтому его руки блуждают по спине, Сэм вдыхает её запах и каждый стук сердца запомнит на долгие годы. Словно и смотреть на неё — не насмотреться, и дышать — не надышаться. А её руки так заботливо проводят по полосам, по плечам, заставляя тысячи кусочков, на которые он разбился, собраться воедино.       Задержаться на мгновение в таком эгоистичном порыве, желании остаться навсегда — в этом вечере, баре, её объятиях.       И на душе так легко и спокойно — то ли от алкоголя, который на утро точно заставит жалеть о выпитом, то ли от того, что это обстоятельство привело к происходящему — к губам со смазанным следом красной помады, к податливому теплу чужого тела, к плечу, к её рукам… Ко всему, от чего не хотелось уходить, отстраняться, отпускать.       — Анна… Это имя подходит тебе больше, — негромко отзывается Сэм, вынырнув из омута собственный мыслей. Он поднимает голову, гладит Джо по волосам, смотрит в её лучезарные глаза, в которых читался неозвученный вопрос. — Потому что это значит «благодать».