Часть 1

Колонна неприятно упиралась в спину, но Падме было всё равно. Она сжимала ледяную ладонь, ни на секунду не ослабляя хватку. Их переплетённые пальцы потряхивало. Круциатус — самый сильный в её жизни — до сих пор не отпустил мышцы. Вот уже около двух часов она не сводила глаз с тела, накрытого белой простынёй. Часть её души. Близняшка. Парвати. Из-под ткани с гербом Хогвартса виднелись волосы. Чёрные блестящие волосы, на которые Падма больше никогда не наденет тику . Кончики пальцев, которые она больше не покроет хной. Она больше никогда не обнимет сестру. Не отругает за то, что Парвати взяла без разрешения арси — любимое кольцо Падмы с волшебным зеркалом. Слёзы давно высохли на щеках. А возможно, тело больше не могло вырабатывать солёную жидкость, будто отказывалось жить без сестры. Падма не имела никакого права плакать. Ведь это из-за неё Парвати погибла. Сестру убило не смертельное заклятие, её убила Падма, безумно хотевшая вернуться в Хогвартс, чтобы успешно сдать С.О.В. и поступить на стажировку к мадам Помфри. Падма, не воспринимавшая всерьёз опасения родителей о Пожирателях смерти. Падма, уговорившая сестру убедить родителей отпустить их в школу. Теперь Парвати мертва. Рядом зашевелился Джордж. Впервые за пару часов, что они сидели у огромных полуразрушенных колонн Большого зала. Он поднял голову, когда его мать снова закричала, обнимая тело Фреда. Вся их семья не отходила ни на шаг от погибшего близнеца. Мистер Уизли сжимал в объятиях обезумевшую миссис Уизли. Джинни держала Фреда за руку. Старшие братья сидели возле стены, глядя в пол. Рон тихо плакал на плече у Гермионы, которая сама то и дело вытирала щёки. Шершавые и все в крови пальцы сжали ладонь Падмы. Она ответила тем же. Руки Джорджа никогда ранее не были такими холодными. Его горячие пальцы оставляли ожоги на её теле, глаза всегда горели пламенем их с Фредом невероятных идей, его энергия могла наэлектризовать пространство вокруг. Теперь этот огонь погас. В тот самый миг, когда в глазах его брата погасла жизнь. Он оплакал Фреда, попрощался с ним и нашёл её. Не нужно было слов, ведь их потерю не мог описать ни один язык в мире. Они сидели рядом, глядя на своих погибших близнецов, и никто во Вселенной не понимал их горя больше, чем они понимали друг друга.