Чужие глаза

Неделя 1: Первый звоночек Всё началось с сообщения. Обычное утро, обычный кофе, обычная лента уведомлений. Эля сидела на кухне с телефоном в одной руке и бутербродом с маслом в другой, лениво пролистывая инстаграм. Лайки, комментарии, сообщения от подписчиков — обычный поток, который она привыкла фильтровать на автомате. А потом она увидела это. Аккаунт был пустой. Ни аватарки, ни постов, ни подписок. Только одно сообщение, пришедшее в четыре утра. «Я знаю, где ты живёшь, Эльвас. Ты часто сидишь на кухне ночью. Свет в окнах горит до двух. Третья свеча на подоконнике — красивая. Мне нравится, как ты её зажигаешь. Ты всегда задуваешь её с третьего раза. Сначала пробуешь, потом смотришь на огонь, потом задуваешь. Я люблю смотреть, как ты это делаешь». Девушка замерла. Бутерброд выпал из рук и шлёпнулся маслом вниз на чисто вымытый пол, но она даже не пошевелилась. Свеча. Та самая, ароматическая, в стеклянном стакане. Она действительно ставила её на подоконник, когда работала по ночам. И свет действительно горел до двух. И окна выходили во двор, но с другой стороны дома был пустырь и старые гаражи. Оттуда, если присмотреться, можно было увидеть её кухню. Но как он мог видеть, что она задувает свечу с третьего раза? Это же... это надо стоять прямо напротив окна. И смотреть. Долго. По спине пробежал холодок. — Да ну, бред, — сказала она вслух пустой кухне. — Просто тролль. Удалила сообщение, заблокировала аккаунт и пошла мыть пол от масла. Решила не придавать значения. Неделя 1: Три дня спустя Через три дня пришло следующее. Другой аккаунт, такая же пустая страница. На этот раз не текст — фото. Эля возвращалась из магазина. Вечер, уже темно, она идёт по двору с пакетом в руке, волосы растрепались, капюшон накинут на голову. Снимок сделан со стороны — судя по ракурсу, из припаркованной машины или из-за кустов. Крупно, почти профессионально. Видно даже, что в пакете — банан торчит, пачка молока, чипсы. Подпись: «Ты сегодня не выспалась, Эльвас. Под глазами круги. Меньше работай, больше отдыхай. Я переживаю. А чипсы вредные, ты же знаешь. Я бы купил тебе нормальной еды». Эля смотрела на фото и чувствовала, как внутри закипает страх пополам с бешенством. Это было не вчера. Это было сегодня. Полчаса назад. Кто-то реально стоял во дворе и фоткал её, пока она шла с продуктами. А она даже не заметила. Она перечитала сообщение раз десять. «Я переживаю». «Я бы купил тебе нормальной еды». Это звучало почти заботливо. Почти. Если не знать, что это пишет человек, который тайком следит за тобой по ночам и знает, что ты ешь на ужин. — Твою мать, — выдохнула Эля. В этот раз она не стала удалять. Сделала скрин, заблокировала аккаунт, но скрин оставила. На всякий случай. Вечером она задернула шторы на кухне плотно-плотно. И свечу больше не зажигала. Всю ночь ей казалось, что кто-то смотрит в щель между шторами. Она вставала три раза проверять. Неделя 2: Коптер Неделю было тихо. Эля почти убедила себя, что это был просто больной урод, который поигрался и отстал. Она даже начала снова оставлять шторы открытыми — днём, конечно, не ночью. Всё-таки на восьмом этаже не так просто разглядеть что-то с земли, только если не использовать коптер... Как оказалось, коптер у него был. Она поняла это, когда увидела новое сообщение. Третья страница, снова пустая. На этот раз видео. Короткое, секунд тридцать. Её балкон. Крупным планом. Цветы на подоконнике, брошенные после полива тряпки, открытая створка. И она сама — мелькнула в глубине комнаты, прошла мимо в майке и домашних штанах, даже не глянув на окно. А потом камера приблизилась. Резко. Так, что стало видно её лицо — она улыбалась, читала что-то в телефоне, не подозревая. Подпись: «У тебя красивая улыбка. И родинка на левой лопатке. Ты знаешь про родинку? Когда ты в майке, её видно. Я люблю на неё смотреть. Она как маленькая звёздочка». Элю вырвало. Она сидела на полу в ванной, обхватив колени руками, и тряслась. Не от холода. От осознания, что этот человек видит её. Видит там, где её никто не должен видеть. Балкон выходил во двор, да. Но днём там всегда люди, машины, кто-то гуляет с собаками. Чтобы снять такое видео, нужно было поднять дрон над крышей соседней девятиэтажки и зависнуть прямо напротив её окон. Рискуя, что кто-то заметит. Ему было плевать. Это не просто больной. Это больной с техникой, деньгами и полным отсутствием тормозов. Она просидела в ванной, наверное, час. Потом встала, умылась ледяной водой, посмотрела на себя в зеркало и приняла решение. — Так, — сказала она своему отражению. — Паниковать будешь потом. Сейчас надо думать. Она пошла к соседней двери и постучала. Неделя 2: Илья Илья открыл не сразу. Сначала из-за двери доносились крики Лёши, звуки какой-то возни и характерный мат, без которого их компания, кажется, не могла существовать. Потом дверь распахнулась, и на пороге появился заспанный, взлохмаченный и явно не выспавшийся Яцкевич. — Эль? — удивился он. — Ты чего? Что-то случилось? Она стояла и молчала. Просто смотрела на него, и губы у неё дрожали, как она ни старалась их удержать. — Заходи, — сразу сказал Илья, отступая в сторону. — Лёх, уймись там, дело серьёзное. В квартире было шумно, но Эля ничего не слышала. Она села на край дивана, сжала руки в замок и уставилась в пол. Илья присел рядом на корточки, чтобы видеть её лицо. — Эль, колись. Что случилось? Она молча достала телефон, открыла скрины и видео, протянула ему. Илья читал. Лицо его менялось. Сначала непонимание, потом шок, потом — когда дошёл до родинки и «звёздочки» — жёсткая, злая складка у рта. Он пересмотрел видео дважды. На втором разе пальцы сжались в кулак так, что побелели костяшки. — Это когда пришло? — спросил он тихо. Слишком тихо для обычного Ильи. — Сегодня. Остальные — раньше. За полторы недели. — Ты в полицию обращалась? — Нет. — Почему? Она подняла на него глаза, и он увидел в них то, что заставило его внутренне сжаться — настоящий, липкий страх, от которого не спрятаться. — А что я им скажу? Илья. Мне пишет какой-то псих. Он знает, где я живу. У него есть мои фото и видео. Он следит, как я задуваю свечу, Илья. Он считал, с какого раза я это делаю. Он видел мою родинку. Он знает, что я ем чипсы. Он... он живёт моей жизнью, а я даже не знаю, как он выглядит. Голос сорвался. Она закрыла лицо руками. Илья смотрел на неё секунду, а потом сделал то, чего она совсем не ожидала. Он сел рядом, обнял за плечи и притянул к себе. Просто дал упереться лбом в своё плечо и дышать. — Тихо, тихо, — сказал он. — Давай по порядку. Покажи всё, что есть. С самого начала. Каждое сообщение. Она показала. Все скрины, все сообщения, все аккаунты, видео. Илья переслал всё себе, внимательно разглядывая каждое фото. — Вот это, — он ткнул в снимок во дворе. — Сделано из машины. Видишь ракурс? Он похоже сидел в той старой «Ниве», которая вечно стоит у второго подъезда. Я её замечал пару раз, думал, чья-то брошенка. — Ты думаешь, он до сих пор там? — Не знаю. Но проверить можно. Он поднялся и пошёл на кухню, к окну. Эля хвостиком за ним. Парень осторожно выглянул, чуть отодвинув штору. Посмотрел вниз, на стоянку у второго подъезда. — Нивы нет, — сказал он. — Но это ни о чём не говорит. Он может переставлять её. Может, у него не одна машина. Может, он пешком приходит. Мы не знаем. В комнату ввалились Лёша и Саня, которые наконец-то заметили, что происходит что-то необычное. — О, Элька пришла! — обрадовался Деревяшкин. — А чё такая кислая? — Лёх, потом, — отрезал Илья. — Идите пока в комнату, мы тут с серьезной херней разбираемся. — Да что случилось-то? — насторожился Саня, глядя на бледную девушку и напряжённого Яцкевича. — Потом, Сань. Идите. Парни переглянулись и ушли, но без слов понятно — недалеко, прислушиваются. Илья повернулся к Эле: — Слушай меня. Первое: ты сейчас никуда одна не ходишь. Вообще. В магазин — звони мне или пацанам, кто-то из нас пойдёт с тобой. Выходишь из дома — пиши. Возвращаешься — пиши. — Илья, это перебор... — Это не перебор, Эль. Ты видела, что он пишет? Он не просто следит. Он живёт этим. Такие люди так просто не отстают. — А ты откуда знаешь? — Я в интернете сижу, — горько усмехнулся он. — Я таких историй начитался. Чем дольше он молчит, тем страшнее может быть потом. — И что делать? — Сначала — безопасность. Шторы закрываешь всегда. Плотно. Даже днём. Если увидишь что-то подозрительное — сразу мне. И мы идём в полицию. — Они не помогут. — Помогут не помогут, а заявление написать надо. Чтобы было. Если что-то случится, это будет зацепка. — Если что-то случится, — тихо повторила Эля. Илья посмотрел на неё долгим взглядом. — Ничего не случится. Я обещаю. Неделя 3: Камеры и баллончик Полиция и правда помогла мало. Усталый оперативник выслушал, покивал, записал показания, сказал «будем проверять» и отпустил с миром. Эля не обольщалась. Зато Илья купил камеру. На следующий же день. Две камеры. Одну поставил у её двери, вторую — на лестничной клетке, так, чтобы видно было лифт и вход на лестницу. — Смотри, — объяснял он, показывая приложение в телефоне. — Если кто подойдёт ночью — сразу сигнал. И мне тоже скинь доступ. Буду по ночам проверять. — Ты спать когда будешь? — спросила Эля. — А я вообще мало сплю, — отмахнулся он. — Блогер же. Она знала, что это неправда. Илья любил поспать. Просто он теперь не спал, потому что следил за её безопасностью. Через два дня он принёс перцовый баллончик. — На, — сунул в руки. — Носи всегда с собой. В кармане, в сумке, чтобы достать можно было быстро. И учись пользоваться. — Я знаю, как, —Васильева покрутила баллончик в руках. — В медколледже учили. — Ну вот, — кивнул Илья. — А я и не знал, что там такому учат. — Многому там учат, — усмехнулась она. — И самообороне в том числе. И как раны обрабатывать. И как перевязки делать. И как понять, когда человек врёт. — А по фото определить можешь? — вдруг спросил Илья. — Что определить? — Кто это может быть. По почерку, по словам. Вдруг увидишь что-то знакомое. Она задумалась. — Можно попробовать. Но вряд ли. Если он не совсем дурак, он маскируется. — А если дурак? — Тогда рано или поздно ошибётся. Неделя 3: Ночной гость Он ошибся через четыре дня. Эля сидела на кухне у Ильи — они смотрели какой-то старый фильм, Лёша и Саня уже ушли, было около часа ночи. Вдруг телефон Ильи загудел — приложение камеры прислало уведомление. — Движение на лестнице, — сказал Илья, хмурясь. — Сейчас гляну. Он открыл приложение. На экране была пустая лестничная клетка. Секунду ничего не происходило. А потом из лифта вышел человек. Качество было так себе, но достаточно хорошее, чтобы разглядеть — мужчина, капюшон натянут глубоко, лица не видно. Он постоял секунду, глядя прямо в камеру. А потом подошёл к ней. Ближе. Ещё ближе. И вдруг улыбнулся. Белые зубы блеснули в полумраке. Он поднял руку и помахал. — Твою мать, — выдохнул Илья. Эля смотрела на экран и не могла пошевелиться. Этот человек знал про камеру. Он специально подошёл. Он хотел, чтобы они его увидели. Потом он достал из кармана что-то белое, прилепил на дверь Эли и ушёл. В лифт. Спокойно, не торопясь. Илья уже натягивал куртку. — Сиди здесь, — бросил он. — Закрой дверь и никому не открывай. — Илья! Но он уже выскочил. Эля сидела на кухне, прижимая телефон к груди, и считала секунды. Тридцать. Шестьдесят. Две минуты. Пять. Потом звонок в дверь. Она подскочила, глянула в глазок — Илья. Один. Запыхавшийся. Впустила. — Ушёл, — выдохнул он. — Я выбежал, а лифт уже внизу был. Я по лестнице — никого. Выскочил на улицу — пусто. Как сквозь землю провалился. — Что он прилепил? Илья протянул руку. На ладони лежала полароид-фотография. Эля взяла её дрожащими пальцами. На фото была она. Спящая. Крупным планом. Вид сверху. Волосы разметались по подушке, рот чуть приоткрыт. Снято ночью, при каком-то странном освещении — может, с фонариком. На обороте было написано красным: «Ты красивая, когда спишь. Спокойной ночи, Эльвас». Эля выронила фото, будто оно жглось. — Он был в моей квартире, — прошептала она. — Илья, он был в моей квартире. Когда я спала. Он стоял надо мной и фоткал. Её затрясло. Всю. С головы до ног. Зубы застучали так, что она не могла говорить. Илья подхватил её, усадил на диван, накинул плед. — Дыши, — сказал он. — Просто дыши. Сейчас вызовем полицию. Сейчас всё будет. — Как он зашёл? — спросила она сквозь стучащие зубы. — Дверь была закрыта. Я всегда закрываю. Илья посмотрел на неё, и в глазах у него было то, чего она никогда раньше не видела — настоящий, холодный страх. За неё. — Значит, у него есть ключи, — сказал он. — Или он умеет вскрывать замки. Эль, ты не останешься одна. Ни сегодня, ни завтра, никогда. Пока его не поймают. Она не спорила. Неделя 4: Переезд Полиция приехала через сорок минут. Осмотрели дверь, сняли отпечатки с полароида  (бесполезно, он был в перчатках), забрали запись с камеры, сказали «работаем» и уехали. Эля не спала всю ночь. Сидела на кухне у Ильи, закутавшись в два пледа, и смотрела в стену. Илья сидел рядом. Не приставал с разговорами, не утешал. Просто был. Утром он сказал: — Переезжай к нам. — Что? — В смысле, не переезжай, а поживи пока. У нас три комнаты, Лёха с Саней всё равно вечно по углам трутся. Будет тебе место. — Илья, я не могу... — Можешь. И будешь. Пока его не поймают. Я не могу спать, зная, что ты там одна, а он может зайти когда захочет. Она смотрела на него и понимала, что спорить бесполезно. Да и не хотелось спорить. Хотелось, чтобы кто-то просто решил за неё. Просто сказал, что делать. Просто был рядом. — Хорошо, — сказала она. Илья кивнул и пошёл будить Лёшу с Саней, чтобы освобождать ей место. Неделя 4-5: Жизнь вчетвером Так Эля стала жить у пацанов. Первые дни было странно. Чужая квартира, чужие запахи, чужие привычки. Лёша храпел по ночам так, что стены дрожали. Саня вечно занимал ванну на час, а то и больше. Данила приходил в гости и приносил с собой запах тренажёрки и вечные споры о том, кто больше поднимет. Но было и другое. Было чувство, что она не одна. Что если ночью страшно — можно постучать в стенку, и Илья ответит. Что если хочешь есть — на кухне всегда кто-то есть, готовый разделить трапезу. Что если надо выговориться — есть кому слушать. Илья поставил раскладушку в своей комнате — сказал, что так спокойнее. Эля сначала стеснялась, потом привыкла. Они могли говорить до трёх ночи обо всём и ни о чём. О музыке, о стримах, о детстве, о страхах. Илья рассказывал, как начинал с нуля, как его никто не воспринимал всерьёз, как он пахал сутками. Эля рассказывала про медицинский, про то, как тяжело было уйти, как мама не поняла. — А сейчас понимает? — спросил Илья как-то ночью. — Сейчас да. Когда увидела, что я реально зарабатываю музыкой. До этого думала, что я балуюсь. — Мои тоже долго не верили. Отец до сих пор иногда спрашивает, не пойти ли мне на нормальную работу. — А ты? — А я говорю: пап, у меня аудитория больше, чем у городского канала. Какая нормальная работа столько платит? Эля улыбнулась в темноте. — Мы с тобой похожи, оказывается. — Похожи, — согласился Илья. — Наверное, поэтому и сдружились так. — Наверное. Она заснула под его ровное дыхание и впервые за много недель не видела кошмаров. Неделя 5: Подарки Преследователь не успокоился. Он просто сменил тактику. Первое, что нашла Эля, когда решилась зайти в свою квартиру за вещами — маленькую коробку на подоконнике. Завёрнутую в красивую бумагу, с бантиком. Внутри лежала засушенная роза и записка: «Скучаю по тебе. Возвращайся скорее. Твой дом ждёт». — Не трогай, — Илья выхватил коробку, упаковал в пакет. — Полиции отдадим. Полиция развела руками — отпечатков нет, камеры в подъезде не работают, свидетелей нет. Через два дня Эле пришло сообщение на почту. С нового ящика. Там была только ссылка. Илья открыл на своём компьютере, с VPN и опаской. Там был сайт. Блог. Посвящённый ей. Десятки фотографий, которые она никогда не видела. Она на улице, она в магазине, она на студии, она спит, она просто идёт по двору. И текст. Много текста. О том, какая она красивая, какая нежная, какая талантливая. О том, как он её любит. О том, что они будут вместе, она просто пока не понимает. О том, что он ждёт. Что все, кто вокруг неё — фальшивка, а он единственный настоящий. — Это же... это же целый дневник, — выдохнула Эля. — Он ведёт на меня досье. — Он болен, — жёстко сказал Илья. — Реально болен. Это уже не просто сталкер, это одержимость. Он переслал ссылку оперативнику. Тот ответил через день: «Сайт на зарубежном хостинге, глубокая анонимность, ищем, но сложно». — Конечно, сложно, — буркнул Илья. — А если бы он меня так преследовал, было бы проще? — Было бы, — тихо сказала Эля. — Ты мужик. А я девушка. Им плевать. — Мне не плевать. — Я знаю, Илюш. Она смотрела на него и думала: если бы не он, она бы уже сошла с ума. Если бы не эти дурацкие посиделки на кухне, не его дурацкие шутки, не Лёшин храп по ночам, не Санины истории — она бы просто сломалась. Неделя 6: Слежка Однажды они вышли в магазин вдвоём. Обычное дело — за хлебом, молоком и тем, что Лёша велел купить (список был на полстраницы). Шли по двору, болтали о ерунде, Илья рассказывал какой-то случай со съёмок. Вдруг он резко замолчал и оглянулся. — Что? — напряглась Эля. — Кажется, за нами хвост. Она обернулась. Двор как двор — бабушки на лавочке, дети в песочнице, мужик с собакой. Ничего подозрительного. — Не оборачивайся, — тихо сказал Илья. — Иди спокойно. Вон та машина, серая, видишь? Эля краем глаза глянула — седан, припаркован у соседнего подъезда, вроде пустой. — Она вчера тут стояла. И позавчера. И каждый раз, когда мы выходим, она появляется. Смотри, номера местные, но я их пробил — машина числится в угоне. — В угоне?! — Тише. Не дёргайся. Просто иди. Они зашли в магазин. Илья сразу же написал в полицию. Потом позвонил Лёше — попросил выйти на балкон и посмотреть, не уехала ли серая машина. Лёша перезвонил через минуту: «Стоит. Из неё никто не выходил». — Он там сидит, — сказал Илья, глядя на Элю. — Просто сидит и ждёт, когда мы выйдем. — Что делать? — Ждать. Полиция сказала, вышлют наряд. Они просидели в магазине сорок минут. Купили всё по списку, потом ещё чипсов, потом ещё воды, просто чтобы не стоять без дела. Продавщица косилась подозрительно. Полиция приехала, когда они уже думали, что придётся ночевать в отделе продуктов. Подошли к машине, постучали. Оттуда вышел мужик — обычный, лет сорока, в кепке, с усталым лицом. Начал что-то объяснять, размахивать руками. Илья с Элей смотрели из окна магазина. — Заберут? — спросила она. — Вряд ли. Он же не сделал ничего. Просто сидел в машине. Это не преступление. — А то, что машина в угоне? — Он скажет, что купил, не знал. Или что друг дал. Или вообще не его. Полицейские поговорили, проверили документы, потом махнули рукой и уехали. Мужик сел обратно в машину и уехал следом. — Свободен, — констатировал Илья. — Как обычно. — И что теперь? — Ничего. Живём дальше. Но теперь мы знаем, как он выглядит. — Ты запомнил? — Запомнил. И на камеру снял, — Илья показал телефон. — Пригодится. Эля выдохнула. Рядом с ним было не так страшно. Неделя 7: Имя Через неделю у них было имя. Илья не сидел сложа руки. Он облазил все форумы дроноводов, нашёл того, кто продавал модели с синей мигалкой, сопоставил даты, пробил по соцсетям. Это заняло кучу времени, несколько ночей без сна и кучу нервов, но он нашёл. — Денис, — сказал он, выкладывая на стол распечатки. — Тридцать два года, живёт в соседнем районе, работает в доставке, холост, увлекается фотографией и дронами. Вот его страницы. Эля смотрела на фото. Обычный парень. Не страшный, не пугающий. Таких тысячи. Мог бы сидеть с ними в кафе, мог бы быть подписчиком, мог бы просто пройти мимо на улице. — Это он? — На девяносто процентов. Совпадают даты покупки дрона, район, время сообщений. И ещё... — Илья замялся. — Что? — Я нашёл его старый блог. Он писал стихи. Там есть строки про «звёздочку на лопатке». Про «третий раз задуваешь свечу». Это он, Эль. Она смотрела на фото и чувствовала странную пустоту. Вот он. Человек, который сделал её жизнь адом последние два месяца. Который входил в её квартиру, пока она спала. Который снимал её. Который писал эти жуткие, слащавые, больные сообщения. — Что теперь? — Теперь идём в полицию с полным пакетом, — сказал Илья. — И надеемся, что они наконец-то сделают свою работу. Неделя 8: Задержание Полиция сработала на удивление быстро. То ли потому что Илья принёс готовое дело на блюдечке, то ли потому что Денис уже был на заметке — у него нашли целый архив фотографий разных девушек. Эльвас была не первой. Просто первой, кто не побоялся дойти до конца. Его взяли вечером, когда он возвращался с работы. При обыске нашли дрон, фотоаппарат, полароиды, кучу распечаток и... ключи. Несколько ключей. От разных дверей. Элин тоже. Когда ей позвонил оперативник и сказал, что всё кончено, она сидела на кухне у Ильи и пила чай. Рядом сидели Лёша, Саня и Данила, которые пришли «поддерживать морально». — Взяли, — сказал Илья, отключая телефон. — Взяли? — переспросила Эля. — Взяли. Сидит. Показания даёт. Говорит, что любил тебя. — Любил, — горько усмехнулась Эля. — Так любил, что я спать боялась. — Теперь не бойся. Повисла тишина. А потом все громко выдохнули со спокойстивем. Два месяца. Два месяца страха, слёз, бессонных ночей. Два месяца, которые она не прожила бы без этого человека рядом. — Спасибо, Илюша, — сказала она одними губами. — Не за что, — ответил он так же тихо. И в этом «не за что» было всё. И ночные дежурства, и купленные камеры, и раскладушка в его комнате, и расследование, и риск, и нервы. И то, что он просто был рядом. Всегда. — Ладно, — Эля поднялась и хлопнула в ладоши. — Я предлагаю это отметить. У меня дома есть текила, заказанная ещё с прошлого дня рождения. И лимоны. И соль. И главное — я теперь могу туда вернуться. — О, Элька, я тебя люблю! — заорал Лёша. — Я тоже тебя люблю, — улыбнулась она. — Всех вас. Она посмотрела на Илью. Он улыбнулся в ответ. Друзья. Самые близкие. Самые настоящие.

***

Ночью, когда все разошлись, Илья вышел на лестничную клетку подышать воздухом перед сном. Эля вышла следом. — Не спится? — Не спится, — призналась она. — Привыкла уже, что ты рядом. Странно будет засыпать одной. — Можешь остаться. Если хочешь. — Не знаю. Наверное, надо привыкать. Жизнь-то продолжается. — Продолжается, — согласился Илья. Они стояли молча, глядя в окно на ночной город. Где-то там, в камере, сидел Денис. А здесь, на лестничной клетке, стояли они — две соседа, два друга, два человека, которые прошли через ад и вышли из него вместе. — Илья, — тихо сказала Эля. — М? — Ты правда самый лучший друг, который у меня был. Он посмотрел на неё. В полумраке лестницы его глаза казались тёмными и очень серьёзными. — Ты тоже, Элька. Ты тоже. Она улыбнулась и пошла к себе. В свою квартиру, в свою кровать, в свою жизнь. Зная, что за стеной есть он. И что теперь всё будет хорошо.