///

Гермиона сидела за столом и пила свою первую за это утро чашку кофе. В кухне тихо играл магнитофон, а из-за двери было слышно, как мама моет посуду. Уже вторую неделю девушке приходилось жить у родителей, так как её квартиру затопили соседи. От скуки Грейнджер открыла газету, лежавшую на краю стола. Обычно она не читала газеты — не было времени, но сегодня у неё был законный выходной, и можно было позволить себе такую роскошь, как чтение мешанины из политических, медицинских и даже магловских новостей. Гермиону не привлекли ни новости о строительстве новой школы в центре Лондона, ни поиски серийного убийцы, разгуливавшего по Шотландии, ни даже тот факт, что новым директором Хогвартса стал профессор Снегг. В этом не было ничего удивительного — вполне логичная замена профессор Макгонагалл на время её отсутствия. Со вздохом перевернув ещё одну страницу, девушка уже была готова заснуть, когда вдруг что-то привлекло её внимание. В самом центре страницы была размещена калтограмма. У Гермионы враз вспотели ладони, и дело было вовсе не в горячем кофе — чашка уже давно опустела. Под калтограммой, на которой была запечатлена Беллатрикс Лестрейндж в наручниках, красовалась громкая подпись: «Беллатрикс Блэк восстала из мёртвых и разгуливает по улицам Лондона.» Гермиона почувствовала, как ледяной страх пронзил её сердце. На снимке Беллатрикс выглядела так же, как в её воспоминаниях — всклокоченные тёмные волосы, безумный взгляд, тонкие губы, растянутые в зловещей усмешке. Но эта фотография явно была сделана ещё во время её шестого курса в Хогвартсе, возможно, когда её только взяли под стражу. По телу гриффиндорки пробежала дрожь. «Какого чёрта?..» Руки сами сжали газетную страницу, сминая её. Сердце бешено заколотилось в груди. Это не могло быть правдой. Беллатрикс мертва. Она должна быть мертва! Гермиона резко вскочила из-за стола, чувствуя, как паника смешивается с яростью. Подбежав к раковине, она поставила туда пустую чашку, едва не уронив её. Быстро развернувшись, чмокнула маму в щёку — та удивлённо взглянула на дочь, но не успела ничего сказать. — Я ненадолго! — бросила Гермиона на ходу и, не теряя ни секунды, поспешила в свою комнату. Там она стремительно переоделась в более удобную одежду, сунула палочку в рукав мантии и схватила со стола коробочку с Летучим порохом. Шаг — и вот она уже перед камином. Глубокий вдох. Порывистый бросок зелёного порошка в пламя. — Министерство магии! Когда Гермиона пронеслась через зелёные вихри Флу-сети и вылетела в Министерство магии, её ботинки громко стукнули о мраморный пол. Не останавливаясь, она схватила со стойки одну из свежих газет «Ежедневного пророка» — точно такую же, какую минут пять назад сжала в дрожащих пальцах дома. В бешеном темпе девушка пересекала коридоры Министерства, лавируя между спешащими аврорами, чиновниками и писцами. В груди всё ещё колотилось сердце, а мысли путались от тревоги. Подбегая к массивным дверям кабинета министра магии, она замедлилась. Сделала глубокий вдох, провела рукой по волосам, стараясь пригладить выбившиеся пряди, и постаралась выглядеть как можно собраннее. Приоткрыв дверь, Гермиона заглянула внутрь. — Извините, министр, можно войти? — её голос звучал ровно, но внутри всё кипело. Кингсли Бруствер сидел за массивным дубовым столом, погружённый в документы. Он поднял голову, нахмурился и с едва заметным раздражением в голосе произнёс: — Гермиона? У тебя же сегодня выходной. — Да… Просто тут… — девушка быстро шагнула вперёд и протянула ему газету, открыв её на той самой странице. Кингсли взял газету, мельком взглянул на снимок Беллатрикс и тяжело вздохнул. — Я уже видел. — Он бросил газету на стол. — И?.. Гермиона сжала кулаки, придавая себе решительности. — Как по мне, это неправда, — он говорил медленно и четко, — Беллатрикс мертва. Прохожие могли легко спутать её с Андромедой Тонкс, у них схожие черты лица. Если кто-то видел женщину, похожую на неё, они просто вообразили себе больше, чем есть на самом деле. Гермиона стояла и пристально смотрела на Кингсли. «И это всё?..» Внутри всё кипело, но она пыталась сохранить самообладание. — Вы не примете никаких мер? — голос её был ровным, но в нём звучало напряжение. Кингсли спокойно сложил руки на столе и посмотрел на неё с лёгкой усталостью. — Почему не приму? Я уже принял меры. Он коротко кивнул в сторону стопки документов, намекая на то, что вопрос уже решается. Затем откинулся на спинку кресла и добавил с лёгким, но заметным раздражением: — Гермиона, иди домой и отдохни. Хотя бы один день не думай о работе. Девушка сжала зубы, но спорить не стала. Она развернулась и вышла, захлопнув за собой дверь кабинета. На улице было пасмурно, мелкий дождь моросил, стекая тонкими струйками по зонтикам прохожих. Гермиона шагала по тротуару, не обращая внимания на людей, которые спешили укрыться от влаги. Она всё ещё была взвинчена после разговора с Кингсли. Как можно просто отмахнуться от такого известия? Беллатрикс мертва, но даже сама мысль о том, что она могла бы вернуться, заставляла сердце сжиматься от страха. Чтобы отвлечься, девушка зашла в небольшой продуктовый магазин. Запах свежего хлеба и овощей немного её успокоил, и она медленно прогулялась между рядами, беря с полок то, что попадалось под руку. В этом было что-то обыденное, нормальное. Наконец, собрав всё необходимое, она отправилась домой, но мысли о Беллатрикс не выходили у неё из головы. Поднимаясь по лестнице к квартире родителей, Гермиона машинально достала из кармана ключ. Дождь усилился, капли барабанили по крыше подъезда. Она вставила ключ в замок и замерла. В квартире было слишком тихо. Телевизор не работал. Магнитофон тоже. Мама всегда включала музыку, когда готовила обед. Девушка почувствовала, как что-то холодное разливается по груди. Она толкнула дверь. Пакеты с продуктами выпали из рук, рассыпав содержимое по полу. В квартире царил хаос. Разбитая посуда, перевёрнутые стулья, разорванные шторы. На полу — капли крови, ведущие в кухню. Сердце билось в горле, дыхание сбилось, но ноги сами понесли её вперёд. Войдя в кухню, она ахнула. На полу лежали бездыханные тела родителей. Глаза расширились, мир вокруг словно закружился. Шум в ушах заглушил всё вокруг. На столе что-то лежало. Записка. И маховик времени. Трясущимися пальцами Гермиона схватила клочок бумаги. Почерк был неровным, словно написан в спешке, но она узнала его сразу. «Попробуй догони меня, грязнокровка.» Записка выпала из рук. В груди разлилось холодное, ледяное оцепенение. А затем, поверх страха, ужаса и боли, вспыхнула ярость. Чёртова Беллатрикс