Безразличие

17:24       Мужчина пятидесяти лет вышел из офиса с улыбкой на лице. На улице накрапывал дождь, формировавший тонкие ручейки, что стекали по асфальту в конец переулка. Федор достал из сумки компактный черный зонт и раскрыл его. Свет уличных фонарей освещал расстилающуюся перед ним дорогу.       Неделю назад он отпросился уйти в пятницу пораньше, так как свое пятидесятилетие ему хотелось отпраздновать на даче, куда он собирался поехать с женой и дочерью.       Он шел к метро в тишине, не пожелав вставить в уши беспроводные наушники. Вечерний город напевал ему собственную мелодию, состоящую из шума проезжающих машин, звука падающих на зонт капель, и редких фраз проходящих людей, что торопились домой. Шаг за шагом суета рабочей недели улетучивалась, оставляя на душе Федора лишь приятное умиротворение и покой. В его груди колыхалась листва, которую время от времени он старался утихомирить ладонью правой руки. Вглядываясь в лица прохожих, он размышлял:       «Мне пятьдесят лет? Кажется, это ошибка. Не может быть, что я прожил уже полвека. Я не верю… Вот только недавно ведь мне было всего двадцать, я только вернулся из армии и устроился на первую серьезную работу. Через пять лет повстречал Анюту, женился на ней через три года, и у нас родилась дочка. Ну как могло пройти уже столько времени? Куда оно утекло?»       На встречу к нему шла девушка с дочкой под руку. На вид ей было лет тридцать, а ребенку от силы – семь-восемь.       «И Алисе уже сколько? Тут уж посчитать нужно: она родилась, когда мне было тридцать два года, а значит, что ей уже… восемнадцать. Уму непостижимо… Какой же я старый». 17:34       Федор закрыл зонт, отряхнул его от капель, и спустился в метро. Вместе с ним плотной кучкой шли другие люди. Вечерами московское метро напоминало крупную артерию, по которой стремительным потоком крови лились толпы людей. Мужчина все чаще прикладывал руку к груди, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Он списывал это на волнение от предстоящего празднования юбилея.       Из кармана джинсов он достал наушники и надел их, включив песню группы «Кино». Ее фанатом он был еще с детства и все эти годы нес любовь к Цою. Музыка успокаивала его и заглушала шум поездов. Федору хотелось оказаться дома как можно скорее, а потому у него возникло сожаление, что никто в мире еще не удосужился изобрести телепорт, ну или же скоростные поезда под землей.       Ему предстояло проехать долгий час, и тогда он окажется дома, поднимется на лифте на этаж, подойдет к двери, нажав на дверной звонок. Жена откроет дверь, и он поцелует ее в губы. Он уже представлял, что скажет первым делом:       — Ну, родная, встречай старика.       Усмехнувшись, она ответит:       — Тьфу тебя, какой ты старик.       Из дальней комнаты прозвучит:       — Привет, па-а-па, с днем рождения!       И он смиренно подождет, пока дочь подойдет к нему вплотную, а затем обнимет ее, подняв в воздух.       По его лицу пробежала улыбка. Глаза искрились от осознания, что он счастлив. Руки легонько дрожали от нетерпения. 17:36       Федор зашел в раскрывшиеся двери поезда. Протискиваясь среди стоящих плечом к плечу людей, он приметил свободное местечко сбоку от крайнего сидения. На нем сидел парень шестнадцати лет. Завидя Федора, он привстал, чтобы уступить ему место.       — Что вы, молодой человек, сидите-сидите, — проговорил мужчина.       — Да мне нетрудно постоять, садитесь. Вы, наверное, устали.       — Что, так плохо выгляжу? — спросил Федор, деланно усмехнувшись.       Парнишка показал рукой на сидение, отошел в другую сторону вагона и облокотился на металлический поручень, уткнувшись в телефон. Федор сел.       На его лице нарисовалась печальная гримаса. Всю свою жизнь он ненавидел свою отталкивающую внешность. Еще с детства он начал замечать, как люди впериваются в него взглядами. У него были настолько острые скулы, что казалось природа напрочь обделила его щеками; его поникший нос смотрел в левую сторону; один глаз был сильно выше другого, и оба подчеркивались густыми кустами, что обычно называют бровями. С возрастом его неприязнь к себе возросла и усугубилась активным выпадением волос; оставшиеся же волоски стремительно седели. Ему и сейчас показалось, что парню просто захотелось сбежать от старого урода, а не проявить вежливость.       Федор потряс головой, чтобы отмахнуться от мрачных мыслей. Он достал телефон и написал в чат семьи: «Приеду через час, будьте готовы сразу же выезжать». Какое-то время он еще пошерстил новостные телеграм каналы, а затем прикрыл глаза.               17:55              Острая боль заставила его выйти из дрема. Он резко схватился за сердце и сжал грудь в кулак. По правому плечу расползалось жжение. Федор скривил лицо в агонии, и его выразительные брови словно припали к верхним векам. Нижняя челюсть начала покалывать, будто бы тысячный рой ос застрял в ней и стремился вырваться наружу. Никто вокруг не замечал, как ему становится плохо. Все были погружены в свои телефоны, в которых они топили взгляды после долгого рабочего дня. Тело Федора покачивалось вперед-назад. Его рот приоткрылся в попытке захватить как можно больше воздуха. Он начинал задыхаться.       «Что происходит? Почему мне так больно? Неужели это оно? Неужели я умру именно так, в свое пятидесятилетие, в вагоне метро? Но меня же ждут, мы же должны поехать на дачу. Нет, этого не может быть… Я не могу так умереть, не сейчас. Мммм, как давит. Надо… надо позвать на помощь»       Федор попытался вымолвить хоть слово, но его будто парализовало. Он начал мычать вслух, пробовал сказать хоть что-нибудь, но шум поезда заглушал его тщетные попытки обратить на себя внимание пассажиров. Его тело наклонилось вправо и прилегло на плечо женщины. Та покосилась на него и сдвинулась еще правее, отчего голова Федора упала к ней на колени.       — Мужчина, что вы творите? — раздраженно спросила она.       Она оглядела его с ног до головы. На нем была надета неопрятного вида коричневая куртка и грязноватые джинсы. Брезгливым движением руки она приподняла Федора и приложила его к металлическому поручню. Он все еще держался за грудь.       «Помогите мне… Я умоляю вас.. Я.. не.. хочу.. умирать»       Болевые спазмы темпом секундной стрелки проносились по его сердцу. Неосознанно он сделал над собой усилие и вновь повалился на женщину в надежде, что она поймет, что ему нужна помощь. Та вскочила с сидения и прокричала:       — Извращенец, пьяница!       Вдруг один бравый мужчина привстал со своего места. Он окинул Федора быстрым взглядом и сказал:       — Слышь, мужик, тебе что, жить надоело? Ты че к женщине пристаешь?       Федор молчал. Его слабо приоткрытые глаза смотрели в ноги сидящих напротив людей.       — Эй, я с тобой разговариваю, пьянь!       Он схватил Федора обеими руками и приложил его обратно к металлическому поручню.       — Сиди тут, и только попробуй еще кого-нибудь тронуть, — проговорил он с неким апломбом. Товарищи пассажиры, можете не переживать за свою безопасность: этот алкаш и с места не сдвинется, а уж если и осмелеет, то я ему задам по полной. Ты меня понял? — вновь обратился он к Федору, закрывшему глаза.       Тот вновь не ответил. Хватка на груди начинала ослабевать, а лицо принимало расслабленное выражение.       — Ай ладно, че с такими как ты разговаривать: напьются в стельку, а потом мешают жить нам, обычным людям.       — Да-да! Может он вообще наркоман, вы посмотрите как он выглядит, — подхватила девушка, стоявшая у дверей.       — Не обращайте на него внимания. Доедет до депо, и там уже с ним разберутся, — добавил пожилой мужчина.       Пассажиры неодобрительно покивали своими головами и, посмотрев на Федора с явным пренебрежением, вернулись к телефонам.       Тем временем Анюта и Алиса копошились в квартире. Мама и дочка стояли на кухне и смотрели в открытый холодильник.       — Мам, да мы же обожремся там, зачем ты столько наготовила? — спросила Алиса посмеявшись.       — Не надо тут, у твоего отца юбилей, а значит нам нужен самый большой праздничный стол: чтоб на нем была и икра, и салаты, и мясо, много мяса.       Ой, боже! — вскрикнула мама.       — Что случилось?       — Торт-то мы забыли купить! И свечки тоже! Надо срочно бежать в магазин!       — Бли-и-и-н, точно! — воскликнула Алиса, прибив ладонь ко лбу, — Не переживай, я сбегаю мигом.       — Давай-давай, папа уже наверняка подъезжает.       Алиса побежала в комнату, быстро оделась, и вылетела из квартиры. На ее макушку падали легкие капли дождя. Магазин располагался всего в пяти минутах ходьбы, но девочке казалось, что нельзя было терять ни минуты, а потому она перешла на бег. Попадающиеся на ее пути лужи она перепрыгивала, мило посмеиваясь.       Резким движением руки она открыла двери магазина.       «Так-так-так, где он? Черт, как здесь много людей! Я же не успею. Ладно, может очередь рассосется, пока я буду выбирать торт. Хотя и на это у меня нет времени. Здесь овощи, тут мясо, хлеб. Да где же торт-то? Ах, вот они!»       Глаза Алисы молнией пролетали по названиям тортов. Она искала «Птичье молоко» — любимый торт отца. Вскоре взгляд упал именно на него. Девочка схватила угощение.       «Отлично, торт есть. Теперь свечки… Где же они? Нашла! Как удобно, что они тут же»       Алиса пошла на кассу, держа в руках торт и три упаковки свечек по 20 штук в каждой. Тут же она увидела, что очередь все еще не рассосалась.       «Да боже, че все такие долгие. Сколько тут людей вообще? Раз, два, три, четыре, пять… Нет, я не успею!»       Она положила торт и свечки на ближайший прилавок и запустила руку в карманы.       «Может у меня есть наличка? Кину просто деньги на кассу и уйду. В этом же ничего такого нет: товар оплатила — оплатила. Ну и все, проблем никаких не должно быть».       Найдя тысячу рублей в правом кармане куртки, она взвизгнула от счастья. Она быстро прошла мимо всех людей, позвала кассира и сказала:       — У меня нет времени, чтобы стоять тут, поэтому держите тысячу за торт и эти свечки. Сдачу оставьте себе.       Не дожидаясь ответа, Алиса рванула из магазина в сторону дома.               18:15              Бездыханное тело Федора находилось на крайнем сидении. Его руки наконец перестали держать грудь. В наушниках проигрывались песни любимой группы «Кино». Остальные пассажиры смотрели в телефоны, спали, рассматривали спутников поездки. Иногда их взгляды ложились на Федора, но быстро перекидывались на других людей.               18:50              Поезд вез тело в депо. В вагоне никого, кроме него, уже не было. Свет внутри был выключен. Вокруг царствовала тишина, разрезаемая лишь безжизненным «тудух-тудух, тудух-тудух».       Аня и Алиса уже сидели в прихожей. Мама девочки пролистывала новостную ленту в телефоне. Алиса сказала:       — А папа-то задерживается, ахах. А на нас кричит всегда, когда мы опаздываем...       — Да ладно, он уже скоро должен подойти.       — Вообще странно, что он опаздывает, да еще и на 20 минут. Может напишешь ему?       — Да я писала уже, но он не отвечает. Скорее всего телефон разрядился.       Алиса смотрела на маму прищурившись. В ее груди из стороны в сторону покачивалась листва. Она начала ходить по коридору взад-вперед, скрестив руки.       «А что если… Нет, не надо. Он просто задерживается: может поезд встал в тоннеле. Но он же правда всегда приходит вовремя…»       Алиса зашагала в темную комнату и подошла к окну. Она смотрела как люди сновали по улице. Дождь к тому времени усилился, а потому некоторые начинали бежать, прикрывая голову сумками.       «Блин, я уже запарилась в этой одежде ждать. Да где же он?»       Из коридора послышался голос мамы:       — Хм, его нет уже 30 минут. Я попыталась сейчас ему позвонить, но он не берет трубку. Ну, телефон разрядился, а сам наверняка зашел купить еще что-то.       — Наверное, — ответила блекло Алиса.       «А ведь… так оно и бывает. Это происходит, когда меньше всего ожидаешь… В обычную пятницу. Хотя, она же не обычная: у него юбилей. Он не мог, не мог! Все будет хорошо, и он придет уже очень скоро»               18:55              Поезд подъехал к конечной станции. Двери вагона, в котором находилось тело, открылись. Сотрудник метрополитена зашел в него и увидел Федора.       — Мужчина, просыпайтесь. Вы же знаете, что не можете тут находиться? Вам придется заплатить штраф.       Ответа не было.       — Мужчи-и-на! Конечная, на выход!       Он подошел к нему вплотную и начал трясти. Тот не просыпался.       — Ох, нет…       Приложил пальцы к запястью, затем раскрыл куртку и вгляделся в движение грудной клетки.       — Ясно… Да почему именно я? Поехал домой называется…       Вскоре к вагону подоспела служба спасения. Федора вытащили на платформу, положили на скамейку и объявили:       — Он умер.               19:23              Анюта и Алиса сняли с себя верхнюю одежду. В воздухе витала тревога.       — Что-то мне уже не нравится все это. Где наш папа? — произнесла мама.       — Мам… мне страшно…       — Алиса, все должно быть хорошо…       Девушка достала телефон и открыла телеграм, начав заходить во все новостные каналы. В одном она увидела пост:       “Мужчина пятидесяти лет скончался в вагоне метро. Тело обнаружил сотрудник метрополитена в депо. По предварительным данным, произошла остановка сердца.”       Алиса вскричала и выронила телефон из рук.