⠀ ⠀ ⠀

             Однажды Мэйбл проснется, а его рядом не будет.       Она знает, что ещё долго, но это неизбежно.       Мэйбл понимала, на что подписывалась, когда начинала отношения с бессмертным демоном.       В детстве, смотря вторую часть «Сумерек», она всегда хмурилась, не понимая волнений юной и прекрасной Беллы.              Сейчас Мэйбл только двадцать три, а она уже чувствует себя старухой. Вырывает редкие седые волоски и подмечает каждую морщинку на пока еще гладком и красивом лице.       Биллу лет больше, чем их Вселенной, но больше двадцати ему никто не дает. Когда они пять лет назад начинали свои отношения, она за счет пухлых щек, маленького роста, худого телосложения и ярких свитеров выглядела даже младше; сейчас все воспринимают их за одногодок, и Мэйбл знает, к чему это ведет дальше.       Он останется таким же: юным, красивым, холодным, как выточенный из мрамора идол. А она — нет.       Она моложе не становится, а вокруг вовсю вьются юные девчонки. Они ведутся на смазливую внешность и харизму, игнорируя все его «странности» и порой уж очень пугающие фразочки, громко хохоча над откровенно жуткими шутками и кокетливо стреляя глазками.       Мэйбл на них злится, но не осуждает.       Мэйбл не особенная.       Мэйбл - одна из.       Билл бесстыдно флиртует с каждой второй, оставляет свой номер телефона и каждый раз пахнет чужими духами.       Билл читает ей стихи, говорит красивые комплименты и разбрасывается словами о любви направо и налево.       У него нет типажа: он заглядывается на тонкие ноги и пышную грудь. Оборачивается на рыжую и кудрявую, накручивает на указательный палец белоснежные пряди. С восторгом заглядывает в голубые глаза и сочиняет дифирамбы карим.       Он так же не имеет предпочтений в характере. Кусает за шею распутную, заставляет краснеть скромную, сводит с ума неприступную и ставит на колени святую.       Мэйбл не может его винить, но посудой время от времени всё же бросается. Кричит, руками махает и плачет навзрыд.       Билл, раздраженно закатив глаза, напоминает, что это она своим упрямством затянула его в эти «отношения». Это слово сочится от него ядом, и у неё каждый раз что-то ломается внутри.       Она выстроила рамки и границы, но он никогда их не признавал. Ничего ей не обещал.       Мэйбл любила и хотела этого в ответ, даже когда ей в очень грубой форме сказали: «Так не будет, милочка».       Она всё равно надеялась, что сможет: влюбит, перестроит, поменяет, заслужит. Ей казалось, что стоит только захотеть - и он изменится. Увидит в ней нечто, чего не находил в тысячах других.       Билл рамки не любит, границы не соблюдает и по чужим правилам никогда не живет.       Он хоть и похож на злодея из книг: незаконно притягателен и красив, называет оригинальным прозвищем, в душу пронзающе смотрит, целует так, что душа в пятки уходит, и обещает подарить весь мир, но всё же им не является.       Билл не влюблен, не считает её идеальной — да, красивой, милой и даже сексуальной, но не единственной.       Он спасает её от неприятностей, дерется за неё, целует в макушку, когда страшно, но если что-то будет угрожать ему, и глазом не моргнет - толкнет её в пропасть.       Билл не хочет видеть её старость, не хочет проживать с ней до [её] конца и дарить бессмертие. Может, но не хочет.       В его вечности Мэйбл ему не нужна. Хоть обещания провести её вместе так легко слетают с его уст, но она не позволяет себе слишком ими очароваться. Потому что знает: Билл Сайфер лжет 98% времени, не выполняет сделки и никогда не сдерживает обещаний.       Поэтому она знает, что однажды проснется, а его не будет рядом.       Он, исчезнув, не оставит после себя ничего, кроме воспоминаний и разбитого сердца.       Билл забудет о ней как минимум через несколько дней, максимум - она останется на подкорке разума на парочку столетий.       Мэйбл знает, что будет больно, а еще, что встретит кого-то получше. Билл сам сказал, что у неё будет дом с белым забором, собственный сад, муж и двое сыновей.       Демон разума предсказывает будущее и за пару баксов готов поведать его каждому желающему.       Это он сказал ей, что она влюбится в него. В то самое лето, когда они с братом приехали навестить дядю, а на пороге их встретил этот самодовольный черт.       Мэйбл боялась, избегала его и пряталась, а он как-то абсолютно повседневно выдал это и посоветовал что-то изменить. Подмигнул и издевательски послал воздушный поцелуй.       Мэйбл так и планировала.       Честно.       А потом сама не заметила, как стала ресничками хлопать, одеваться понаряднее, еду ему готовить и вместе под руку в бары ходить.       Билл останавливал её, когда она пьяная к нему целоваться полезла, но сдался, когда она не очень культурно попросила его промолчать. Мэйбл, чувствуя его руки на собственной талии, а губы на шее, [непонятно с чего вдруг] посчитала себя победительницей, хотя и знала, что она у него такая не одна.       Когда она призналась ему в любви, он назвал её дурой и сказал, что очень разочарован.       Ей так больно, как тогда ещё никогда не было.       Так что Мэйбл знает, что однажды проснется, а его рядом не будет.       Но сегодня он еще здесь.       Сидит у окна, небрежно развалившись в кресле, крутит в пальцах зажигалку.       Свет раннего солнца падает на его идеально юное лицо, высвечивая аристократические черты. Он смотрит на неё с ленивым интересом, но в его взгляде нет и доли того, чего бы ей хотелось.       Мэйбл долго молчит, наблюдая, как он закуривает сигарету, и хмурится от едкого запаха дыма. Сколько бы ни просила не курить, всегда была проигнорирована.       Она знает, что это может быть последний раз.       Завтра его может здесь не быть. Или через месяц. Или через год, два, а может, три. Но этот день абсолютно точно когда-то да настанет.