Или друг на ужин?

*** — эй, человек.       Ты в ужасе замираешь на месте, услышав его голос: низкий, похожий на рык. — не боись, — скелета позабавила твоя реакция, он улыбается шире, чем обычно, стоит к нему повернуться и посмотреть в лицо. Ты не видишь топора поблизости, но всë равно напрягаешься, зная практически: от него не приходится ждать ничего хорошего. Ты умирала около восьми раз только из-за него и забыть это трудно. Он, почему-то в этом ты уверена, тоже помнит. — я просто хочу поговорить, — настроение предсказуемо-непредсказуемо (тебя саму это удивляет) меняется как по щелчку, теперь раздражение, граничащее с угрозой, сменило дружелюбный тон. — вы, людишки, все такие подозрительные? — ворчит скелет, пряча руки в карманы поношенной куртки. Ты следишь за ним, зная, что это бессмысленно. Если он захочет, то убьёт тебя, только подумав об этом. — я серьёзно, человек, — огромный кроваво-красный зрачок неприязненно смотрит на тебя исподлобья. Словно ты чем-то обидела его и теперь должна просить прощения. Ну уж нетушки. *Ты спрашиваешь Санса, о чëм он хотел поговорить* — о, ничего такого, — опять дружелюбие, почти мурчащее, как у кошки. Большой и смертельно опасной кошки, дополняешь ты про себя это сравнение. — просто беседа со старым приятелем где-нибудь подальше от Сноудина, — вечная улыбка скелета, с вдавленными в череп уголками рта, меняется на загадочную усмешку. Ты не понимаешь, что это, издёвка или угроза, и тебя это тревожит. — ты у нас задержалась, пора остальное Подземелье увидеть, — скелет приближается к тебе, не вынимая рук. Странная улыбка никуда не девается.       Ты делаешь неосознанный шаг назад.       Непростительная ошибка. Скелету это не понравилось.       Красный зрачок сужается до пульсирующей точки, и ты чувствуешь, как твоё тело, словно подхваченное пинцетом, протыкают изогнутые кости насквозь. Ты кричишь от чудовищной боли, парализованная ею. Скелет фыркает, встав неподалёку от твоего корчащегося тела, презрительное: — а люди то ещё дерьмо, м-да.       Душа трескается ровно посередине, и ты умираешь в муках какие-то ничтожные для Санса мгновения.       Ты возвращаешься, пытаясь отдышаться. Страх и фантом боли заставляют сердце бешено стучать, и ты не можешь унять приступ начавшейся панической атаки целую минуту. Когда ты наконец можешь спокойно дышать, то слишком поздно слышишь скрип снега и низкий рокочущий голос: — эй, человек.       Тебе страшно до трясущихся поджилок и скелет, разумеется, это видит. Он наклоняет по-волчьи голову к плечу, смотрит на тебя с лёгким удивлением. — эй, да что с тобой такое? — спрашивает он. Без злости, скорее недоумевая, почему ты так боишься. Тебя пробирает на истерический смех от этой мысли: неужели он не догадывается, почему тебе страшно? Или это всё игра? Ты не знаешь, что из этого хуже. — мать твою, — ругается он, без запала, точно ему самому игры в кошки-мышки, с топорами и отрубленными конечностями, смертельно надоели, — я просто хочу поговорить, какого чëрта, мелочь? — утробный рык, полный угрозы жестокой расправы.       Ты заставляешь себя стоять на месте, не срываясь в паническое бегство, хотя дрожишь точно собачонка на морозе. Санс подмечает это сходство ехидным комментарием, который ты пропускаешь мимо ушей, слишком напряжённая в ожидании новой смерти, чтобы обращать внимание на колкости. Санс, поняв это, вздыхает, закатив единственный глаз. — у тебя паршиво с чувством юмора, мелочь, — говорит он и зачем-то обхватывает одной рукой правую, сжав её. Ты отлично помнишь, как он отрубил твою правую руку, чтобы сделать из неё «хэнд-дог». Невольно тянешься проверить, на месте ли она, но тебя останавливает голос скелета, звучащий устало и раздражённо: — а знаешь, что? нахер это. я не нанимался в няньки человеческому дитя, — и, бросив последний взгляд кроваво-красного глаза, он резко разворачивается и уходит туда, откуда пришёл, по тем же следам.       Ты остаёшься в одиночестве и недоумении. Но, подождав немного, решаешься перевести дух. Да, ты одна, но лучше так, чем и дальше находиться в обществе этого ненормального скелета.       Какое-то движение, точно внезапно подувший ветерок, которого в Подземелье просто не может быть, заставляет тебя вздрогнуть и спешно обернуться. Скелет стоит, ухмыляясь, прямо у тебя за спиной. Ну конечно, думаешь ты. Опять его игра. — а ты мне поверила, а? — издевается он. Ты не успеваешь осознать, что именно происходит, когда лезвие из неоткуда появившегося топора врезается тебе в шею, начисто срубив голову.       Юбилейная, десятая, смерть от его руки. Теперь, как тебе кажется, кое-что прояснилось: скелет не просто хочет убить тебя. Ты здесь, в его игре, неважна и не особо ему нужна, нет, дело в том, что ты человек. А он будто мстит через тебя кому-то другому, до кого не может добраться сам.       Удивительно, как много всего может передумать отсечённая от тела голова. Может, это и не твои мысли были, кто ж разберёт? В этом чёртовом Подземелье все психи, а ты здесь достаточно давно, чтобы заразиться их безумием.       Ты во второй раз возвращаешься на лесную поляну, где пряталась от обезумевших собак в доспехах. У тебя уже нет сил бояться, убегать и как-то ещё сопротивляться. Тебе становится смешно от мысли, что по-настоящему опасаться нужно только одного монстра. Двух, если учитывать королеву. — надо же, ты снова здесь, — Санс, оказывается, стоял и наблюдал за тобой, опëршись лопатками о ствол особенно крупного дерева. Как ты могла его не заметить? И почему сейчас он говорит иначе? Ты помнишь предыдущие возвращения: всегда повторялись одни и те же реплики, совершались одинаковые действия, как в игре, и о том, что было раньше, помнили вы с Флауи, но цветка поблизости нет, а откуда скелет знает о манипуляциях со временем, ты не имеешь ни малейшего представления. — что, удивлена, мелкая? — скелет отталкивается от ствола, в два шага оказавшись перед тобой, несколько ничтожных сантиметров разделяют вас. Ты помнишь, что говорил тебе Флауи: «не подходи к нему слишком близко». Но также помнишь, чем закончилась твоя предыдущая попытка отстраниться.       Неожиданное смирение, с мыслью «будь что будет», охватывает тебя, и ты остаёшься стоять на месте, глядя на скелета снизу-вверх. Он не кажется таким уж высоким, скорее… Большим. Вот у кого кость по-настоящему широкая. Удивительно, как нечто настолько громоздкое может передвигаться абсолютно бесшумно. — я давно тебя подозреваю, — доверительно делится скелет. Он не моргая пилит тебя взглядом и лучше это, чем оказаться под реальной пилой. Ты отчего-то уверена, что она у него есть. — кто-то нечестно играет, а? использует сраные читы? — вопрос это или утверждение, в сущности, нет никакого смысла. Ты прямо чувствуешь, как скелет пышет ненавистью, каждое слово звучит точно удар молота по наковальне, или, в вашем случае, топором по чьей-то части тела.       Ты не понимаешь, за что он так с тобой. — грязный читер, — цедит Санс и резко хватает тебя за руку, правую, поднимая на свой уровень. Ты невольно съëживаешься. Даже приняв неизбежную и мучительную кончину, ты не можешь перестать бояться. Страх позволяет тебе жить.       Но, моментами кажется, что лучше было умереть ещё в Руинах. Или после первой же головоломки. — знаешь, что меня по-настоящему бесит? — спрашивает Санс и судя по тому, как сузился его зрачок, он взбешён не на шутку. Оказывается, ты неплохо научилась различать палитру его эмоций, почти все из которых — негативные. — когда людишки, вроде тебя, считают, что могут творить что угодно. предавать нас, обманывать нас, убивать нас. а потом словно ничего не было, — он приближает своё лицо к твоему, красная точка, пульсирующая в провале глазницы словно бьющееся сердце, ввинчивается тебе в череп, вскрывает его, вынимает мозг и с особым удовольствием сдавливает, превращая в кашу.       Он сейчас обращается не к тебе. Ты в этом уверена. *Ты умоляешь Санса остановиться* — м? ты говоришь мне «остановиться»? — повторяет он издевательским тоном, словно не расслышал. Ты почти плачешь от усталости и отчаяния. Ну и зачем ты упала в это место? Ты не помнишь и это вгоняет тебя в депрессию, не оставляя шанса держать себя в руках. Ты тихонечко всхлипываешь, повесив голову. Ты сдерживалась как могла всё это время, несмотря на боль, страх и унижения, ты держалась. Но теперь тебя держат, сдавив, за руку, а ты уже не можешь. Ни-че-го не можешь.       Скелет неожиданно отпускает тебя. Не швыряет в снег, как стоило бы ожидать от него. Нет, он спокойно опускает тебя вниз, разжав капканью хватку. — прости, малая, — он тихо и невесело смеётся. — что-то я не в своём теле. в такие моменты не помешает как следует пораскинуть мозгами, — и он стучит заострённым на подобие когтя пальцем по краю дыры в черепе. Твой всхлип отчаяния превращается в задушенный смех, истерический, но всë же смех. Это правда забавно, ты не сошла с ума.       Скелет улыбается, глядя, как ты вытираешь слëзы и не можешь остановиться, продолжая хихикать. Теперь его улыбка выглядит довольной, а не безумной. — сто лет никто не смеялся над моими каламбурами про скелетов, — произносит Санс с каким-то непонятным тебе удовлетворением и продолжает спокойно стоять, не предпринимая новой попытки схватить тебя и убить. Ты не без труда поднимаешься, отряхивая платье от снега. Похоже, что у тебя окончательно сдали нервы, но это не кажется чем-то настолько ужасным. В конце концов, ты многое пережила, умирая целых десять раз от рук одного и того же монстра. В определённом смысле, ты знаешь его лучше кого бы то ни было здесь. *Ты спрашиваешь Санса, злится ли он на тебя*       Скелет усмехается. Глаз теперь нормальной формы, то есть, ненормально огромный, заполнивший всю глазницу. — в определённом смысле, да. я терпеть не могу нечестной игры, человек. но ты заставляешь Папса выглядеть счастливым, так что, — он не заканчивает мысль, просто пожав плечами. Щëлк переключателем, настроение опять изменилось. Если бы ты начала считать, сколько раз скелет переходит грань, то наверняка сбилась со счëта. Снова спрятав руки в карманы, он выглядит расслабленным и спокойным. — как насчёт ужина со старым другом, человек? — неожиданно предлагает он. Ты настораживаешься: нет ли здесь подвоха? Какой ответ правильный? Он убьёт тебя, вспомнив, как злился мгновение назад? Ужин с другом или друг на ужин? *Ты спрашиваешь Санса, где вы поужинаете* — в отеле Хотлэнда, конечно, — скелет подмигивает тебе. — видишь ли, наша королева — обыкновенная рыбëха, и не может выдержать температуры выше шестидесяти градусов по Цельсию. так что туда она не сунется. а мы мирно потолкуем о делах, — наконец-то он объясняет тебе, что имел ввиду в самом начале под «беседой». Ты рада и такой мелочи. — ты многое не знаешь об этом месте, дитя, — загадочно говорит Санс, задумчиво улыбаясь чему-то своему. — кое-что нуждается в пояснении. раз уж ты здесь. *Ты благодаришь Санса*       Он закатывает глаз, но не раздражённо. Фыркает. — не за что пока, мелочь, — осаждает он твой порыв благодарности. Внезапный даже для тебя, если честно. — я по-прежнему пиздец как голоден, — вот это уже похоже на угрозу, одну из тех, что ты успела выслушать от него в разнообразных вариантах. Ты невольно сжимаешься, ожидая удара топором, кости или ещё чего-нибудь смертельного.       Но скелет просто стоит и таращится на тебя, с нечитаемым выражением на черепе. Вы слышите пронзительный вой неподалёку. Оба вздрагиваете. Санс нервно осматривает поляну. Ты боишься представить, что может заставить нервничать кого-то вроде него. — пойдём-ка скорее, — резко бросает он и стремительно уходит, не оборачиваясь. На этот раз ты решаешься пойти за ним.