* * *

Разглаживая складки насыщенной фиолетовой ткани юбки, Кира как не старалась не могла вникнуть во всю суть текущей деловой встречи. Биржи, акции, проценты… каких только непонятных терминов прозвучало во время одного ужина и сколько из них так и остались недопонятыми. В очередной раз осматривая присутвующих, она вновь и вновь останавливала взгляд на братьях. Ярослав — старший — выглядел как и всегда непроницаемым, а для родителей очень даже серьёзным. Ещё бы наследник, которому не может вскружить голову ни одна даже самая прекрасная, во всех смыслах этого слова, девушка. А Виктор — брат-двойняшка — и не думал скрывать скуку на своём лице. Ему, как и самой Кире, надоедало сидеть в незнакомой компании. Зато Андрей Эдуардович и Татьяна Константиновна находились в восхищении и восторге. Небрежно сдув с лица непослушную прядку, Сменкина скучающе уставилась в окно. Телефоны у них изъяли ещё перед отъездом на встречу, чтобы «не отвлекались на постороннее», поэтому занять себя можно было лишь этим. Послышались приглушённые, короткие удары по стеклу, словно барабанили лишь одним пальцем и предельно осторожно. Никто не шелохнулся, отчего девушка решила, что ей просто показалось. Стук повторился. И Кира завертела головой надеясь заметить кого-то или что-то издающее этот звук. Прикрыв рот ладонями, задержала внутри радостный вскрик. Карие глаза счастливо заблестели, а улыбка уже и не хотела покидать девечье лицо. Парень, стоявший у самого дальнего окна, махнул ей рукой, не прекращая улыбаться. Каштановые волосы растрепал ветер, а зелёные глаза источали искреннюю любовь. — Куда ты? — протянул Сменкин-старший, замечая, как дочь быстро и несколько резко поднялась с места, — Ужин ещё не окончен. — Мне необходимо отойти, — едва выдовив из себя эти три слова, девушка извинилась и пошла к выходу из зала. Она старалась держатся до самого конца: прямая спина, приподнятый подбородок и неторопливые шаги — все внешние признаки, что выдавали высокое положение. Но как только закрылась дверь и надоедливая мелодия стихла, та спокойно и расслаблено выдохнула. Мир погрузился в темноту, как только на лицо опустились холодные ладони. Большие, мозолистые и едва касающиеся её кожи. Даже не услышав ничего из сказанного подошедшим, Кира отстранила от себя руки и обернулась. — У меня только один вопрос, — голос звучал размеренно, и не скрывая радости, — Как ты оказался здесь? Мещеряков неловко улыбнулся и, потирая затылок, произнёс: — Через чёрный ход. Не мог же я пройти мимо окон прямо к парадному входу. Заметили бы. — А это ещё ты на меня ворчишь, что на месте не сидится, — хмыкнула Сменкина, складывая руки на груди. От неосторожного движения фиолетовая прядка, искусно закрученная в лёгкую волну, упала на глаза, снова. Усмехнувшись, Артём аккуратно, с особой заботой заправил волосы за ухо. — Позволите украсть вас? — Позволяю. *** — Сыграй ещё, — попросила девушка, легонько потрясывая парня за плечо и выбивая из него (парня) весёлый смех. Глядя на неё, хотелось бесконечно улыбаться, особенно когда она находится в таком восторге, — Ну, пожалуйста, — карие глаза по-детски, искренне искрились. Взявшись за гитару поудобнее, Мещеряков секундно задумался. Хотелось удивить возлюбленную и не хотелось её разочаровывать. Ей нравилась его игра, а ему нравилась она. Пальцы бегло пробежали по струнам, оставляя продолжительному звону звучать в ушах. Губы вначале бесшумно зашевелились, а затем послышалось мягкое, мелодичное пение. Кира стала покачиваться в такт, прикрыв глаза, чтобы более остро ощутить момент. Музыка влекла и погружала в воспоминания. В голове всплыл момент, как Эмма — её подруга и однокурссница — познакомила её с двумя парнями, которые стали особо значимой частью её жизни. Филипп Черных — её лучший друг и Артём Мещеряков — двоюродный брат Эммы и любовь Киры. Сменкина тогда едва не отправила Мещерякова в больницу, когда резко открыла входную дверь. Она улыбнулась. Заметив, как её губы вытянулись в улыбке, Арт расслабился. Напряжение, что окутывало его ещё в начале дня испарилось и отдало место спокойствию. — Как тебе? — по привычке спросил он в завершении. Кира нехотя открыла глаза и несколько раз хорошенько проморгалась. Улыбка всё ещё была на её лице. — Это было сказочно. — Выходит, ты не жалеешь, что тебя украли? — коротко посмеялся Мещеряков, убирая гитару на место и возвращаясь к возлюбленной. — Ещё спрашиваешь. Конечно не жалею! — громко хмыкнула девушка, — И как ты только мог подумать иначе? — схватив подушку с ближайшего к себе кресла, она ударила его по спине. — Ай! — вскрик получился наиграным и явно не правдоподобным, — Во-первых, вдруг тебе резко стали нравиться такие вечера, а во-вторых, хватит бить меня. Та широко улыбнулась, обнажив ряд белых зубов. Замахнувшись ещё раз, Кира ударила Артёма точно по голове, прямо по копне непослушных каштановых волос. Его растерянное выражение лица было не с чем сравнить. — Твои эмоции слишком ценны, чтобы прекратить это делать, — прокомментировала она, вновь заводят подушку назад. Арт потянулся следом, надеясь выхвать «оружие» из её рук, но по неосторожности уронил их обоих. Вскрик неожиданности и приглушённый скрип мебели. Девушка с шоком смотрела на возлюбленного, нависшего над ней, всё ещё сжимая край подушки в руках. Хоть они и встречаются неловкость подобных положений настигает её периодично, почти постоянно. — Теперь моя очередь улыбаться? — усмехнулся парень, мучительно медленно опускаясь к её лицу. Раздалась тихая мелодия, оповещающая о новом сообщении. Это повторилось несколько раз, пока любопытство не взяло над Сменкиной вверх. Оттолкнув Мещерякова с помощью подушки, девушка встала и подошла к прикроватной тумбе, с которой и исходил звон. Телефон парня разрывали сообщения. Vic: — Кира с тобой? Yar: — Предай, что родители рвут и мечут. Ничего хорошего её не ждёт. — Что такое? — поинтересовался Артём, заметив, как положительные эмоции мгновенно покинули её. — Мне конец. *** Смотря на разгневаных родителей, Кира всё отчаянно возвращалась к мысли: — Чем вам так не нравится Арт? — проговорила девушка, прерывая речь матери на полуслове. Внутри теплилась обида и некое разочарование из-за поведения близких, — Я люблю его, он любит меня. Я счастлива рядом с ним, а вы пытаетесь лишить меня этого. Стараясь говорить ровно, без какого-либо уклона на эмоции, она поглядывала на братьев. Те стояли у самой дальней стены комнаты и не решались ничего сказать, ведь «наши слова ничего не значат». Пусть для Андрея и Татьяны их слова пустой звук, но для её они невероятно важны. В них она слышит поддержку и опору. — Он не тот, кто должен быть с тобой, — лаконично протянула Сменкина-старшая, глядя на рассерженную дочь нецепляющимся, твёрдым взглядом. Такую женщину ничем не возьмёшь, ибо скорее она сломит тебя в моральном плане, нежели ты попытаешься ей что-то доказать. — А кто должен?! — Кира резко всплеснула руками, понимая, что всё бесконечное терпение, которое присутствовало в самом начале, слишком быстро испаряется, — Один из сыночков ваших друзей? Да они все только и жду, когда их родители слягут в могилы, чтобы поскорее занять их место. О какой любви может идти речь, когда они, кроме денег, ничем не дорожат? — Ты судишь слишком поверхностно, — более спокойно отозвался Андрей. Абсолютно не скрывая этого, он пытался сгладить углы конфликта и сделать попытку навязать то, что так яро отрицает дочь, — Большинство из них прелестные молодые люди. У них много амбиций, хитрый склад ума и обширный набор манер. — Вот именно, папа. Хитрый, — прервала его Сменкина-младшая, делая маленькие шажки назад, прямо к лестнице, куда осторожно подходили и Ярослав с Виктором, — Вы и сами не замечаете, как эти «прелестные молодые люди» обводят вас вокруг пальца, не забывая при этом громко посмеиваться над вашей глупостью. Она побежала. Быстро, резко и неожиданно. Желание скрыться и больше ничего не слышать оказалось невероятно сильным. Взбежав по лестнице, девушка услышала, как внизу братья пытаются успокоить родителей и добиться того, чтобы её оставили в покое. *** Артём не мог выпустить телефон из рук. Он начал крутить его сразу же, как только за Кирой захлопнулась входная дверь. Хотелось узнать, как прошёл семейный разговор и не зашёл ли он дальше слов. Плечи взметнулись вверх, а затем в том же темпе опустились вниз. Парень старался отогнать плохие мысли, которые как на зло цепко засели в его голове. Весь внутренний негатив подкреплялся знанием — Сменкины-старшие не в восторге от их отношений. Конечно, разве крупные бизнесмены, чья фамилия всегда на слуху, а репутация искрит чистотой, согласятся на то, чтобы их дочь была вместе с самым обычным парнем из простой семьи? Он даже не коренной петербуржец — лишь приезжий из пригорода, который оказался в Санкт-Петербурге по причине учёбы в университете. В воспоминаниях до сих пор хранятся выражения лиц Андрея Эдуардовича и Татьяны Константиновны в момент, когда Кира представила его своим парнем. Их удивление не поддаётся ни одному чёткому описанию. А приторность их разговора едва ли не ощущается на языке. Телефон тихо завибрировал в руках. — Алло, — тут же ответил Артём, даже не глядя на имя контакта. — Здравствуй, — этот стальной женский голос он запомнил на долго. Его невозможно спуть ни с чьим. От него у парня по спине пробегают мурашки, — Послушай меня предельно внимательно, Мещеряков, — Татьяна Константиновна не дала ему даже поздоровался, хотя он и не очень-то хотел это делать, — Ты не пара Кире. Мы с Андреем приняли решение и через несколько месяцев она уедет из Питера вместе с женихом, которого мы ей подобрали. Чудный мальчик, к слову, — специально изводит и делает больнее. Это ясно даже самому глупому человеку, — Если ты действительно любишь мою дочь, то отпусти. Сделай всё, чтобы она забыла о тебе. Противные, медленно угасающие гудки били по голове. Сердце билось где-то в висках и делало это с необычайным упорством и отчаяньем. «…забыла о тебе». *** — Кареглазка, а тебе не кажется всё происходящее аморальным? — с глубоким вздохом поинтересовался Виктор, пиля, сидящую на переднем автомобильном сиденье, сестру. Девушка предельно внимательно следила за каждым хлопком тяжёлой двери университета и старалась не отвлекаться. — Аморально то, что Мещеряков уже полторы недели бегает от меня, как от огня, — обидчиво хмыкнула та, не оборачиваясь к Вику. — У-у-у, Арт сильно попал, — прокомментировал происходящее Ярослав, поправляя капюшон на непослушных чёрных волосах, — Даже не представляю, что ему придётся сделать, чтобы вымолить прощение у воронёнка, — братья переглянулись и легонько, едва заметно улыбнулись. Но на их поверхностное веселье Кира лишь громко хмыкнула, явно показывая, что ещё припомнит эту ситуацию и они оба отхватят по подзатыльнику. Непонимание вновь накрыло девушку, как только мысли вернулись к недавним событиям. Артём перестал встречать её из университета, чтобы провести побольше времени вместе. Больше не присылал таких простых, но до дрожи тёплых сообщений с пожеланиями на наступивший день или отхода ко сну. Он словно медленно испорялся из её жизни, чему сама Сменкина как могла старалась упорствовать. Даже Фил и Эмма удивились такой перемене в друге, когда Кира спросила их об этом. Грей тогда только и смогла сказать: «Не волнуйся, возможно у него какая-то неудача. Ты ведь знаешь, так он болезненно относится к проигрышам». Это не помогло, скорее наоборот, дало девушке ещё больше поводов для переживаний. Если у него действительно что-то случилось, то она не может сидеть, сложа руки. Скорее всего, её помощь или поддержка оказались бы очень кстати. Очередной хлопок входной двери заставил Сменкину возвратиться в реальность и быстро разобраться что к чему. Уголки губ едва заметно дёрнулись вверх, стоило только заметить знакомый силуэт. Мещеряков шёл неторопливо, с опущенной головой и, вполне вероятно, в наушниках, в которых на полную громкость играл любимый рок. Полторы недели. Только полторы недели прошло, а уже кажется, что она не видела его несколько месяцев или даже лет. Он казался другим. Отстранёным ото всех, осторожным и… виноватым? Странный набор ощущений, но почему-то именно они и возникли в её голове самыми первыми. — Оставайтесь в машине, — скомандовала Кира и пулей выскочила из автомобильного салона. Завернув в том же проулке, что и Арт, она крепко схватила его ладонь. Холодная, с извечными мазолями на подушечках пальцев и отдают заботой и теплом, которая есть только в этом человеке. Приложив все свои силы, девушка развернула возлюбленного лицом к себе и толкнула в грудь, тем самым оттеснив его к стене. Кирпичная кладка должно быть оставит на тёмной ткани кофты пыльные следы. — Что происходит? — «С чего начать?» — это вопрос возник только секунду назад, из-за чего сказанная фраза кажется размытой и невнятной. — О чем ты? — его голос такой же холодный, как и ладони, которые она неоднократно сжимала. Эмоции на лице Мещерякова было невозможно прочесть, оно (лицо) буквально не проницаемым. — Почему ты стал избегать меня? У тебя что-то случилось… — Мы расстаёмся, вот почему и избегал, — резко хмыкнул парень. Заметив во взгляде напротив немое отрицание, добавил, — Лучше едь домой. — Хотя бы скажи, почему? — вопрос звучал слабо и неверяще, словно Сменкина считает всё происходящее пранком. Опустив руки вдоль тела, она стала озираться. Неужели и правда ожидает, что сейчас выйдет Фил с хлопушками или Эмма с шоколадным тортом, которые смеясь, скажут, что она попалась на шутку? — Потому, что я ненавижу тебя, — «Ло-о-о-ожь! Это ложь!», — мелькнуло в голове Мещерякова одновременно со сказанными им же самим словами. — Я не верю тебе! — воскликнула Кира, отрицательно мотая головой, безнадёжно считая, что просто ослышалась и не более того. Обхватив её хрупкие плечи, он перевернул ситуацию. Это было сделать намного проще, чем думалось вначале, ибо тело девушки сделалось слабым и безвольным. Она поддавалась каждому движению Арта подобно кукле. Она не сопротивлялась, когда он легонько встряхнул её. — А стоит! — Я люблю тебя… — проговорила Сменкина, хватаясь за последнюю ниточку надежды, делая последнюю попытку. Почему это не может оказаться просто жестокой шуткой? Потому, что он не стал бы так шутить. Парень громко и показушно усмехнулся. Хоть губы и искривлены в усмешке, зелёные глаза медленно прикрылись. — А я тебя нет… — перебил её Арт, после чего открыл глаза и взглянул на девушку. На такую потеряную, не желающую верить в сказанное и… чужую. Он не мог заставить себя вновь прикоснуться к ней, хотя бы чтоб вытереть редкие слёзы на щеках. Внутри что-то болезненно кольнуло, что и заставило Мещерякова скорее отпрянуть назад. Не говоря не слова, он ушёл. Шагал тяжело, словно его насильно толкали в спину. Хотя так ведь и было. *** Эмма крепко прижимала к себе Киру, мягко гладя её по плечам и спине. Подруга под её ладонью сильно дрожала и коротко всхлиповала, глотая бесконечный поток слёз. Хоть усталость и брала вверх, Сменкина всё ещё не могла успокоиться. Фразы «…я ненавижу тебя» и «а я тебя нет…» всё ещё отчётливо сидели в её голове, в ушах слышался голос любимого человека, что так сильно раздирал её изнутри. Как только Артём скрылся из виду, девушка бессильно направилась к машине. Слёзы, появившиеся ещё на его словах, только усиливались. Поэтому в машину она села уже до невозможности зарёваной. Никогда не думала, что будет плакать из-за подобных ситуаций, да что там… она даже не думала, что окажется в таких ситуациях. Она не думала, что с ней так поступит Арт. Братьев естественно встревожило её состояние, но так как Сменкина молчала, они решили, что будет правильнее позвать Грей — лучшая подруга, как никак. Дверь мягко отворилась и на пороге спальни показалась Татьяна Константиновна. Эта женщина никогда не вызывала у Эммы положительных эмоций, ещё начиная с того момента, как та пыталась отстранить Киру от Арта. Что-то в ней было такое, что предупреждало людей о её не самой лучшей натуре. Девушка не могла понять, как у таких жёстких и требовательных людей, как Сменкины, родились столь чудные дети. — Оставь нас, — проговорила женщина, подходя к кровати. Только Кира услышала голос матери, то мёртвой хваткой вцепилась в руку подруги. Она не хотела остаться один на один с Татьяной, пусть выскажется в присутствии близкого человека. Настойчиво держа Грей на месте, Сменкина приглушённо всхлипнула, будто прося о помощи. — Я кажется, попросила тебя, оставить нас. Мне нужно поговорить с дочерью наедине, — Эмма продолжила сидеть рядом, поглаживая короткие волосы чёрные волосы, — Эмма-Джениффер, спустись, пожалуйста, вниз и сделай чай. Мне хорошо известно, что в этом деле ты превосходный специалист. Девушка чуть оскалась на обращение, но тем не менее промолчала. С громким вздохом отстранилась от Киры и медленно направилась к двери, за которой уловила шарканье ног. Ярослав и Виктор? Должно быть они заметили, как мать поднимается к сестре и поспешили следом. Эмма ушла. Кира коротко шмыгнула носом и взглянула на Татьяну. Она грустно улыбалась, от этого шло непонятное тепло. На секунду показалось, что женщина действительно испытывает беспокойство и боль за дочь. Заняв место Грей, она раскрыла руки для объятий. Девушка бессильно упала к ней, чувствуя, как слёзы возвращаются с новой силой. Произошедшее несколько часов назад всплыло в сознании с самыми мельчайшими деталями. Сменкина-младшая даже вспомнила, как парень жмурился перед последними словами. Как спешно он развернулся и едва ли не галопом умчался с места, на ходу натягивая наушники, в которых продолжал играть рок. — Он не твой человек, милая, — полушёпотом проговорила Татьяна Константиновна, целуя дочь в лоб и легонько, непринуждённо отстранив её от себя. Внимательно всматриваясь в раскрасневшееся и влажное лицо, она осторожно стала вытерать щёки, — У нас с Андреем намечается командировка на днях, хочешь с нами? Развеешься, — Кира кивнула, не до конца вникая во весь смысл сказанного, — Вот и славно, дорогая. *** «Как не любить тебя?», — мысли хватались за создание Артёма, подобно острым клешням. Они впивались и приносили невероятную пульсирующую боль в области висков и затылка. Всё же бессонные ночи дают о себе знать. Кружка чая, неизвестно какая по счёту, уже давно остыла. Прежде тёплый и ароматный вкус, сейчас вызывал на языке лишь горечь, от которой лицо инстинктивно морщилось. О гладкий материал посуды даже невозможно было погреть заледеневшие пальцы. Холодно. Холод по всюду. Даже в самом Арте… По кухне разнесся неприятный скрежет скользащей по столу кружки. Мещеряков легонько толкнул её в сторону, освободив место для себя. Сложив руки на столешнице, парень опустил на них голову. Хотелось спрятаться или исчезнуть. Как она сейчас? Он навсегда запомнит, как её вырзительные глаза наливаются слезами. Как они медленно стекают по бледной коже щёк. Как дрожат её губы, твердившие о том, что она не верит ему. Да он и сам себе не верит, потому что это неправда. Неправда с самых первых слов, поступков. Такую как она разлюбить невозможно. Кира для него всё. Она его любовь, счастье, жизнь. А ему пришлось так обойтись с ней, что теперь не сможет простить себя. — Ты же понимаешь, что Эмми будет убивать тебя медленно и мучительно за то, что разбазариваешь её коллекцию? — зазвучал посторонний голос прямо напротив. Подняв голову, Артём увидел Филиппа. Лучший друг с недовольным выражением лица, что было совершенно нетипично для него. Улыбка — это да, это для Фила, но не прижмуренные глаза и плотно сжатые губы, как будто удерживающие ругательства. — Почему ты так поступил с Кирой? Вот за что он любит Черных — он сразу переходит к делу, не ища обходных путей. Пусть будет больно, зато он быстро поймёт в чём проблема и сможет помочь. По крайней мере, надеется, что сможет помочь, особенно друзьям. Прямо смотря в глаза Арта, Фил, возможно впервые, уловил в них вину, нерешительность и много подобных чувств, что были так не свойственны ему. Он привык видеть друга рискованым, смелым, иной раз эгоистичным, но не таким. Внутри всё начало сжиматься от ожидания слов. Почему-то именно сейчас становилось страшно от того, что может открыться ему. — Я не хотел, — голос хриплый, сухой, даже несмотря на то, что Мещеряков совсем недавно выпил кружку пресного чая. Не отводя взгляда и не моргая, он стал рассказывать всё. Абсолютно всё, начиная с того момента, как Сменкины-старшие отнеслись к новости об отношениях дочери и до того, как девушка заплакала от его слов, как она не верила, — …я люблю её… поэтому отпустил… — Ты не отпустил её, идиот, ты подарил её! — Филипп не рассчитывал, что так взорвётся. Но всё же речь шла о его подруге, лучшей подруге, которая способна вразумить одним лишь подзатыльником. А как больно голове от её сумки, у-у-у. Голубые глаза налились ярким красным оттенком. Они и правда пылали отчего Артёму ещё больше стало не по себе. Заёрзав на стуле, пытался вникнуть в резко брошенные слова. «…подарил её!» — кажется эта фраза бьёт в висках, но к полному осознаю никак не идёт. А спросить никак не удаётся — ком встал поперёк горла, из-за чего парень лишь беспомощно раскрыл рот. — Сменкины улетели в Америку. Там им назначила встречу какая-то графская семья, — Черных сделал короткую паузу, — Из криков Эммы и угроз Вика с Яра понял, что… Киру забрали на сватовство, — друг молчал, качая головой в неверии, — Ты понимаешь? Твою девушку хотят выдать замуж за другого! *** Летящее платье прямого кроя старательно скрывало все изящные изгибы тела, но притягивало взгляды к стройным ногам, что были облачены в до ужаса неудобные лодочки. Сидя перед зеркалом, Кира терпеливо дожидалась, когда камеристка (как просила называть себя она) закончит укладывать чёрные локоны. Сказать, что именно ощущает сейчас Сменкина проблематично. Вроде и хотелось заплакать, а вроде уже и слёз не осталось. Оглядывая своё отражение, видела не живую девушку с горящими глазами, а фарфоровую куклу. Прекрасную и безвольную. Чтобы не чувствовать ничего — я притворюсь статуей гипсовой Люди, прошу лишь одного: похороните меня за плинтусом Идя по коридору, Кира думала только об одном: как бы не упасть. Ноги едва заметно дрожали в коленях и казались чересчур слабыми, неспособными держать тело в вертикальном положении. Скорей бы присесть, а лучше сразу исчезнуть из этого места. Хоть сад, по которому её вели к беседке, и был прекрасен, благоухал разнообразием цветочных ароматов и вечерней прохладой, девушка не могла заставить себя отвлечься на них. Наоборот, это раздражало. И запахи, и пёстрые оттенки, но больше всего голоса, которые звучали громче с каждым шагом. — А вот и Кирочка подошла, — пролепетала Татьяна Константиновна, отвлекаясь от беседы с компаньонами и возможными родственниками, как понимала Сменкина-младшая. Тихоновы Матвей Николаевич, Мия Львовна и их сын Роман Матвеевич, что к слову, выглядел ничуть не лучше самой девушки, обратили на пришедшую внимание. Мия Львовна аккуратно и едва заметно толкнула сына локтём в бок. Тот рассматривал Киру, которую видел второй раз в жизни. Его голубые глаза казались прозрачными и неживыми, от их внимательного взгляда стало не по себе, захотелось резко развернуться и покинуть это общество. Но не вышло. Сменкина стояла, как вкопаная, глядя в глаза Тихонова. Парень поднялся с места, приблизился и, как положено в его семье, отвесил элегантный поклон, бегло поцеловав белую ладонь. Любезно отодвинув стул, предложил присесть. — О, какой юноша! — Согласен, прекрасный джентльмен. От комментариев родителей Кире стало обидно. Об Арте они никогда такого не говорили. *** «Птица в золотой клетке» — пожалуй, это самое подходящее описание для Киры, которая даже вздохнуть спокойно в этом обществе не могла. Сменкины-старшие любезничали с Тихоновыми, в то время как их дети сидели как на иголках, в надежде, что все планы пойдут под откос. Не зная почему, но девушка была абсолютно уверена, что Рома готов бежать из своего же заграничного, полного убранств домика. Она бы поддержала его. Ощутив на себе настойчивый взгляд, Сменкина подняла голову. Тихонов смотрел на неё грустными и одновременно с этим заинтересоваными глазами, кажется он не моргал. Лицо каменное, не пропускавшее никаких эмоций, что ж это его небольшое преимущество перед родителями, как посчитала Кира, так и солгать в разы проще. Роман тихонько, почти не касаясь отбивал пальцами безобразную мелодию, видно в попытке успокоиться. — Мама, папа, Татьяна Константиновна, Андрей Эдуардович, — неожиданно обратился он ко всем, как только заметил, что девушка также смотрит на него. Взрослые отвлеклись и, с интересом глядя на него, ожидали слов, — Я хочу показать Кире Андреевне… — Просто Кира, Роман. Просто Кира, — перебила его Сменкина-старшая, широко улыбаясь. Чертовски непривычно и наиграно, решила её дочь, — К чему этот официоз? — отмахнулась она, бросив на саму Киру секундный взгляд. — Действительно, Рома, мы ведь почти ровесники, мне не очень комфортно, когда так обращаются, — выдавив из себя схожий с матерью тон, словила её одобрение. Как же ужасно и внутри, и снаружи, — Так что ты хотел показать? — Сменкиной-младшей подумалось, что Татьяна, да что уж там, даже Андрей готовы были взлететь от восторга, хоть она просто перешла на более комфортное для себя общение. Тихонов улыбнулся уголками губ и чуть расслабился: с прямой спины ушло напряжение, плечи осунулись… он стал чуть ниже ростом и менее элегантным. Вот оказывается какие изменения способны принести обычные осанка, манеры. Вот оказывается, что на самом деле они могут скрывать. Ранее статный интеллигент, а через секунду просто уставший парень. — Сад. Если ты хочешь, конечно. — С удовольствием, — протороторила Кира, поднимаясь с места. В более спокойной компании садовая дорожка не выглядела столь утомительно и надоедливо, краски цветов не били рябью в глаза, а запахи не раздражали и не тянули на чих. Всё было хорошо, почти… — Спасибо, что вытащил, — слабо улыбнулась Сменкина своему новому другу, что отставал от неё примерно на шаг. «Тем лучше», — всплыл в её голове комментарий на этот счёт. — Обращайся, просто Кира. *** За минувшие месяцы Арт успел ни один раз отхватить и от Эммы, и от Яра с Виком, и что удивительно, даже от Фила. Да что уж там. Он и сам готов был разбить себе голову за невероятную глупость и оплошность, за ошибку, которую едва ли удастся исправить. Каждый его день начинался с мыслей о том, как она, где, как чувствует себя… бесконечные вопросы, что всё время остаются без ответа. Даже братья Сменкины молчали о таких моментах, возможно, чтобы лишний раз не изводить, а возможно и чтобы проучить. Мещерякову хотелось думать, что она в порядке. Наивный глупец. — Арт, ты вообще, слушаешь? Тяжёлый голос Ярослава пробрался к нему, словно сквозь толстый слой ваты в ушах, и заставил резко вздрогнуть от неожиданности. Кажется недосып и бессонные ночи всё же имеют своё действие, ведь из-за них он сейчас потерянно смотрит на друзей полуоткрытыми глазами и пытается вникнуть в происходящее. О чём они говорили? Перед тем, как задуматься, Артём надеялся, что у ребят хорошие новости насчёт Киры, но… дальше слова «свадьба» он не помнил. Слабо и виновато помотав головой, обернулся к сестре. Большие просящие глазки всегда срабатывают — Грей сдалась и повторила для него весь разговор. Она повторила всё начиная с новости о помолвки Киры и Романа — сына компаньонов — и заканчивая свадебной церемонией в саду Сменкиных. — Я… я приду туда… — Куда, умник? — с лёгким раздражением пробормотал Виктор. Вся ситуация, что закрутилась вокруг его сестры, в восторг не приводила, более того, одаривала невероятным и неприсущим ему негативом, — Думаешь, на территорию нашего дома любой зайти может? Тем более когда намечается такое мероприятие. — Вик прав, — хмыкнул Яр, присаживаясь на диван, прямо напротив Арта, и распологаясь на нём как можно удобнее. Зелёный взгляд непроницаем и лжеспокоен, отчего Артёму стало не по себе, слишком уж грубым и суровым он ему казался, — Родители даже количество прессы ограничили. Так, что вам, — он обвёл пальцем единственную девушку в компании, её парня и брата, — Туда не попасть. — А мы попадём, — отозвался в ответ Черных. Едва не подпрыгнув на месте, он стал самодовольно улыбаться и потирать друг о друга ладони. Он всегда так делал, когда придумал «что-то гениальное», — У меня есть невероятная, потрясающая идея! *** Свадьба. Свадьба. Свадьба! Это слово доноситься уже из каждого укромного уголка. Где бы Кира не пряталась, любой с радостной улыбкой напоминал ей о предстоящим мероприятии. Для всех это интересное событие, новости которого пытаются вытянуть клешнями из приближенных к семьям Сменкиных и Тихоновых, а для будущей супружеской пары — казнь. Девушке едва удалось выпросить (не без помощи братьев), чтобы подружкой невесты была её лучшая подруга, а не очередная «дочь маминой подруги». Что Татьяна, что Андрей не особо были довольны от такой просьбы, ибо помнили чья Эмма-Джениффер сестра, но в отношении дочери всё же решили смягчиться. Компания Грей в последние несколько дней помогала отгонять навязчивые мысли и хотя бы ненадолго забывать о том, что уже совсем скоро Сменкина должна будет стать — Тихоновой Кирой Андреевной. — Кто подбирал этот ужас? — с нескрываемым презрением проговорила Эмма, бегло осматривая платье подруги в отражении зеркала и аккуратно затягивая ленты корсета. Девушке не нравилось ничего в свадебном образе. Он казался вычурным и безвкусным, каждая его деталь была такой: и длинные плотные перчатки, и тяжёлые слои юбок, и овальный кружевной вырез… про длинную фату и собранные в небрежный пучок волосы Грей предпочла бы промолчать. — Эмми, честно, мне абсолютно наплевать, как я выгляжу, во что я одета, — Кира тяжело вздохнула. За месяцы подготовки к такому мероприятию она изменилась, по словам братьев и подруги, похудела, побледнела, а о хорошем настроении и речи быть не может, — Вот если бы ты сейчас достала ленту из корсета, то я сделала бы из неё удавку. В дверь коротко постучали. Трижды постучали. Видя, как Грей насторожилась, а потом легонько улыбнулась, Сменкина растерялась. Она просила, чтобы её никто не тревожил до церемонии и не пустила никого, кроме подруги. А тут кто-то настойчиво стучит. Не успев раскрыть рта, чтобы задать интересующий её вопрос, как Эмма подошла к двери. Та хотела подбежать, но сдерживала себя, словно старалась сохранить осторожность. Девушка открыла дверь. Он стоял на пороге комнаты, не решаясь сделать и шага в её направлении. Если бы не Ярослав и Виктор, которым удалось провести друга в дом так, чтобы никому не попасться на глаза, что сильно толкнули его в спину и не Эмма-Джениффер, что закрыла дверь с обратной стороны, он бы так и стоял на месте. Почти не изменился. Те же взъерошенные волосы, яркие зелёные глаза, невинный, но вместе с тем решительный вид. Артём всё тот же. Тот настоящий парень, с которым она была счастлива. Кире показалась, что сердце упало куда-то к ногам. — Эм… привет, — Мещеряков столько раз репетировал всё, что должен был сказать, как должен был войти и подвести к беседе. А по итогу, стоит и как последний дурак машет рукой. — Привет? Привет?! — кажется последние нервы сдали окончательно. Сменкина подошла ближе. Даже несмотря на огромное количество пышных юбок, мешавших идти нормально, она приблизилась слишком быстро. Её лицо искажали обида и злость, — Здорово вначале сказать, что ненавидишь, а потом заявится спустя несколько месяцев в мой дом и говорить: «Привет»! — пощёчина оказалась резкой и неожиданной, отчего Арт даже повернул голову в сторону. Кожу на щеке защипало и обдало жаром, — Это я ненавижу тебя, Мещеряков! — крик приглушили слёзы. Уже не редкие, какие были в их последнюю встречу, а сильные. Эмоции взяли вверх. Её руки цепко ухватились за ворот его кофты. Изо всех сил, какие оставались в ней, девушка встряхнула парня, не забывая говорить, как ненавидет его. Артём аккуратно отцепил её ладони от себя и обнял. И пусть она вырывалась, угрожала и била по груди, он лишь крепче прижимал её к себе. Он не злился на неё. Не мог. Во-первых, считал, что всё происходящее полностью его вина и даже тот факт, что это Сменкины-старшие убедили его отказаться от своей любви, не нёс смягчающего эффекта. А во-вторых, он любит её. Держа её в кольце своих рук, ласково гладил по плечам, пытаясь успокоить. Всё же спокойствие сейчас очень необходимо. — Мне нужно тебе всё рассказать. Всё с самого начала, — пробубнил он, когда больше не услышал слёз и не почувствовал ударов. Кира подняла на него влажное лицо. О чём она думает сейчас? Чего ожидает? Хотелось бы узнать, но она беспристрастна и непроницаема. Только губы чуть дрожат, — Ты послушаешь меня, котёнок? — Говори, раз пришёл, — хрипло фыркнула она, отстраняясь. Не хотелось отпускать её. Казалось отпусти он её сейчас — потеряет вновь. Она отходила медленно, словно кто-то заставлял её это сделать, а он до последнего удерживал её ладони, облаченные в такие неудобные и неприятные на ощупь перчатки. Мещеряков пытался говорить быстро и разборчиво, не упуская ни одной детали, даже той, что на первый взгляд могла показаться не столь важной. Упомянул всё, начиная с её ухода и звонка Татьяны Константиновны и заканчивая днём, когда он узнал о её свадьбе. Во время рассказа парень не смотрел на неё, боялся поднять на неё взгляд и увидеть разочарование или злость на него. Она даже ничего не говорила, молчала и внимательно слушала. Конечно Кира знала, что родители далеко не ангелы, но такой подлости от них она не ожидала. Это ж нужно было додуматься вынудить человека, пойти против своей воли и провернуть всё так, чтобы в конечном итоге подвести дочь к помолке с тем, кого видела от силы десять раз! Что чувствовать сейчас девушка абсолютно не понимала. Она не любит Рому, Рома не любит её. Она хочет быть с Артом, но… — У меня свадьба, — голос тяжелый, как будто Сменкина объявила собственный приговор, хотя так и было. Впервые за прошедшие минуты она посмотрела на парня — странно, в нём не было ни страха, ни задумчивости, — Я не могу отказаться… — Всё под контролем, не беспокойся, — Мещеряков встал перед ней. Легонько улыбнувшись, заглянул в карие влажные глаза, — Ты ведь не хочешь этой свадьбы? — она кивнула, не понимала, разве и так не ясно, — Тогда доверься мне, пожалуйста. Мы с ребятами всё придумали. Сделав полшага навстречу, Кира утанула в его объятьях. Как же она соскучилась по нему. По мелодичному голосу, что всегда пел лишь для неё. По взгляду ярких зелёных глаз, что способны пленить с первой встречи. Да что уж там, она соскучилась даже по запаху! От Артёма всегда пахло хвоей, морозным утром и терпким кофе. Дверь приоткрылась и в комнату зашла троица. Судя по их лицам они видели, как девушка залепила парню пощёчину и вырывалась из объятий. Сейчас же они мягко, но довольно улыбались, глядя на друзей. — Арт, тебе пора, — напомнил Ярослав, что в доказательство своих слов указал на часы. Время близилось к церемонии, а значит, скоро ему и Виктору предстоит вести сестру к будущему мужу. Сам же Мещеряков посмотрел на любимую, хотелось сказать что-нибудь, чтобы скрасить расставание, которое пусть и будет недолгим. Слов не было. Он только наклонился к её лицу и бегло поцеловал. *** Она стоит и не может пошевелиться. За спиной Грей, что аккуратно, дабы не вызвать подозрений, осматривается; в зале братья, которые смотрят на неё со всей внимательностью и с подбодривающими улыбками, и родители. На последних Сменкина предпочла не смотреть вовсе — её нелюбовь к ним была слишком высока. «Мы с ребятами всё придумали…». Придумали? Что именно? Чего ей ждать? Время речи регистратора подходит к завершению, а Кира до сих пор понятия не имеет, что имел ввиду Арт. И почему она не спросила его об этом…? Сейчас бы эта неизвестность уже не давила на неё столь мучительно, медленно и болезненно. Одно ясно точно — Мещеряков её не оставит. Если ему удалось уговорить даже Ярослава, что не блещет доверием к нему, то сомнений нет — парень не отступит от того, что задумал. Эх, знать бы ещё, что именно он задумал. — …есть ли в этом зале те, кто против этого брака? — раздался вопрос женщины. Она говорила серьёзно и практически без пауз, из-за чего Сменкина не сомневалась, что и на этом вопросе она не остановиться. — Я против! Девушка обернулась на столь знакомый голос. Филипп Черных — собственной персоной — подходил к подиуму, на котором стояла подруга и её жених. Взглянув вначале на братьев Сменкиных, затем на свою девушку, а после на подругу, которой он подбадривающе подмигнул, кинул что-то между первым рядом и алтарём. Последовал короткий, словно звук битого стекла звук. А затем по залу стал распространяться синий плотный дым. Даже несмотря на то, что мероприятие проходило в саду, дымовая шашка действовала продолжительное время. Кира услышала, как с криком поднялись Андрей и Татьяна, а за ними не понимающие Матвей и Мия. — Воронёнок, будь тише, — Яр говорил спокойно, даже слишком для происходящей ситуации. Удивительно, как обычно вспыльчивый человек в подобной неразберихе может оказаться гораздо собраннее остальных. Брату не стоило никаких усилий, чтобы поднять младшую на руку и унести прочь из сада. Даже огромные юбки не стали препятствием и неудобством. Виктор, Эмма и Филипп следовали позади, отставая на два шага. — Идите-е-е, — протянул Черных, когда компания почти покинула территорию дома Сменкиных. Все обернулись на парня, а тот лишь указал, как дым рассеивается, — Я быстро! Хочу зелёную кинуть! — воскликнул он, уже мчась в обратном направлении. Парень весь горел от задумки и желания проделать всё ещё раз. — Как мало нужно ребёнку для счастья, — хмыкнул Вик, беря подругу под руку и уводя. Ему пришлось постораться, чтобы уговарить девушку уйти следом за Яром и Кирой, ибо она одновременно и злилась на любимого, и беспокоилась за него. Они шли быстро, но только если Эмма-Джениффер и Виктор с Ярославом понимали куда они торопились, то Кира нет. Кроме радости, что планы родителей были сорваны, пусть и при помощи идеи Филиппа, присутствовало чувство осторожности, что появилось от неизвестности. «Надеюсь, родители Ромы всё хорошенько обдумают и прежде таких ошибок не допустят», — было странно сейчас думать о другом человеке, но Сменкиной действительно было жаль парня, отчего и мысленно желала ему всего наилучшего. Всё же супруги Тихоновы показались ей намного мягче, нежели её родители. Аккуратно ступая по каменной дорожке, внутри разгорелось желание поскорее переодеться. Грей права, это ужас, а не свадебное платье. Кошмарное и на вид и на комфорт. Тяжесть юбок мешала нормально идти, а лодочки уже изрядно натёрли спупни. — Не ламбо, но сбежать успеем, — со смешком прокомментировала Эмма, указывая на самую обычную иномарку впереди. Около неё расхаживал Артём. Видно от переживаний не мог найти себе места, отчего и ходил взад-вперёд. — Только один вопрос, как мы все в неё поместимся? — проговорила Кира, стараясь держать при себе всё удивление и вопросы. Всё же сейчас для них не время, нужно вначале удрать. Рядом послышался хмык, а затем короткий вскрик Грей, которую подбежавший к ним Черных, неожиданно подхватил на руки. Спешно он подошёл к передней двери автомобиля и сказал в ответ: — Как-как? Молча. Яр за рулём, я с Эммой на коленях вперёд и вы назад. Разве будет кто-то спорить с человеком, который для того, чтобы кинуть ещё одну дымовую шашку, вернулся назад, а потом бегом догонял их? Есть сомнения на этот счёт. Ребята пожали плечами и скорее расселись по указаным местам. — Даже спрашивать не буду кто автор столь чудной идеи, — фыркнула Кира, складывая руки на груди. Нет, она не злилась на друзей, да и они на её слова тоже, просто все стали понимать, что прежняя натура девушки возвращается, отчего они не могли не улыбнуться, — И так ясно, гений белобрысый. — Эй, попрошу без оскорблений, — усмехнулся Фил, — Я между прочим герой. Спас будущую семью Мещеряковых! — Я не Мещерякова… — Так стань ей, — улыбнулся рядом сидящий Арт. Он выглядел искренне и честно, а ещё счастливо, что она сейчас рядом с ним. Что он может обнимать её, целовать, любить… он счастлив, что его любимая с ним, — Кира, выходи за меня. — Вот уж не думала, что предложение мне сделают в машине, когда буду сбегать со своей же свадьбы, — рассмеялась девушка, стягивая с рук неудобные перчатки и отдавая их Вику, пряся выбросить в окно, — Знаешь, ёжик, я соглашусь. — Как будто одолжение сделала… Она перебила его, считая, что слушать его сейчас ровняется очередной скучной паре в институте. Поцелуй короткий, но безумно чувственный и желанный. Артём хотел бы разочароваться, что любимая так быстро отстранилась, но понимание того, что у них впереди куча совместного времени, смягчился и только и делал, что улыбался, глядя на неё. *** Два года спустя Пятнадцатое июня Около роддома давно не собиралось такой большой и шумной компании. Каждый с шарами и цветущими букетами, со счастливой улыбкой на губах и с волнением в глазах. Все переглядывались, кидали взгляды на дверь и громко обсуждали предстоящую встречу с маленькой Мещеряковой. Айлин Сменкина — ранее Короленко — проверяла фотоаппарат, готовясь запечатлить появление друзей на плёнке. Рядом с ней стояли Ирэн Сменкина — жена Ярослава — расправляющая цветы в букетах ребят, надеясь, что они выглядят столь же шикарно, как в момент покупки, и беременная Эмма-Джениффер Черных, что в нетерпении приглядывалась к зданию. Мужская же половина была занята спором, причём очень горячим, если судить по тому, как отчаянно Филипп пытался отстоять свою правоту. Братья Сменкины на его слова только мотали головами в неверии. — Вот увидете, девочка будет Каролина! — в очередной раз повторил парень, резко разводя руками, даже не боясь кого-либо задеть. — А вот сейчас и узнаем, — хмыкнул Виктор. Взяв Фила за плечо, он посторался красноречиво напомнить ему о тишине, после чего указал в направлении своей сестры, что неторопливо выходила из здания со свертком, с красной широкой лентой посредине. Малышка на руках молодой мамы засыпала, отчего Кира тихонечко покачивала её. Черных опередил всех. Он самый первый подбежал к Мещеряковой и стал заглядывать на племянницу. Округлое личико, аккуратный носик, пухлые губки и зелёные, полуоткрытые глазки. — Ну-у-у? — шёпотом и с нескрываемым нетерпением протянул он. Хотелось поскорее узнать имя, чтобы выйти из спора со Сменкиными победителем. Всё-таки несколько месяцев капать на мозги друзьям насчёт имени должны были принести какие-то значимые плоды. Плюс к этому, раз он два года назад придумал гениальный план, чтобы Кира и Артём были вместе, то его заслуги можно оплатить таким небольшим призентом ввиде имени для их дочери. Девушка закатила глаза и отступила на шаг, продолжая качать дочь на руках. — Коралина, — видя, как на его губах цветёт улыбка, решила уточнить, — Фил, Коралина. Через «о». Разочаровываться Филиппу времени не было, ибо наконец-то вышел и сам Артём. Не один… с ещё одним свёртком, на этот раз обмотанный фиолетовой лентой. Парень, в отличие от жены, уже не качал ребёнка, а лишь шёл, глядя на него. Он широко улыбался, как будто исполнилась его самая большая мечта на свете. Айлин опустила фотоаппарат и хорошенько протёрла глаза. Она не помнила, чтобы друзья упоминали двойняшек (хотя они, вообще, мало, что рассказывали о беременности и о том, как она протекает), что на самом деле было бы вполне вероятным исходом, если учесть, что Кира и Вик двойняшки. Девушка, как и остальные подошли к другу. Из пелёнок выглядывало маленькое девечье личико со схожими чертами с Коралиной. Единственное, что нельзя было определить цвет глаз, ибо малышка спокойно спала. — Вау, какой миленький сюрприз, — восхитилась Ирэн, рассматривая племянницу. — Как назвали? — улыбнулась Эмма, что не могла определиться на кого смотреть на засыпающую Коралину или на её посапывающую сестру. Обе малышки выглядели, как близняшки. — Алиса, — довольно проговорил Мещеряков, радуясь, что жена согласилась на то, чтобы дать второй дочери то имя, о котором он мечтал. В тот момент Кира сказала, что мечты должны осуществляться, тем более такие прекрасные. Девушки не могли налюбоваться малышками, рассматривали их и улыбались. Глядя на это, супруги Мещеряковы предложили подругам подержать их. Лина со всей осторожностью взяла на руки Лису, не забывая тихонечко покачивать. — Готовишься к роли мамы, сахарок? — с широкой улыбкой спросил Ярослав, наблюдая, как любимая осторожно покачивает Кору на руках. После убийственного взгляда её голубых глаз Сменкин посторался прикрыть рот, хотя так и хотелось пустить в ход какой-нибудь комментарий на её счёт. Тишину и умиление новорождёнными прервали неоднозначные звуки, в которых отдалённо улавливалось детское агуканье. Компания обернулась на звук. Алексей Афанасьевич — отец Арта и единственный, кто приехал встретить внуков — крепко держа небольшой свёрток с широкой зелёной лентой, поднимал его вверх, а затем чуть резко опускал вниз. Мужчина счастливо улыбался и смеялся, а ему в ответ слышалось детское и громкое «агу». Видеть непонимание на лицах друзей то ещё удовольствие, решила Кира, наблюдая, как все присутствующие замерли. Они с широкими глазами смотрели на теперь уже дедушку Лёшу и ребёнка. — И чего вы так долго, пап? — хмыкнул Артём, подходя к Мещерякову-старшему и принимая из его рук малыша. — Мира проснулась, вот мы и решили повеселиться по пути, — тихо рассмеялся Алексей Афанасьевич, глядя, как девочка агукает и сверкает зелёными глазками. — Ещё-ё-ё?! Сколько чувств было заложено в этом слове: и непонимание, и веселье с радостью, и ожидание подставы. Лишь Мещеряковы чувствовали задор от происходящего и от того, какой фурор произвели их тройняшки. — Да, знакомьтесь, это Мирослава. — Ну, Мещеряковы, умеете удивлять! — воскликнули ребята, стараясь сохранять тишину, дабы не разбудить Коралину и Алису. — Можем, умеем, практикуем.