Глава 4. Coitus per Anum (Sodomiae Peccatum)

«Пришла осень, и падают листья,

Вся любовь на земле умерла.

Ветер рыдает горькими слезами,

Моё сердце потеряло надежду на скорую весну.

Мои слёзы и скорбь бесполезны,

Люди бессердечны, жадны и злы…

Любовь умерла, мир подошёл к своему концу,

Надежда потеряла смысл.

Города стираются с лица земли,

Шрапнель творит музыку.

Луга красны от человеческой крови,

На улицах повсюду трупы.

Я произнесу ещё тихую молитву:

Люди грешны…

Господи! Они совершают ошибки!

Мир уничтожен…»

© Режё Шереш, «Мрачное воскресенье», 1933

       Дождавшись, пока Тайлер уйдёт к себе, я молнией выбежала с кухни и заперлась в ванной. Боль от предательства была ещё слишком свежа. Я и не могла даже думать о его двуличной натуре. С этого дня я не просто разочаровалась в Тайлере: он стал для меня злом во плоти, а жизнь превратилась в сущий ад на земле.        Чтобы хоть как-то успокоить свои разбушевавшиеся нервы, я приняла освежающий душ и пошла спать. Но даже этой ночью мне не удалось выспаться, так как судьба снова строила козни против меня и, как не сложно было догадаться, главным инструментом в этих невидимых руках был он, Тайлер…        Проснулась я рано от неприятного чувства, будто ко мне кто-то прикасается. Открыв глаза, я увидела первые лучи восходящего солнца, едва пробивавшиеся сквозь бездонную ночную мглу, однако всё ещё царила непроницаемая тьма. Слабый и тусклый огонёк восковой свечки, что стояла на столе рядом со мной, позволил мне видеть сидящего на кровати Тайлера, а позади него — откинутое одеяло, которым я обычно накрывалась, чтоб не замёрзнуть. Он был полностью обнажён и снова возбуждён. — Ну что, Роксанна, не ожидала меня? Не любишь сюрпризы? — с демонической улыбкой заговорило это пошлое чудовище. — Признай, ты же скучала по мне! Ты же хочешь, чтобы кто-то тебе согрел постель! — Не надо! — что есть сил закричала я.        Испугавшийся моего внезапного вопля Тайлер приложил палец губам. — Тише, тише, развратная сучка! А не то всю округу разбудишь! Не надо самой себе врать, я-то как никто всё прекрасно знаю… — Ничего ты не знаешь! — крикнула я, еле шевеля распухшей от прошлого раза челюстью. — Я до сих пор не могу оправиться от горя, что мои родители почили в иной мир, а ты совершаешь надо мной свои подлые и гнусные надругательства…        Я замолчала по причине того, что Тайлер пришёл в гнев: его глаза яростно засверкали, а рука затряслась. Зря лишь только распустила язык… — Заткнись, сука! Следи за языком, свинья! Фрида тоже была моей матерью! Ты должна быть благодарна за то, что я пригрел у себя дома такую неблагодарную змеюку вроде тебя!        Поняв, что переступила некий «порог», который переступать не следовало, я навлекла на себя гнев этого монстра. В тот же момент я подумала, что Тайлеру не чуждо что-то человеческое, однако тут же мои догадки разрушились напрочь. — Я не хотел так с тобой поступать, но твоя бесстыдная наглость вынудила меня! Готовь свою жопу, распутная шлюха!        Еле сдерживая подступающие слёзы и нарастающий в горле удушающий ком, я встала в унизительную позу по-собачьи. Тайлер бесцеремонно приподнял ночное платье и спустил трусики. — А у тебя довольно впечатляющая жопка, Роксанна!        С этими словами он дотронулся до меня сзади, похабно и грубо. Его тощие руки с силой сжимали хладную плоть, а затем длинные пальцы скользнули чуть-чуть пониже. С моих уст сорвался непроизвольный стон. Но, на самом деле, удовольствия я не испытывала никакого вообще. А через пару мгновений я вообще вскрикнула. После содомии пальцами Тайлер вошёл в меня. Так я лишилась девственности. — Какая же ты блудливая распутница! — говорил он, перебирая в руках мои выдающиеся груди. — И тебе даже не стыдно! Хочешь повыделываться передо мной своим новоявленным благочестием? Хуя с два! Этот дом принадлежит мне, и ты, блядюга ебучая, будешь делать здесь только то, чего желаю я! И для тебя, развратница блядская, я не просто Тайл — отныне я твой господин, и имя мне Тайлер Эрлих!..        Восхитившись чувствительностью моих болезненных сосков, Тайлер покинул меня, спустив перед этим не внутрь, а прямо на всю мою постель, изгваздав её чёртовыми соками. — Вот теперь так и спи! — дико расхохотался он и вышел вон.       Теперь слёз я сдержать не могла и, собравшись в маленький комочек, долго стенала и плакала до рассвета в позе зародыша, так даже и не выспавшись перед новым безнравственным днём злосчастного бытия…

«So long, bitch, you did me so wrong!

I don't wanna go on,

Living in this world without you!»

© Eminem, «Kim», 2000