На заре голоса зовут меня

—Да почему ты меня не слушаешь!? Он наконец серьёзно повышает голос, пытаясь обратить на себя внимание. Казалось бы, обычная ссора, но когда они смогли стать обычными? Да, отношения без ссор и разногласий—не отношения, но когда повышение грубого тона в доме становится постепенно привычным, становится не по себе. Переходят ли их ссоры за рамки? Скорее всего, но разбираться оба не хотят. Хотя, может один из них и хочет. После отчаянного вопроса писатель успокаивается, смотрит в затылок возлюбленного, ждя хоть каких то слов, хочет, чтобы его наконец услышали; хочет, чтобы их отношения впали в бесконечную гармонию, чтобы в их доме перестали метаться по комнатам бесконечные ссоры. Где то в груди сейчас проходит болющее чувство надежды, надежды в налаживание обстановки, ему очень хочется, чтобы парень напротив обернулся, извинился, обнял и наконец они поговорили обо всём, сидя на кровати под первыми лучами солнца. Это раннее утро в их доме началось совсем плохо. В планах было поехать в другой город, встретиться с сестрой журналиста, но пустая усталость и напряжение в отношениях препятствовало на их не особо солнечное утро. За завтраком пара успела перекинуться недовольными вглядами, но когда один из них решился спросить, что случилось у другого, всё и началось. Молчание. Тут и зародилась новый конфликт, молчание, а за ним ещё один вопрос, но стоило ли Линчу отвечать грубостью? Однозначно нет. Каждое слово на повышенном тону может сделать их отношения натянутых на тонкую леску ещё туже и напряженее. Решение не начинать ссору на криках, было самое правильное. Парень начал говорить спокойно, идя за возлюбленным в другую комнату по тёмному коридору. Пытаясь решить проблему мирным и тихим путём сделало только всё хуже, идущий впереди срывается и высказывается, играя на струнах напряжения сердца. И опять молчание, но новая отчаяная попытка тихого разговора ничего не даёт. Снова молчание. И снова. В ответ он ничего не слышит, тот лишь стоит, нагло игноря молящие слова Джона, пропуская их мимо ушей. Руки опускаются. Он тоже молчит, пока уже Егор не сдерживается и срывается. —Я? Я не обязан тебя слушать! И у меня нет желания это делать. Совершает ошибку парень. Оборачивается напротив включённого света на кухне , скрывая в темноте своё лицо, на котором красовалось недовольство. Кулаки сжимаются в злости от всего происходящего. Он сам не помнит, когда в последний раз его так бесило простое присутствие его второй половинки рядом с ним. Но честно признаться, это существенно ужасное состояние. В этот момент безумного хочется извиниться, но в то же время послать его куда подальше, остаться одному и потом тихо жалеть о своих словах. В глубине души сейчас Егор уже сожалеет, что дал себе это сказать, видя как парень напротив изменяется в лице. По нему было видно, что слова его ранили, будто ножом в грудь, от чего в затихнутом коридоре послышался нервный смешок. Брови тут же со злобой в лице нахмурились. И только сейчас оба заметили, что среди тишины, висящий между ними, по окнам бьют капли дождя. —Раз так, то больше ты меня не услышешь. В доме снова повисает гнетущая гробовая тишина, пока по коридору не ступила пара ног, направляясь к выходу из дома. Уже там Касспел шустро обувает кросовки, накидывает на белую футболку родной свитер, берёт ключи от своей машины; после чего в доме снова наступает затишье. Ровный бег моей судьбы Ночь, печаль и блеск души Лунный свет и майский дождь В небесах Парень не пытается его остановить, не сделает же он с собой ничего? Не маленький уже. Стоя в пустом коридоре и кусая губу, Линч не понимал с чего вдруг простые взгляды переросли в крики, может всё таки он совершил ошибку? Он отрицал это, пытаясь не думать о ушедшем парне. Ушёл да ушёл, что, плакать теперь? Брюнет не много постоял в коридоре, провтыкая в тёмный угол, пытаясь найти хоть где то ответы и решения их проблем в отношениях. Возможно он и вправду совершил ошибку, но до того же тошно было думать об этом, думать о том, что ты только что прогнал от себя любимого человека, очередной раз срываясь на него. А дождь продолжал лить, разряжая обстановку в пустом доме. Почему бы просто не забыться в объятиях холодной и пустой кровати, пытаясь заснуть или занять себя просмотром каких нибудь видосов на ютубе? Почему бы и нет? Босые ноги начинали замерзать, стоя на холодном полу, всё же заставляя себя пойти в кровать и укутаться одеялом. *** Глаза не отрывались от дороги, слушая то музыку, то переодические истории и подкасты по радио, ловя какую то волну. Во круг было зелёное поле утопающее в раннем утру и наступающем рассвете. Небо светало с одной стороны показывая тёмную ночь, а с другой начиналась прекрасная заря, украшая поля под собой и небо в красных, оранжевых и розовых тонах, говоря о скором присутствии солнца на горизонте. Долгий век моей звезды Сонный блеск земной росы Громкий смех и райский мед В небесах. . . Машина сворачивает на обочину, потом на тропинку через большое густое поле. Отъезжая от дороги на достаточное расстояние и углубляясь в поле, писатель заглушает машину и выходит из неё. Внюхивается в запах свежей травы и аромата полевых цветов, дышит всей грудью, расслабляясь в одинокой местности. Дальше идёт сам. Большое поле ковыли щекотит ноги, красиво перебираясь от лёгкого ветра, загинаясь вся в одну сторону по траектории ветра. Подходит всё ближе к заре, прямо к краю утёса, всё выглядит так завораживающе... Он останавливается, смотрит на красивые разливы цветов зари. По телу идут мурашки, проходясь по голым ногам в шортах. Выбежав из дома в одном свитере Джон не думал о утреннем холоде. На заре голоса зовут меня.. Но не долго он простоял, в конце концов лëг на мягкую ещё влажную траву, смотря на только светлеющее небо. Могут же обычные вещи настолько успокаивать и радовать человека. Писатель мог найти гармонию во всём, мог найти во всём вдохновение. Каждое мимолётное поле запоминалось и виделось, как что то спокойное, смотря на то, как каждый колышееся колос пшеницы перебрался под ярким заботливым солнцем. Любые цветы давали тёплое чувство, когда он берёт их в свои бледные руки, рассмотривая каждый полевой цветок. Внюхивается в запах природы, в запах цветов, травы и утренней росы. Он лежал и слушал любые спокойные звуки, пока звуки его сердца становились спокойными, пока его душа успокаивалась. —Я так хочу остаться тут... Но почему бы не запечатлить эту красоту на своей страничке в вконтакте? Он ловким движением достаёт телефон из кармана шорт и разблокировает его, заходит в вк и делает пару фоток: Красивое поле за спиной, цветок кровавого мака в длинных изящных пальцах, и последнее фото обрыва и яркой зари, манящей зайти в себя и погрузиться в собственные желания и чувства. Дополняет красивые фотографии текстом и выкладывает, выключая телефон.        Но ведь правда хотелось уйти в эту благую картину. Прекрасный вид снова встал перед лицом, когда ноги будто сами встали с земли и подошли ближе к краю. Может он просто не хочет обратно домой? И иногда только юной зари хватает, чтобы наконец почувствовать себя спокойно. Хочется шагнуть и улететь на встречу яркого восходящего солнца. На заре голоса зовут меня.. *** И ведь странное чувство было, будто что то не так. На протяжении двух часов за журналистом таилось гнетущее чувство. Пересмотрев порядка семи видео на ютубе, парень не заметил как уснул. Он не хотел засыпать одному.. Было легко понятно. Он лежал в уже нагретой им с одной стороны кровати, пока другая пустовала. Вибрация под рукой заставила парня открыть глаза и лениво включить экран телефона. Это было сообщение из Вк. Ваш друг Джон Касспел опубликовал новую запись. Брюнет не ожидал его напоминание о себе. Несмотря на недавнюю ссору, Егор не мог не пропустить сообщение. Открыв сообщение внимание кинулось к фотографии: поле, красный мак в ладоне парня, утёс, впереди красивая заря и ноги в кроссовках парня на краю. И лишь смотря на высокий обрыв внутри всё сжималось и разбивалось, маленький городок спокойствия в ту же минуту разрушался. "Не сделает же он ничего с собой? "— теперь даже не лежало на уме. Но оторвав глаза от фото, глаза прошлись по тексту сообщения. «Будешь ли ты держать меня? Я так хочу остаться здесь. Навсегда. » Возможно, Егор уже не вспомнит, как подорвался с кровати, натягивая на себя кофту и первопопавшиеся штаны, быстро обуваясь и выходя из дома, потом на парковке заводя машину и езжая на уже знакомое место. Утренние поля, снова. Они быстро пролетали перед глазами, не зацикливая внимание на всю красоту окружающей природы. Все эти поля не были важны ему, он мчался по пустой дороге, явно привышая скорость. И это светающее небо было тоже не важно. Ему был важен только Джон, Егор до бесконечности сильно боялся за пистеля. Каждая минута была на счету, как и сокращающиеся метры между тревожным и умиротворенным сердцами. Он останавливает машину на обочине, проезжает ту же дорожку что и Джон. Видит машину парня, сомнений не оставалось, что приехал он точно по назначению. Оставляет транспорт рядом с другим и бежит через маленькую тропинку среди поля пшеницы и ковыли. Бежит и видит спину стоящего на краю обрыва, страшно за него становится ещё больше, что аж сердце сжимается. Хочется за секунду добежать до него и взять за руку, втянуть в крепкие объятия и не отпускать, просто врезаться в него со всей силы в этот момент и не отпускать, прижимаясь грудь об грудь. Дистанции сходит ещё больше, когда парень уже чувствует, как легко бежать по мягкой ковыли. Журналист начинает кричать возлюбленному его же имя, пытаясь остановить, невольно тянет руку к переднему. Адреналин так и плещет, Егор словно пархает на воздухе, но не от счастья, а от страха. Крик собственного имени заставляет убрать взгляд с картины красок и красивых переливов, он оборачивается и видит парнишку, среди поля на фоне уже голубоватого неба с оттенками в одной стороне розового и красного, который мчится к нему так быстро, что рысь стояла в сторонке. Голос был родным, Джон сразу понял это Егор. По нему видно что то волнуется, судорожно сжимая ладони в кулаки, и молаще крича имя возлюбленного. Чуть не спотыкается и не скользит на мокрой траве, но уверенно мчится на всех порах, лишь бы стоящий на краю не сделал нечто страшное. И когда же Егор приближается почти на метр к Джону, хватает его руку и подталкивает к себе, подальше от края. Крепко сжимает ладонь в своей, пока груди не прикасаются друг с другом, заключая в любящие объятия. Вторая рука сжимает свитер на парне, пока тот смотрит куда то в поле с изумлением в глазах, но потом переходит взглядом на обнимающего его черноволосово. Руки сами инстинктивно берутся за талию младшего. —Прости меня! Я не должен был тебя отпускать так... Я был не прав, я должен был тебя послушать.. Т-ты меня так напугал... Прошу прости меня, я не хотел, чтобы так вышло.. Извиняется, утыкается лицом в плечо, сжимает пальцы на его свитере, чтобы он ни в коем случае не сделал пару шагов и не слетел вниз. В этот момент повисает тишина, стук двух сердец отдаётся в уши, пока Джон крепко обнимает Линча в своих крепких руках. —Линч, пообещай мне, что больше не будешь молчать. Он зарывается носом в тёмные волосы, наслаждаясь воссоединением с близкими человеком, пока младшей будто прижимается ещё ближе, не отпускает. —Обещаю! Правда! Только не пугай так... Солнца свет и сердца звук Робкий взгляд и сила рук Звёздный час моей мечты В небесах. . . Джон улыбается, чувствует, как на душе становится теплее, словно теплая река разбегается по их телам, заставляя чувствовать собственное тепло тел, чувствовать единое спокойствие и умиротворение души. —Я прощаю тебя, слышишь? Успокойся, всё хорошо. Всё будет хорошо. Тогда уже уголки губ поднимаются не только у шатена. Было ощущение, что Егор будто заплачет от счастья. Наконец сердце растопилось и первые лучи солнца восстали из под земли, освещая заледеневшую душу. Отпрянув от плеча, смотрит прямо в глаза возлюбленного с таким теплом, какого будто не было раньше, эти зелёные глаза наконец посветлели, залились жизнью и верой в хорошую полосу этой жизни. Улыбается так мило и спокойно, оба радуются друг другу, радуются общему комфорту. Когда лучики солнца освещают две спокойных души, и большая звезда всходит из-за горизонта, губы их соприкасаются, воссоединяя их новую жизнь, спокойную жизнь без бесконечных ссор и криков. Тихий и умиротворенный поцелуй длится не долго, он был коротким, но значимым для обоих, как они друг для друга. И когда солнце взошло выше, а небо приобрело светло-голубой цвет и на нём не было ни единого облачка, жизнь словно изменилась, камень упал с их тел, давая почувствовать себя другим и облегчённым. ...На заре голоса зовут меня... ...На заре голоса зовут меня...