Часть 1

Красочное мерцание за широким окном заставляет Лебедь выдернуть подбородок. Она щурится, чешет кончиками пальцев нос и улыбается своим собственным мыслям. На экспрессе все давным давно спят, но у неё это желание отпало ещё несколькими часами ранее. Лёгкость в теле мигом исчезает, но грация никуда не уйдет из её движений. Она делает несколько шагов вперёд, лицо освещается лишь Амфореусом, его разноцветными бликами, которые глазам делают почти больно. Лебедь перешагивает через настольную игру, которая растянулась на приличное расстояние вокруг, искусственные деньги где-то аккуратно сложены стопками, а где-то разбросаны. Туфли почти что свободно соскальзывает с её ног, и с губ срывается мягкий стон удовольствия. Наконец-то можно расслабиться. Тесный наряд можно заменить на ночнушку, которую госпожа Март ей благополучно одолжила. Мягкий пуфик шумно прогибается под её весом, взгляд вновь падает на почти панорамное окно, а чайник появляется поблизости сам. На экспрессе тихо, лишь какой-то гул механизмов иногда напоминает о том, что она находится в поезде посреди космоса. А еще тяжёлые шаги, шум неестественно разбивающегося зеркала вместе с шелестом ленты заставляют Лебедь только ухмыльнуться. — И вновь ты прячешься ото всех, — она говорит неспешно, почти что мурлычет и ставит чашку с чаем на столик возле себя. Лебедь поворачивает голову в сторону и тут же теряет весь свой миловидный расслабленный вид. — Я ведь говорил, что… — Несколько лепестков роз падает прямо под ноги Река, который замирает на месте, когда видит сощуренный взгляд Лебедь. Он неуверенно кривовато улыбается, поправляет воротник рубашки, но это не спасает его от проницательности злого взгляда. — Ты снова срезал путь через мои розы? — Лебедь угрожающе поднимает ладонь, вот-вот готовая призвать верёвки, которые напомнят этому человеку, что пусть сад и совместный, но её розы трогать не стоит. — Я принёс твои любимые круассаны с шоколадом, — Река тут же убирает руку из-за спины, протягивает запечатанную коробку со сладостями, и лишь на мгновение Лебедь теряет самообладание и хочет сдаться под этим натиском. Пальцы Река идеально чистые, что не скажешь о его одежде и лице. Челка уже не так красиво уложена, как это обычно бывает, пальто связано не привычным поясом в виде киноленты, а реальной кинолентой, где всё ещё видно кусочки вырезанных воспоминаний. Взгляд яркий и ждущий принятия угощения, но ей так не хочется ничего говорить. Лебедь откидывается на пуфике назад, показательно прикрывает глаза и старается спрятать рвущуюся наружу улыбку. Река интересный человек, работающий бок о бок с ней в саду, но только вот его методы ей не нравятся. Но приходится смириться с этим, ведь эти мягкие пальцы, широкий разрез глаз, вьющиеся волосы: всё в нём заставляет её просто интересоваться. Между ними повисает лёгкая тишина, Амфореус всё ещё сияет в окне, Река лишь на секунду смотрит на него, тут же возвращая своё внимание Лебедь. Она складывает длинные оголенные ноги крест-накрест, руки разводит в стороны и ждёт лишь одного. Река улыбается уголком губ, ставит угощение на стол и подходит к ней за спину. На пол падает пальто, рукава рубашки закатывают, и можно заметить, как Лебедь на секунду открывает один глаз наполовину. Лишь на одну секунду, чтобы просто убедиться, как эта сцена выглядит в её голове и всё в точности так, как она себе представляет. Неярко выраженные мышцы, ладони напрягаются, и на них выступают венки, а волосы падают вперёд, когда Река садится в позу лотоса и обжигает шею своим дыханием. — Скучала? — Он двигает ладонями по плечам Лебедь, она лишь поддаётся на его импровизированный массаж и откидывает голову вперёд. Волосы струятся змеями, Река осторожно откидывает их, ловя миг удовольствия от того, какие они мягкие, шелковистые. От них сладко пахнет и хочется забыться в этом аромате. Лебедь тихо смеется от его вопроса, тонкая лямка от ночнушки сползает ниже, но Река поддевает её указательным пальцем и возвращает обратно. Действие настолько интимное, что Лебедь на мгновение теряется и забывается. — Скучать — это одно, как знаешь… «Было бы хорошо, если бы человек был здесь.» В твоем случае это страдание, — вяло произносит Лебедь, явно начиная плавиться от мягких разминающих движений пальцев. Он тихо смеется с её слов, будто бы не верит в это, но они оба прекрасно понимают, к чему она ведёт. У них такие игры, и порознь долго просто не получается находиться. — Тогда я рад, что смог пробраться сюда, твои подсказки в саду помогли, — он не шепчет возле самого уха, но кожа сама покрывается мурашками от хрипотцы в тихом тоне. Лебедь поворачивает голову в сторону и блаженно улыбается. — Не стоило ради этого топтать мои розы, — напоминает она, и пальцы Река в этот момент сползают чуть ниже ключиц, тут же возвращаясь обратно к плечам. С губ срывается стон, который тут же теряется среди лишнего шума в соседнем вагоне. Река цокает себе под нос, убирает медленно руки и накидывает на разгоряченные плечи Лебедь своё пальто. Просто на всякий случай. Та поднимает на него голову, улыбается и тянется к чайнику, чтобы налить своему неожиданному гостю. Река присаживается сначала неподалёку, на такой же пуфик, где, кажется, сидел господин Сандей до этого. Лебедь тихо смеется, когда он вытаскивает несколько перьев из-под себя. Да, точно, именно Сандей здесь и сидел. Но Река явно не устраивает такой расклад, он двигает пуфик ближе к Лебедь, заваливается по-свойски на её бедра и прикрывает блаженно глаза, когда ему позволяют сотворить всё это. Тонкие пальцы Лебедь царапают ноготками за ушком, подушечки ощущают лёгкую щетину на щеке. — Я немного, — шепчет Река, обжигая горячим дыханием сквозь тонкую ночнушку. Ткань на груди натягивается вслед за её вздохом, но Лебедь точно знает, что взгляд Река в данный момент не на её груди. И даже не на бедрах. Его глаза могут видеть дальше, чем чьи-либо другие, и она отклоняется назад, чтобы увидеть его лицо. Зрачок бегает по бликам на потолке вагона, волосы слегка мешают из-за того, что упали на лоб, а пальцы чрезмерно нервно теребят кольца. Лебедь касается его волос, убирает пряди назад и получает благодарный взгляд. Они ходят по очень тонкому льду, их взаимоотношения странные и многогранные, сложно описать то, насколько Река раздражает Лебедь и насколько она восхищает его своей грацией, нежностью, холодным характером, иногда даже пугающим, который могут увидеть лишь враждебные незнакомцы. — Не хочешь присоединиться к нашему путешествию? — Лебедь кивает на окно, где сияет планета. Если её можно таковой назвать, она точно знает, что нельзя, как и Река. — Пока нет, я нажил себе врагов в этом месте, — беспокойно произносит он в ответ, будто бы вспоминает тех людей, которым он мог случайно или же специально перейти дорогу. Лебедь пожимает плечами. Придерживая пальто одной ладонью, второй тянется к чаю. Река приподнимается, открывает коробку с угощением и передает ей ароматный круассан во вторую руку, когда Лебедь полностью возвращается в своё прежнее положение. — Стер что-то лишнее? — Осторожно интересуется она, потому что знает, какая тонкая грань пролегает между их подходами к работе. Река словно паразит, болезнь, опухоль, что распространяется вокруг и стирает всё на своем пути. Он действует так же, думая, что делает добро. — Можно и так сказать, — размыто произносит Река, качая неоднозначно головой в разные стороны. Лебедь хмыкает и уже открывает рот, чтобы что-то сказать, как дверь вагона открывается и на пороге появляется Сандей. Сонный, непонимающий, куда вообще он пришёл, но явно постепенно осознающий, куда именно попал. Река резко поднимает глаза, его рубиновые радужки сверкают раздражением. Сандей покрывается мурашками, крылья тут же начинают трепетать, когда Лебедь заносит руку в воздухе, но вместо сверкающих лент, которые она обычно призывает, кисти захватывают в плен чего-то более жёсткого. Сандей опускает взгляд вниз, издаёт что-то похожее на писк, видя обгоревшую киноленту. Его тут же тянут обратно к двери, та бесшумно открывается, и лишь громкий вскрик следует после того, как его кидают в другой вагон. Река машет ладонью, будто бы только что обжегся обо что-то, переводит взгляд на Лебедь и непонимающе вздергивает брови. — Что? — Ты напугал его, он только ведь осваивается, — Лебедь в целом плевать на Сандея и его состояние, но хочется отчитать это заносчивое лицо, которое тут же меняется, когда она касается ладонью подбородка Река. — Переживет, — хрипло произносит Река в самые губы Лебедь. От неё пахнет розами и зеленью, он будто бы находится вновь в их проклятом саду. Волосы лезут в лицо, но не хочется их убирать, так их дыхание ощущается ещё более разгоряченным. Река скользит рукой по её бедру и хмыкает, не встречая никакого сопротивления. В её радужках отражается сверкающий космос, её кожа бледная, покрытая светлыми-светлыми родинками, которые хочется собирать пальцами. Она целая галактика, которую хочется изучать.