Глава 9, в которой Тайшель рассуждает о религии (Фенька)

      Что происходило с бедным мальчиком, видно было всему залу, кажется. Я и не просчитал, что она может его так зацепить. Когда я решил, что он из своих, я вроде как почувствовал ответственность за него, надо же хотя бы показать ему, как выглядит жизнь без людоедов, а сейчас дикий, воспитанный людоедами мальчик разобьёт себе сердце в первый же день на Ультиме.       — Ты совсем не в её вкусе, — осторожно заметил я.        — Да какая разница! — на выдохе ответил Тайшель, не моргая, не шевелясь, и вообще явно не понимая, что я имеет в виду.       И тут я понял, что он не просто из своих. Он из наших.       И ещё я понимал, постепенно наполняясь этим пониманием:       Когда-то у меня было много настоящих близких.       Целый океан человеческой близости.       У меня всегда были близкие       были        и будут ещё, как бы тошно мне сейчас не было        ...и есть.       и тут       я выдохнул, почувствовав впервые за последние полтора года — я буду жить.       — Ты с таким сосредоточенным видом сидишь, как будто уравнение решаешь. Ты чего? — спросил Тайшель, видимо придя наконец в себя и обратив внимание на остальные объекты во вселенной кроме Халь.       — Не, ничего. В общем, именно сейчас — ну, тоже нормально.        — Сейчас — ещё рано, — после молчания и очень странным тоном ответил Тайшель.        — Расскажешь потом?       — Потом. Да. Ты после концерта куда?       — Посмотрим, куда Халь с Хмером пойдут. Если они не домой, то и мы не домой, — я смеялся.       Оставшийся концерт Тайшель почти не смотрел на сцену, и что-то писал в своём порткомме. Я немного подсматривал и видел только рваные строчки, похожие на список дел или на стих.       Халь смылась ещё до окончания концерта, Хмер в печали допил коктейль и пошёл в лабораторию, а я повёл Тайшеля всё-таки к себе домой.        — Там Алания должна быть, но она сейчас уже спит. Ну, или учит. Короче, она в другой комнате и точно нам не помешает.       — Окей. А Алания… она кто?       Я вздохнул притворно-тяжко, но лёгкого ответа под стать так и не нашел:       — Там… всё тоже глупо и сложно. Я не знаю.        Алания не спала и зачем-то вышла в прихожую при звуке открывающейся двери. Я прошёл первым, молча кивнул ей, и спиной почувствовал, как Тайшель застыл.        — Здравствуйте, — сказал он сухим тоном, который точно что-то значил, но я не успел понять.        — Здравствуй, — сухо кивнула она, и ушла.        И никто из них не понял, что произошло, похоже. Тайшель не понял, что она тоже хранитель порталов, а она не поняла, что он говорит не на языке Ультимы.       ...формальный. Вот какой был тон у Тайшеля. Он увидел Аланию — высокую, сухую, с коротким ёжиком полуседых волос, в тёмно-зеленом костюме, который здесь она носила как домашнюю одежду, и который определённо выглядел как форма, и это был тон человека, мгновенно застегнувшегося на все пуговицы и готового защищаться.        Я видел её сейчас глазами Тайшеля и сам не мог объяснить, зачем я всё ещё с ней живу. Я знал, что два года назад мы касались друг друга с восторгом и нежностью, а сейчас я не мог представить, что она была на такое способна. Исчезновение Змея сломало её или она идёт по своему пути, на котором возможность быть сильной ценнее чем возможность быть уязвимой?