Часть 1

      Паучиха задумчиво стрекотнула, бесшумно перебирая лапками около пушистого гнёздышка. Возможно, она должна была съесть этого паренька с первой же встречи. И это было очевидно, так как он был бабочкой, а она паучихой — ничего личного, просто законы природы. Но он её покорил своим задором и, как оказалось, некоторые растения и нектар цветов достаточно вкусны. Это не означало, что она отказалась от основного источника еды. Ей просто стало жалко одного. Андайн вдохнула запах лимона — он так пахнет... по-другому, не так как все.       Она осторожно поправила одеяло из перьев и листьев. Он был таким восприимчивым к холодам. А сам пушистенький, с белым пушком, и с красивыми красными крыльями с белыми пятнышками. Только одно крыло покрыто дырками.       Словно произведение искусства.       Он попался в её паутину благодаря нежданному порыву ветра. Как оказалось, он совсем не мог взлететь из-за порванного крыла, но такой чудак всё пробовал летать нормально и очень красиво. Что же, вот «долетел» до её паутины. И она с таким же порывом голода была готова обмотать его в кокон из паутины, а там уж и яд впрыснуть. Но он сказал: «Если хочешь, то съешь меня. Мы тогда будем очень хорошими друзьями, верно?». Жертвы до него были... испуганными. Они ненавидели её. А он словно хотел её порадовать. Всё это произвело ровно обратный эффект — отбил аппетит, совершенно. Глупый комок.       Она отпустила его от скуки (как она пыталась говорить себе). Потом же он вернулся с листочком, полным сладкого нектара. От нечего делать она попробовала сей презент. Слишком сладко, это же бабочки пьют, и с кусочками кристаллов, но... достаточно вкусно. Кажется, она слишком терпимо отнеслась к подарку, раз он на этом не остановился. И сколько раз она не говорила ему, что он он не обязан. Не обязан, клещ его побери!       Он приносил разные блестящие штучки, что-то из тростника, один раз даже принёс мёртвого собрата... и это было жутко, ибо он не понимал самой жути смерти. Он не понимал мерзости столь естественной вещи, при этом он не любил, когда ей было больно.       Какой странный... но милый. И такую бабочку, как Папирус, она никому и никогда не отдаст.       Паучиха прилегла рядом с ним и обняла всеми лапками. Он поежился и хотел уж отдать все одеяла, но она лишь раздраженно скрипнула зубами. — Спи уж, чудик.