Forever young

Ученики старшей школы. Одного этого словосочетания достаточно, чтобы взрослого человека бросило в дрожь. Неконтролируемая сила юношеского максимализма, которая случается с каждым всего раз в жизни. И она разрушительна. Сметает всё на своём пути, оставляя лишь руины тщательно выстроенных родными и близкими жизненных устоев, правил поведения и мыслей. Каждый в какой-то мере проходит этот этап. Ссоры с родителями, стойкое ощущение одиночества и неприятия обществом, крашеные волосы. У всех эти несколько лет проходят по-разному. Кто-то позже вырастает и неловко вспоминает своё юношество. А кто-то остаётся заложником образа несмышлёного и дикого старшеклассника. Минхо застрял где-то между этими состояниями. Слишком взрослый, чтобы быть несмышлёным подростком, и недостаточно повидавший в этом мире, чтобы называться взрослым. Самое отвратительное состояние на свете. Когда от ребёнка в один прекрасный день начинают требовать расписанного плана на будущее. Ты должен знать не только, куда будешь поступать после окончания школы, но и по годам распланировать свою жизнь. В этот план обязательно нужно вклинить семью, выбросить «глупые» хобби вроде просмотра аниме. Но вот как стать тем самым «взрослым», которого хотят видеть окружающие, никто объяснять не торопится. Ты остаёшься один на один с самым сложным этапом своей жизни. На распутье, где любой поворот приведёт к чему-то новому и неизведанному, и непонятно, будет ли этот путь правильным. Единственное, что хоть немного успокаивало Минхо, — мысль, что куда бы он ни пошёл, его жизнь всегда будет связана со спортом. Ему неважно, останется ли он спортсменом или судьба уготовит ему место тренера. В обоих вариантах он чувствовал себя комфортно. Не зря капитан «Громовых Гончих» назначил его ответственным за разработку игровой тактики. Только вот была у их команды одна проблема, которую никак не удавалось решить, — ни одна тактика не поможет, если команда не умеет играть вместе. Минхо оглядел своих сокомандников тяжёлым взглядом. Это была их третья игра за сегодня, и они выглядели так, будто вот-вот развалятся. Несколько человек тяжело дышали, лёжа на полу. Кто-то пытался открутить крышку от бутылки с водой, но руки дрожали так сильно, что даже это простое действие давалось с трудом. Вода лилась на пол, создавая мокрое пятно, которое тут же затаптывали проходящие мимо соперники. Вместе с грязью по полу разносились и язвительные комментарии. Минхо выдерживал каждую насмешку, которыми щедро осыпали их команду. Как бы ему ни хотелось вмазать каждому из этих острословов, он не мог позволить себе проявить слабость. Но он не мог отказать себе в удовольствии одарить противников тяжёлым, холодным взглядом, острым, словно заточенное лезвие. Минхо стойко принимал удары, пока Чан, капитан команды, носился за каждым, кто получил хотя бы минимальные повреждения на поле. А значит, пока он был занят, Минхо приходилось брать на себя ответственность за моральное состояние этих бесполезных дураков. Даже когда хотелось собственноручно задушить некоторых из них, он стискивал зубы и помогал встать на ноги. Но за все годы, проведённые в школьной сборной по экси, он так и не понял одного: Где же он согрешил, что бог послал его в команду с самыми большими недотёпами на свете? И почему Чан с каждой игрой перекладывал на него всё больше ответственности? Мысли ворохом проносились в голове, утаскивая сознание юноши в бездну. Они уже проиграли две игры. Да, это были дружеские матчи, и счёт не имел особого значения. Но это был шанс зарекомендовать себя. Они не будут школьниками вечно. Через пару лет каждый из них поступит в университет, а там и до высшей лиги рукой подать. Но чтобы дойти до этого, нужно упорно работать. Нужно показать, на что они способны. Сейчас не подходящее время, чтобы расслабляться. Их должны запомнить, как команду с хорошим потенциалом. Но казалось, что это нужно только Минхо. Они играли действующим составом уже год, но большая часть команды выглядела так, будто оказалась здесь случайно. А другая часть будто даже не понимала, во что играет. Идеально выстроенные тактики нагло игнорировались или забывались, стоило им ступить на поле. Минхо не требовал от них невозможного. Он давно смирился, что проще было бы научить парализованную мартышку играть в экси. Единственное, чего он добивался, так это того, чтобы его слушали и беспрекословно выполняли поставленные перед ними задачи. Слушали ли они? Возможно. Но вот с выполнением всегда возникали проблемы. В прошлой игре Минхо несколько раз отдавал пасы Джисону, и тот каждый раз падал. Потому что у него развязывались шнурки. Четыре раза подряд. Эти чёртовы шнурки стоили ему не одной сотни нервных клеток. В итоге Минхо лично завязал их на несколько прочных узлов, лишь бы прекратить это жалкое зрелище. Он поклялся, что если и это не поможет, то он обязательно замотает ноги Джисона изолентой и заставит ходить так до конца жизни. Хёнджин, который больше всех смеялся над неудачами друга, тоже не отличался сообразительностью. Забывая, что он нападающий, он то и дело уходил в защиту собственной шкуры, стоило ему завидеть противников. А о таких игроках, как Сынмин, Минхо вообще предпочитал молчать. Их взяли в команду ради количества. Они умели держать клюшку, не боялись получить пару раз по лицу и даже нормально держали защиту — этого было достаточно. С этим набором игроков Минхо мог бы смириться. Если бы в команде не было ещё одного. Особенного во всех смыслах игрока — Ли Феликса. Этот мелкий засранец был младше Минхо на два года, но за одну игру успевал подъедать его нервы больше, чем вся команда за месяц. Чан советовался с Минхо, когда тренер решил взять паренька запасным игроком. Тогда он показался ему даже милым. В первую встречу заметно нервничал, его ладонь была горячей и влажной при рукопожатии. Но Минхо сразу понял, что внутри этого ангелочка черти водятся. Рукопожатие оказалось крепким. Даже слишком. Он смотрел в глаза Минхо, не отводя взгляда, и усиливал хватку, с порога бросая ему вызов. Надо было ещё тогда отказаться от его кандидатуры. Это сделало бы выпускной год Минхо спокойным. А так приходилось терпеть этого выскочку каждый день. Выслушивать его подколки не только часа по три на тренировках, но и за пределами спортзала. В столовой, библиотеке, школьных коридорах, актовом зале, на крыльце, на парковке, в магазине, во дворе рядом с домом. Он был везде. И это бесило сильнее всего. Достаточно было заметить Феликса в поле зрения, чтобы даже его дыхание казалось вызовом. Минхо поднял взгляд на табло, где красными цифрами горел текущий счёт. 4:1 После небольшого таймаута они должны вернуться на поле и перевернуть этот позорный счёт в свою пользу. Минхо успел разобраться в тактике противников. У них были все шансы на победу. Противники играли зажато: их нападающие осторожничали, ограничивались парой попыток пробраться к воротам и быстро уступали мяч, стоило лишь надавить на них как следует. Они слишком боялись рисковать, но каким-то чудом всё равно оказывались впереди. Смешно. Им просто нужно играть агрессивнее, чаще передавать мяч, быть непробиваемыми в защите и напористыми в нападении. Они всё это отрабатывали на тренировках, так почему во время игры всё идёт наперекосяк? Минхо сжал руки в кулак, ещё раз пробегая взглядом по своей команде. Им просто нужно слушать его, и он с радостью приведёт их к победе. Они должны продержаться ещё немного. Нужно вырваться вперёд хотя бы на пару очков. На кону стоит репутации «Громовых гончих». Их и так ни во что не ставят, но, если даже такие же неудачники, как они сами, начнут смеяться – Минхо этого не вынесет. Хотя это даже не главная проблема. Завтра состоятся показательные матчи, на которых будут присутствовать тренера и игроки университетского первого дивизиона. Их взгляды будут направлены прямо на них – на новую кровь, в которой так нуждалась каждая команда. Они будут высматривать лучших из лучших. Именно поэтому они должны взять себя в руки и выложиться на тысячу процентов из ста. Оглушительный гудок оповестил о необходимости возвращения на поле. Минхо злобно оскалился, встречаясь взглядом с полузащитником команды противника. Парень стушевался, неловко отвёл взгляд, и в сердце Ли снова поселилась надежда. Они могут выиграть, если будут уверенней. Но действовать опрометчиво запрещено. Кто знает, что может произойти, если они начнут бездумно рисковать. Им нужно сохранять холодный рассудок и действовать только тогда, когда это действительно необходимо. Времени ещё достаточно, чтобы отыграться. Стоило игре начаться, стоило Минхо передать первый пас своим сокомандникам, как всё тут же пошло к чертям. Вместе с Джисоном, который в очередной раз запутался в своих ногах и рухнул на пол, несмотря на крепко завязанные шнурки. Минхо переступил через него, даже не останавливаясь, и рванул вперёд, возвращая мяч обратно. Пас принял Чан – пожалуй, единственный игрок, к которому у Минхо не было претензий. Он не перечил, не путался в собственных ногах и не строил из себя звезду. Чан чувствовал игру и отлично работал в связке с ним. А ещё он был их капитаном. С самого начала было ясно, что рано или поздно это случится. Милый, заботливый, немного неловкий, но он умел находить общий язык с кем угодно. Идеальный капитан. Даже Минхо не мог с этим поспорить. Ему удавалось поддерживать дружеские отношения даже с Феликсом, что постоянно становилось поводом для шуток Минхо. И поводом для скрытой гордости. Он сам бы не выдержал. Найти общий язык хоть с кем-то в этой команде – уже подвиг, а уж с этим белобрысым бесом в овечьей шкуре и подавно. Гул трибун звенел в ушах, словно ревущая буря. Минхо провёл рукой по затылку, поправляя и без того идеально сидящий шлем. Сердце отбивало хаотичный ритм, а внутри всё скручивало от напряжения. Он вновь взглянул на табло. 4:1 Дерьмовый счёт. Дерьмовая игра. Дерьмовая команда. Минхо не любил проигрывать. Но ещё больше он ненавидел, когда на него смотрели свысока. И именно это сейчас происходило. Игроки уже отыгравших команд перешёптывались, смеялись и показывали на них пальцем. — Соберитесь, мать вашу, — рявкнул Минхо, когда мяч снова оказался в их руках. — Если кто-то ещё раз решит, что экси — это соло-игра, я клянусь, что разнесу вас в щепки после матча! Феликс, тебя это касается в первую очередь. Держись ближе к воротам. Хватит геройствовать. Это всего лишь показательные игры, разминка перед завтрашним днём, а они уже выглядят как кучка неудачников. Шесть человек, размахивающих клюшками без малейшего намёка на тактику. Никто не слушал его команд, никто не пытался читать игру и поведение соперников. Они носились по полю каждый сам за себя. Падали, теряли мячи, убегали от бегущих на них противников. Делали всё что угодно вместо того, чтобы слушать его указания. Минхо резко обернулся, выискивая Феликса. Низкий голос парня доносился слишком далеко от ворот, которые он должен был охранять. Это и не удивительно. Ли уже рвался к центру поля, требуя передать ему пас. Минхо закатил глаза и сжал клюшку в собственных руках от подступающей к горлу злости. Тупоголовый герой-одиночка, обречённый на провал. Феликс был быстрым. И это его главная проблема. Он полагался на скорость и силу, но не на команду. Он мчался вперёд, оставляя после себя зияющую брешь в защите. Будучи уверенным, что мяч в его клюшке уже обеспечивает им ещё один забитый гол. Он редко думал. Его не заботили последствия, не злили поражения. Он мог повторять одну и ту же ошибку бесконечно, пока Минхо не отправлял его на скамейку до конца матча, даже если это вредило их игре ещё больше. А после матчей он с наглой ухмылкой выслушивал лекции о важности командной игры. И не скупился на едкие комментарии. Минхо сузил глаза, наблюдая, как вокруг Феликса собираются противники. Если бы он сообразил и провернул какой-нибудь ложный трюк, то мог бы их обмануть. Но эта возможность, казалась, абсолютно не волновала блондина. Слишком сложно для его куриных мозгов. — Ли, не лезь! — крикнул Минхо, уже зная, что его проигнорируют. Разумеется, тот даже не остановился, просто продолжил свой путь вперёд. Феликс нагло улыбался, бросая соперникам очередную гадость. Минхо видел, как защитники смещаются к нему, подлавливая момент для нападения. Видел, как Феликс делает рывок, не замечая, что попался в ловушку из которой ему не дадут выбраться. — Ликс, чёрт возьми, назад! Но было поздно. Противник выбил мяч из его клюшки, прежде чем Феликс успел что-то осознать. Осознание пришло через пару долгих секунд, когда момент был уже упущен. Нападающий прорвался вперёд, стремительно обходя защитников и забивая в освободившейся, благодаря побегу блондина, зоне. У их вратаря не было шансов против такой сокрушительной силы и скорости. Феликс раздражённо отмахнулся, глядя на сменившийся счёт, но Минхо уже шёл к нему, пылая от ярости. — Ты меня вообще слышишь, или у тебя в ушах ветер свистит?! Феликс вскинул голову, тяжело дыша. В его глазах не было ни капли раскаяния — и это бесило ещё больше. — Я видел шанс и пытался воспользоваться им! Нам нужны голы, если ты не заметил. — Зато я заметил, как вокруг тебя собралась вся команда противника, — огрызается Минхо. — Ты вообще понимаешь, как работает эта грёбаная игра? Может, тебя к младшеклассникам отправить? Вдруг они научат тебя играть и следить за тем, что происходит вокруг. — Это ты не понимаешь, что иногда надо рисковать. Ты мог меня подстраховать, если бы не мешкался в другом конце поля. Рисковать? Минхо сжал кулаки. — Рисковать — это просчитывать шансы на успех и поражение. Это понимать последствия. А ты просто кидаешься вперёд, будто тебе нечего терять. Феликс усмехнулся, перекидывая клюшку из одной руки в другую. — Так и есть. Мы всё равно проигрываем, если ты не заметил. Так почему бы не сделать игру более живой? Хотел бы Минхо, как следует ответить, что думает о его «живой» игре, но сдерживает свой порыв нецензурной брани. Вместо этого он молча развернулся и тут же включился обратно в игру. Сейчас не время для разборок. Они могут спорить часами — уж Феликсу только дай повод, он его ни за что не упустит. Но если они не соберутся прямо сейчас, их разнесут в клочья. Он скользнул взглядом по команде. Они выглядели как косяк рыб, выброшенных на берег. Минхо тяжело выдохнул. Им нужно хотя бы четыре гола, чтобы выйти в ничью. 5:2 Счёт не менялся уже десять минут, и Минхо начинал злиться. Они мечутся между защитой и нападением, перехватывая мяч лишь на мгновение и тут же теряют его. Минхо держал ситуацию под контролем — насколько это было возможно. Координировал команду, чтобы они удерживали защиту. И вот, наконец, противник оступается. Мяч отскакивает от пола — ошибка в расчёте силы удара. Идеальный момент для того, чтобы взять игру под свой контроль. Минхо стиснул зубы, наблюдая, как мяч отскакивает прямо в клюшку Феликса. Он тут же рванул вперёд, игнорируя открытых для паса Чана и Минхо. — Не лезь! — рявкнул Минхо, предчувствуя катастрофу. — Пас! Но Феликс, конечно же, сделал по-своему. Ушёл вправо, обманул одного защитника. Потом резко сменил направление, уклоняясь от второго. Чёрт, он действительно чертовски быстрый. Соперники бросились к нему, оставляя брешь в своей обороне. Идеальный момент для передачи паса. Забить в ворота было проще простого. — Ли, пас! — выкрикнул Минхо, заняв идеальную позицию. Феликс замешкался — но не передал мяч. Виляя между противниками, ударил сам. И, разумеется, мяч пролетел мимо. Минхо готов был взорваться. — Ты серьёзно?! — рявкнул он, срываясь с места. Феликс выглядел злым, но не раскаявшимся. — Это был мой момент. Почему тебе всегда нужно везде влезть? — А теперь это их момент, — прошипел Минхо. — Надеюсь, ты доволен? Противник снова завладел мячом и не собирался давать им передышку. Минхо рванул в защиту. Попутно выкрикивая команде наставления. — Чанбин, влево! Хёнджин, перекрой центр! Феликс, назад! Феликс не двинулся. Минхо резко обернулся и уставился на него диким взглядом. Он прибьёт его. Когда-нибудь он точно сделает это. — Назад, я сказал. — Сам назад иди. Феликс бросился вперёд, толкнул одного из противников корпусом выбивая из его клюшки мяч — и тут же врезался в защитников. Потерял мяч из виду и упал на пол. В этой возне они упустили момент, когда к их воротам подобрались слишком близко. Их размолвка стоила команде ещё одного гола. 6:2. Минхо метнул на Феликса ледяной взгляд. — Ты гробишь нас. — Я стараюсь выиграть. — Ты стараешься самоутвердиться. Это не одиночная игра. С такими выкрутасами о «Лисах» можешь даже не мечтать. Феликс замер. В глазах вспыхнуло что-то дикое. Минхо попал в самое яблочко. Он слышал их разговор с Чаном в раздевалке. Слышал о больших планах Феликса на профессиональный спорт. Их цели были похожи. Но методы — диаметрально противоположные. — А ты думаешь, «Лисы» примут тебя с распростёртыми объятиями? — Феликс усмехнулся. — Думаешь, никто не знает, что ты орёшь на нас только ради построения своей карьеры? Тебе плевать на всех, Минхо. Но ты не лучше нас. Ты такой же неудачник, как и мы. Минхо сжал кулаки. Внутри вскипала ярость. Этот наглец играл с огнём. Он держался из последних сил, чтобы не перейти границы допустимого. Не хватало ещё устроить мордобой в середине игры. — Нет, я не лучше вас. Но я хотя бы знаю, что «Лисы» не выигрывали из-за чьей-то ебаной самонадеянности. Они были командой. Они придерживались тактики, чувствовали игру, умели выбираться из такой жопы, которая тебе даже не снилась. Они стояли, сверля друг друга взглядами, пока табло безжалостно отсчитывало минуты до окончания игры. Где-то в глубине души Минхо уже знал, что этот матч они проиграли. Но признавать это? Ни за что. Он привык бороться до конца. Даже когда надежду заменяло отчаяние. 7:2 Они проигрывали. И хотя поражение было неизбежным, Минхо отказывался принять его так просто. Он двигался на автомате, следуя за мячом по пятам, перестраивая тактику игры на ходу. Команда в смятении металась из стороны в сторону, стараясь хоть как-то поддержать его. Но его ярость была слишком сильной. Он хотел доказать, что беловолосый ошибался. Что Минхо действительно лучше. Просто ему не повезло с командой. Команда. Это командная игра. Он всегда так говорил. И сейчас от этой мысли становится тошно. Минхо огляделся, рыская глазами людей, которым он мог бы передать пас. Хёнджин и Чанбин отчаянно сдерживали противников, мешая им спокойно перемещаться по полю. Остальные были слишком далеко от ворот для передачи. Единственный, кто находился ближе всех к воротам, был Феликс. Минхо поймал его взгляд и одними глазами указал на ряд пасов, которыми они могли бы обменяться, чтобы забить заветный гол. Блондин кивнул и Минхо опасливо передал ему мяч. Феликс оскалился, ловко подхватывая мяч клюшкой и отворачивается в противоположном, от оговоренном, направлении. Он снова бежит напролом. Минхо видел, как парень опять набирает бешенную скорость, обходя соперников. Чёрт. Если бы он мог просто контролировать свою горячую голову и слушать остальных, цены бы ему не было. Феликс выскочил из-за спины последнего защитника и вновь оказался перед воротами. Минхо уже знал, что произойдёт дальше. Его ноги сами несли его вперёд, всё ещё пытаясь остановить то, что уже было неизбежным. — Феликс, пас! — выкрикнул он, в надежде образумить блондина. Феликс снова пошёл в атаку один. Лавировал между защитниками, сталкивал их лбами, пытался пробиться к воротам, не обращая внимания на Минхо, который бегал рядом. Очередной защитник встретил его жёстче, чем ожидалось. Феликс успел сделать замах, но контроль над мячом был потерян. Минхо сорвался с места. Он должен был забрать мяч, пока соперники не воспользовались шансом. Феликс развернулся слишком резко. Они столкнулись. Не просто задели друг друга. Врезались лоб в лоб, плечом в плечо, так, что у обоих перехватило дыхание. Минхо придавил младшего своим телом и простонал от боли. Голова гудела от удара. Феликс первым пришёл в себя и оттолкнул его. — Какого чёрта ты творишь?! Минхо оттолкнул его в ответ. — Ты это у меня спрашиваешь?! Их голоса заглушали свист трибун и топот игроков. Мяч уже был в другой части поля, но Минхо не мог оторвать взгляда от Феликса. Он был взбешён. — Ты вечно командуешь. Думаешь, что всё знаешь лучше остальных. — Да потому что я слежу за игрой и умею включать мозг, а не бегу сломя голову, зная, что меня там уже ждут! Если бы ты просто слушал, а не строил из себя героя, мне не пришлось бы разжёвывать тебе базовые вещи. — Да заткнись ты уже! Феликс резко вскочил, намереваясь вернуться в игру, но Минхо схватил его за форму и дёрнул на себя. И тогда произошло нечто странное. Минхо ожидал удара, крика негодования, но вместо этого они оба замерли. Слишком близко. Лица друг на против друга, сбитое дыхание, не высказанные эмоции. Минхо чувствовал жар, исходящий от его тела, видел напряжённую линию челюсти, гнев в глазах, который был слишком похож на что-то другое. Что-то, что он не мог назвать. Что-то, что он и сам чувствовал. Что-то, что заставило его сердце пропустить удар. Феликс первым отвернулся, перехватил его кисть, крепко сжал её, а затем отступил, тяжело дыша. — Иди к чёрту. Ты и твоя хвалёная стратегия. И тут же бросился обратно в игру. А Минхо так и остался стоять, всё ещё ощущая его хватку на своём запястье. Он был в бешенстве. Но не только от действий и слов Феликса. От себя тоже. Они доигрывали матч в подвешенном состоянии. Минхо не вмешивался в игру команды, больше не раздавал указов и даже смог забить пару голов в связке с блондином. Что уже можно считать личной победой. Однако радости это не прибавляло. Мысленно он был уже далеко от этого зала, этой игры и этих людей. Всё, о чём он мог думать, — это живительный никотин, в котором его тело нуждалось, как никогда. Финальный свисток резанул по нервам, словно гвоздь по стеклу. Минхо застыл, сердце колотилось, кулаки сжались так сильно, что ногти впились в кожу. Взгляд судорожно зацепился за несчастное табло, на котором сохранилось свидетельство их провала. 10:4 Они проиграли. Снова. Ещё и оказались разгромлены такими же неумёхами, как и они сами. И это бесило его ещё больше. Феликс первым сорвал со своей головы шлем и с яростью швырнул его в землю. У Минхо дёрнулся глаз. Блондин развернулся на пятках, в его взгляде полыхал настоящий пожар. — Тебе этого достаточно?! — рявкнул он, сокращая и без того ничтожную дистанцию. — Ты так отчаянно хотел играть по-своему? Поздравляю! Мы облажались! Ты даже не пытался играть. Просто позволил им размазать нас по полю, как сосунков! Минхо сжал челюсть, изо всех сил удерживаясь от резкого ответа. Но его терпение не было железным. А Феликс вёл себя, как самый настоящий бессмертный идиот. — Не смей валить всё на меня. — Ах, нет?! — Феликс фыркнул, грудь резко вздымалась от гнева. — А кто таскал каждого за шкирку, чтобы "следовали стратегии"? Кто бесился, если что-то шло не по плану? Ты, Минхо. Это был ты. — Потому что, если вас не контролировать, вы собственноручно поднимете белый флаг уже на второй минуте игры. — Ну и как, проконтролировал игру? Теперь ты доволен результатом?! Феликс шагнул вперёд, и Минхо вновь почувствовал в его взгляде вызов. Блондин отбросил любые приличия, будто тот не был его старшим товарищем и наставником. — Ты думаешь, что только твой способ ведения игры правильный. Что если все будут делать, как ты сказал, мы выиграем. Но ты не лидер, у которого есть идеально продуманный план. Ты просто упрямый засранец, который не умеет слушать. Твердишь про командную игру, но никого из нас ни во что не ставишь. — А ты хоть раз думал, что твоё упрямство и глупые выходки стоят нам победы? Ты несёшься вперёд и тебе плевать, что происходит с командой. Ты хочешь, чтобы все подстраивались только под твои идиотские решения. Сколько раз я просил тебя не геройствовать? И сколько раз, после этого нам забивали? Феликс взорвался. — Ну давай! Скажи, что это я во всём виноват. Отправь меня на скамейку запасных или предложи выгнать из команды, раз уж все беды из-за меня. — Замолчи. — Ну же. Скажи это, Минхо. Они стояли лицом к лицу, дыхание тяжёлое, а злоба и жар после игры смешались в удушающую и взрывоопасную смесь. Брови Феликса были сведены, губы сжаты в тонкую линию. Но в его взгляде горело не только раздражение. Минхо смог разглядеть в них и разочарование, и гнев, и уйму других эмоций, которые испытывал сам. Он чувствовал, как внутри него поднимается что-то жгучее, слишком громкое, мощное, разрушительное. И пока оно не сожгло всё к чертям, ему нужно было уйти. Остыть, осмыслить, понять, где они оступились. Придумать, что им делать с этим дальше. Но Феликс не собирался его отпускать. — Прочь с дороги, Ли. — Заставь. Ты же у нас стратег, должно быть, как раз плюнуть. Они стояли настолько близко, что их дыхание сливалось. Напряжение требовало выхода. Ударить было бы слишком просто. Это означало, что кто-то из них признает, что слова оппонента попали в яблочко. Смогли его задеть. Резким движением Минхо развернулся, силой подвинул мешающегося под ногами блондина и пошёл прочь, стиснув зубы. Он убегал от себя и своих чувств так же стремительно и необдуманно, как делал это Феликс во время игры в экси. И сам того не осознавая, вовсю наступал на те же грабли, игнорируя схлопывающуюся за ним ловушку. — Ты меня бесишь. Феликс усмехнулся, но в его голосе звенела горечь разочарования и обиды. Но Минхо волновали его чувства в последнюю очередь. Сам виноват. И если ему хочется кого-то обвинить, то пускай начнёт с себя. Там можно найти много пищи для размышлений.  Трибуны стремительно пустели, команды расходились по раздевалкам, родственники и друзья спортсменов заполонили узкие коридоры, обсуждая прошедшие игры. Сегодняшний матч был закончен. Но личная схватка этих двоих ещё продолжалась. Рано или поздно кто-то должен был одержать победу. Вопрос только в том, кто первый совершит фатальную ошибку. *** Раздевалка Гончих тонула в гнетущей тишине. Кто-то уже ушёл, боясь попасть под горячую руку, остальные сидели, угрюмо разглядывая скамейки или молча переодевались. Минхо был зол. Адреналин кипел в крови, мысли метались, сердце колотилось так, будто готово было вырваться из груди. Он молча сорвал с себя форму и с силой швырнул её в шкафчик. Слишком резко. Слишком громко. Слишком заметно. Позади раздался низкий, насмешливый голос. — Значит, "идеальная" стратегия снова не сработала? Какая это была игра по счёту, Минхо-хён? Десятая? Двенадцатая? Минхо сжал кулаки. Конечно же, Феликс не мог просто уйти. Ему обязательно нужно было действовать на нервы до последнего. С раздражающим прищуром, с едкой усмешкой, с этим вечно колючим тоном. — Вот уж не думал, что мистер "Делайте, как я сказал" окажется таким же беспомощным, как и мы, смертные. Чану стоит поискать нового стратега. Дефектного пора списывать. Минхо резко развернулся в сторону блондина. Желание врезать было слишком отчётливым, но он сдержался. Чан не одобрял применение физической силы. — Феликс, если тебе нечем заняться, вали из раздевалки. Но тот только покачал головой с притворным сочувствием. — Ну-ну, не злись. Может, в следующий раз тебе стоит быть помягче? А то ты так старался контролировать всё, что в итоге развалил игру собственными руками. Даже как-то обидно. Тетива ускользающего терпения Минхо натянулась до предела. Он шагнул вперёд, встречаясь холодным взглядом с расслабленным и непоколебимым блондином. Этот гадёныш не боялся его, почём зря. — Ты серьёзно считаешь, что я виноват во всех наших неудачах? Феликс ухмыльнулся, лениво откинувшись на шкафчик. — Это должно было быть и так очевидно, разве нет? Минхо взорвался. Он резко схватил Феликса за воротник, рывком притянув к себе. Хотелось вытрясти из него всю дурь, заставить раскаяться и забрать свои поганые слова. Хотелось стереть эту раздражающую ухмылку с его лица. — Забери свои слова назад. Феликс даже не вздрогнул. Наоборот, его глаза блеснули азартом, и выражение лица смягчилось, словно он наслаждался происходящим. Ему это нравилось. — Что, Минхо, не нравится, когда тебя не слушают? Минхо стиснул зубы. Злость бурлила внутри, но вместо того, чтобы дать ей выход, он толкнул Феликса, почти прижав к шкафчику. — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. И снова не думаешь о последствиях. Феликс медленно выдохнул, глаза сияли вызовом. — Давай. — Что? Феликс склонил голову набок, ухмыляясь. — Ударь меня. Ты же хочешь. Я вижу это. Тишина сгустилась. Минхо смотрел в эти глаза — полные насмешки, огня, чего-то, что невозможно было разгадать. Его пальцы всё ещё сжимали воротник, с такой силой, что ткань угрожающе затрещала. Феликс должен был испугаться. Но он продолжал насмехаться над ним. — Не провоцируй меня, — голос Минхо прозвучал глухо. — Если ты думаешь, что я не могу тебя ударить, ты ошибаешься. Я просто не хочу марать руки. — Дешёвые оправдания, — протянул Феликс. — Это тоже часть какой-то твоей тактики? Хочешь моё мнение? Твои тактики — неработающее дерьмо. Ничего личного. Минхо резко оттолкнул его и отвернулся, начиная судорожно собирать вещи в спортивную сумку. Чем быстрее он покинет территорию школы, тем быстрее сможет успокоиться. Ему просто нужно прийти домой. И тогда он сможет в очередной раз прогнать в своей головы все сценарии жестокой расправы над этим подобием человека. — Я того же мнения о твоей игре. Сплошное разочарование, которое тянется уже год. Феликс хмыкнул. Младший отпрянул от шкафчиков и приблизился ближе. Минхо почувствовал, как тот начал дышать ему в затылок. Но делал вид, что его это абсолютно не волнует. Хотя всё его тело заметно напряглось, а дыхание, от злости, опять сбилось. — А ты чертовски забавный, когда злишься. Этот насмешливый тон сводил его с ума. А смешок, последовавший за этим, сорвал с Минхо все предохранители. Его поведение переходило все границы дозволенного. Он и так терпел его выкрутасы всё это время. Но статус "неприкосновенного младшенького" не мог висеть на Феликсе вечно. Минхо был готов замахнулся и как следует вмазать по ухмыляющейся мордашке блондина, но его руку перехватила чья-то сильная рука. — Разошлись, вы, двое! — голос Чана громыхнул по раздевалке. — Вам мало того, что из-за ваших разборок мы не можем сыграть ни одной игры без проблем? Теперь ещё и здесь сцены устраиваете?! Минхо дёрнулся, но Чан не ослабил хватку. Их взгляды встретились в немой схватке, и, как всегда, Минхо первым отвёл глаза. Несмотря на свой скверный характер, он слишком уважал Чана. А сейчас он был ещё и уставший. Всё, чего он хотел — уйти домой и забыться сном. Но вместо этого он застрял здесь, в компании двух идиотов, которых невозможно было игнорировать. Их присутствие только сильнее злило его. — Бери своего сыночка под ручку и валите домой вместе, Чан. Этот идиот сам нарывался. Если ты глухой, то это не мои проблемы. Феликс фыркнул, и Минхо передёрнуло от этого звука. Но резко усилившаяся хватка на его запястье быстро остудила его пыл. — Да ладно тебе, мы просто мило беседовали, — Минхо улыбнулся почти искренне, но в его улыбке сквозило чистое отвращение. Чан смерил их убийственным взглядом. — "Мило беседовали"? Ты был готов врезать ему, Минхо. — Может, потому что он этого и заслужил? Он ни во что не ставит не только меня, но и всю команду, и саму игру. Ему плевать на рамки приличия, уважение к старшим, элементарную сдержанность. А ты почему-то отчитываешь меня, а не его. Я изо дня в день терплю его выходки, пока ты закрываешь на это глаза. Но моё терпение не бесконечное. Он уже перешёл все границы, и я клянусь, в следующий раз меня не остановит даже десяток твоих рук. Минхо молча развернулся, подхватил сумку и закинул её на плечо. Он не ждал реакции от Чана, знал, что тот промолчит, чтобы не накалять ситуацию. Минхо не винил его. Но и не разделял его подхода — сохранять нейтралитет, как бы далеко ни заходил конфликт. Иногда нужно было выбирать сторону, а не только ругать Минхо за несдержанность. Они дружили не первый год, но Чан всё равно продолжал выгораживать Феликса, будто Минхо был угрозой мирового масштаба. — О, значит, ты всё-таки признаёшь, что хотел меня ударить? — Феликс ухмыльнулся, его глаза блестели от веселья. — Разве я не пустое место, о которое тебе не хотелось марать руки? Минхо сжал кулаки. Чан резко выставил руки перед собой, встав между ними и уперев ладони им в грудь, отодвигая друг от друга на безопасное расстояние. — Хватит, я сказал. Феликс ухмыльнулся ещё шире, покачав головой и выставив руки перед собой. — Молчу. Чан закатил глаза и повернулся к Минхо. — А ты не ведись на провокации. Он только этого и ждёт. Ты старше, может, будешь чуть умнее? — Ой, да ладно, хён, неужели тебе не нравятся наши маленькие стычки? — Феликс насмешливо подмигнул. — Мы просто ещё не притёрлись друг к другу. Нужно время. Возможно, много времени. Кто знает, сколько Минхо-хён ещё собирается сопротивляться. — Я точно знаю, что они мне уже чертовски надоели. Как и всей команде. Поэтому будьте так любезны — делайте вид, что вас друг для друга не существует. И не пересекайтесь во время игр. Иначе мне придётся убрать одного из вас из основного состава. А мне этого делать не хочется. Чан отпустил Минхо и сделал шаг назад, устало оглядывая их обоих. — Вы можете хотя бы раз перестать цепляться друг к другу? Феликс ухмыльнулся и, проходя мимо, легонько хлопнул Минхо по плечу. — Чего такой серьёзный, Минхо? Может, лучше угостишь меня жареной курочкой? Я всё-таки твой любимый младшенький. Минхо зыркнул на него, но промолчал. Доходя уже до финальной точки кипения. Чан только удручённо покачал головой удерживая его за руку от того, чтобы набросится на блондина. — Клянусь, если вы не возьмёте себя в руки и заруините нам завтрашнюю игру, я выкину из команды обоих. И когда я говорю "выкину", я говорю буквально. Я позабочусь о том, чтобы вас не было даже среди зрителей. И тогда можете забыть о высшей лиге. Вы меня поняли? Несмотря на жёсткий тон и стальные нотки в голосе, ни Минхо, ни Феликс не восприняли угрозу всерьёз. Чан блефовал. Это было так же очевидно, как его одержимость высшей лигой. Никто не рвался в профессиональный спорт так, как он. Да и зная его добродушие, он бы никогда не сделал ничего, что могло бы пустить их карьеры под откос. Всё же он был прекрасным другом. Но иногда ему приходилось быть суровым и жёстким капитаном. Несмотря на то, что это давалось ему нелегко, он справлялся с этой ролью. Именно поэтому его уважали. И даже Феликс время от времени к нему прислушивался. Хотя прямо сейчас всё, что он сделал, — это рассмеялся, выходя из раздевалки и оставляя Чана и Минхо наедине. — Ох, я так этого боюсь. Минхо-хён, давай хорошенько постараемся! Минхо проводил его взглядом, стиснув зубы. Чан вздохнул. Дверь за Феликсом закрылась с громким щелчком. Взгляд Чана смягчился. — Минхо, помнишь, что я говорил тебе о дыхании? Игнорируй его. Минхо убрал волосы назад и выдохнул. На его лице тут же появилась кривая улыбка, которую он обратил к лучшему другу. — Можно я размозжу его голову по полу? Самую малость. Просто обхвачу её руками, надавлю как следует и… — Всё, хватит. Я понял. Сначала выиграй, а потом делай, что хочешь. Если, конечно, тебе хочется сесть за решётку вместо игры в высшей лиге. Но я бы рекомендовал меньше обращать внимание на Феликса. Ему надоест тебя цеплять, если ты перестанешь реагировать на него, как бык на красную ткань. — Вообще-то быки реагируют не на цвет ткани. — Минхо насупился и привычно бил носком своей обуви по ботинкам Чана. — Что? — Чан отступил, наблюдая, как Минхо снова бьёт носком по его обуви. — Красный цвет выбран для того, чтобы зрители могли видеть происходящее. А быка раздражает не цвет, а движение ткани в руках человека. — Ну вот, значит, самое время брать с быка пример. Представь, что Феликс — это красный цвет, и не реагируй на него. А теперь... Чан подошёл ближе и положил руку Минхо на плечо, заставляя его посмотреть на себя. — Что ещё? — Завтра важный день. Я полагаюсь на тебя и твой мозг. Его большая рука опустилась на макушку Минхо, растрёпывая влажные после игры пряди. Минхо поморщился, но не смог скрыть улыбку, подступившую к губам. Взгляд капитана на мгновение стал таким же, каким Минхо запомнил его ещё с первой их встречи — большим, добрым, искренним, смотрящим прямо в душу. Таким, который говорил без слов: "Я никогда не оставлю тебя одного". Где-то под лопаткой неприятно защемило. До выпуска оставалось меньше полугода. А значит, игры в составе "Гончих" закончатся уже через пару месяцев. Потом — экзамены, подготовка к выпускному, поступление в университет. С каждым днём времени вместе становилось всё меньше. Минхо видел это в глазах Чана так же отчётливо, как ощущал сам. Скоро их пути разойдутся, и они останутся лишь одним из школьных воспоминаний. Возможно, первое время они будут стараться встречаться — раз в неделю, потом раз в месяц, затем раз в полгода. А дальше, кто знает? Может, когда-нибудь они даже имён друг друга не вспомнят. — А как же сотое напоминание о том, что нам нужно прекратить собачиться? — фыркнул Минхо, беззлобно. Просто не хотел показывать, что забота старшего ему приятна. Он был вторым по старшинству в команде и привык брать на себя роль старшего, но иногда даже ему хотелось почувствовать поддержку. Хотелось, чтобы его услышали. Просто он не подавал виду. Хотя в глубине души наслаждался каждой минутой, проведённой с Чаном. Они вместе уже больше семи лет. Учились в параллельных классах, вместе ходили на экси в младших классах, а потом оба попали в школьную команду "Грозовых гончих". Школьный спортивный зал видел весь их путь — от неуклюжих новичков до сильных игроков. "Гончие" стали для них вторым домом, а с приближением выпускного расставаться с ним становилось всё тяжелее. Как и друг с другом. Но они пообещали, что обязательно встретятся в высшей лиге. Даже если будут по разные стороны баррикад. — Я могу надеяться на лучшее, но всегда нужно готовиться к худшему, так? — Чан хлопнул его по плечу. — В любом случае, не забивай голову. Иди отдыхай. Завтра важный день, а ты только и делаешь, что тренируешься. Он ушёл, оставив Минхо в гудящей тишине раздевалки — наедине со своими мыслями. И со своей уязвимостью. Чан не обнял его на прощание, хотя раньше никогда не упускал такой возможности. Обычно он набрасывался на него, как на добычу, а Минхо корчился от недовольства и пытался вырваться. Они могли стоять в таком положении столько, сколько было им обоим необходимо до полного восстановления сил. Пока не начинали хохотать над какой-то глупостью и не шли есть говядину в заведении поблизости. Теперь их связь трещала по швам. А вместе с ней рушился привычный мир Минхо. Они становились старше. На плечи ложилось всё больше обязанностей и ответственности. За будущее. За близких. За себя. Юношеская беззаботность уходила, уступая место холодному рассудку и сдержанности. Но фантомное ощущение крепких объятий Чана всё ещё оставалось на плечах. Минхо улыбнулся и смахнул непрошенные слёзы. *** Он не торопился выходить. Тянул время, надеясь, что буря в груди немного утихнет. Но стоило переступить порог школы, как сразу стало ясно: этот день ещё не закончен. — Ну наконец-то! Феликс ждал у ворот, привалившись к металлической ограде. Завидев Минхо, он тут же оттолкнулся и зашагал рядом, будто они вдруг стали лучшими друзьями. Минхо скривился от этого показного дружелюбия, сделал шаг в сторону, но Феликс, не теряя времени, тут же сократил расстояние. — Ты серьёзно меня поджидал? Использовал ещё не все способы довести меня до уголовной статьи за убийство? — Вообще-то я переживал за своего хёна, — Феликс протянул фразу с наполовину насмешливым, наполовину сладостно-довольным тоном. — Ты уже не молод, память ни к чёрту. Вдруг ты где-нибудь потеряешься? Я готов взять за тебя ответственность, Минхо-хён. Минхо смерил его холодным взглядом и ускорил шаг, но Феликс даже не думал отставать. Подстраивался под него так легко и естественно, будто это ему ничего не стоило. Если бы только он во время игры так же мог подстраиваться — цены бы ему, как игроку, не было. — И что тебе от меня надо? — Ничего особенного. Просто подумал, что, если я не пойду за тобой, ты снова запоёшь свою мантру про "командный дух", "работу в команде", "почему мы не команда?" и так и не уснёшь сегодня ночью. Минхо раздражённо выдохнул: — Ты сам сказал, что все беды нашей команды из-за меня. Так чего ты ко мне прицепился? — Может, мне просто нравится, что с тобой происходит, если злить тебя достаточно долго, — Феликс усмехнулся, демонстративно засунув руки в карманы. Минхо резко остановился. Феликс тоже замер, но продолжал ухмыляться, смотря ему прямо в глаза. — Ты нарочно меня достаёшь только потому, что тебе нравится, как я выгляжу в этот момент? — А тебе разве не нравится? — Феликс склонил голову на бок. — Признайся, Минхо, ты ведь тоже кайфуешь, когда я бросаю тебе вызов. Когда не пресмыкаюсь перед тобой, как остальные. Минхо сделал шаг ближе, сокращая расстояние между ними. Руки нещадно чесались. Сил спорить не осталось. То, что Феликс говорил, было просто возмутительно. — Признайся, у тебя нездоровая необходимость получать адреналин, выбешивая окружающих? Феликс наклонился вперёд, губы изогнулись в самодовольной ухмылке. — Ты же не ударишь меня, верно? Не поверю, что великий Ли Минхо, главное рациональное звено нашей команды, настолько легко ведётся на провокации. Минхо сжал зубы. Этот наглый блондин выводил его из себя сильнее, чем кто-либо другой. Они смотрели друг на друга, и воздух между ними был накален до предела. Минхо почти слышал, как в его голове щёлкает последний замок терпения. — Ты хочешь проверить, ударю ли я тебя? — прошипел он. Феликс лишь ухмыльнулся шире. — Думаю, если бы хотел, уже сделал бы это. Хотя, ты тот ещё тормоз. Не зря же мы сегодня проиграли. Минхо сделал шаг вперёд, вынуждая Феликса отступить, но тот только слегка подался назад — всего на полшага, прежде чем сам шагнул к нему. Их плечи почти соприкоснулись, дыхание смешалось. — Ты вечно играешь на грани, испытываешь моё терпение на прочность, — тихо бросил Минхо, глядя прямо в эти наглые глаза. Феликс выпрямился, нагло смотря ему в глаза и ухмыляясь. — А тебе не нравится? Минхо почувствовал, как ладони чешутся в желании схватить его за воротник и стряхнуть эту ухмылку с лица. — Ты ведёшь себя как капризный ребёнок, которому не хватает внимания. Как-то не замечал за собой мазохистских наклонностей во вкусах. — Может, если бы "папочка" команды чаще интересовался своими "детьми", они были бы послушными? Что посеешь, то и пожнёшь, хён. Слыхал о таком? — Ты даже не пытаешься меня слушать. О чём ты вообще говоришь? Свои кинки на папочек лучше оставь при себе. — Минхо фыркнул, не удержавшись. Феликс вдруг посерьёзнел. Его голос стал мягче: — Я воспринимаю тебя всерьёз, хён. А вот ты и Чан почему-то решили, что я ребёнок, которым можно помыкать. И с мнением, которого можно не считаться. Минхо отвёл взгляд. Лишь на секунду, но Феликс это заметил. Он был внимательным до всего, что могло сыграть ему на руку. — Что? В кои-то веки мои слова для тебя перестали быть пустым звуком? — хмыкнул он. Минхо резко схватил его за запястье. Сам не понимая зачем это сделал. Просто привык, что они только и могут, что собачиться. Обычный диалог, без криков и взаимных обвинений, выбивал его из колеи. Они никогда не пробовали слушать друг друга. Не кричать, отстаивая своё, а просто поговорить. Найти хоть какой-то компромисс. — Ты просто невыносимый. — И что ты сделаешь? Феликс подался ближе, взгляд плескался вызовом, а ухмылка всё ещё не сходила с его лица. Минхо сжал запястье крепче, и на мгновение показалось, что он его оттолкнёт…но вместо этого он разжал пальцы и развернулся намереваясь уйти прочь. Феликс не сразу среагировал, замер, искренне удивившись такой реакции, но тут же поспешил нагнать Минхо, когда его силуэт исчез за поворотом. — Минхо! Эй, да постой же ты. Не уходи так драматично, а то люди подумают, что у тебя кто-то только что умер. У Минхо точно кто-то умер. И он даже знал, как звали этого погибшего бойца. Здравый смысл, вот как. Иначе было не объяснить его действия. И нежелания покинуть компанию блондина, как можно скорее. Он ускорил шаг, но Феликс не отставал. В конце концов, младший перегородил ему дорогу, выставив руки перед собой. Но Минхо просто обогнул его по дуге и гордо прошёл мимо. — Хён. Феликс схватил его за руку, заставляя остановиться. Минхо не обернулся, лишь смотрел вперёд с привычно отрешённым выражением лица. Но он не уходил. Давал возможность Феликсу сказать то, что тот не успел. — Ты должен мне курочку за то, что я сделал сегодняшнюю игру не такой скучной. Минхо чуть не застонал от раздражения. Такой наглости он мог ожидать от Чана или, может, от своей одноклассницы, которая питалась только за его счёт. Но чтобы этот блондин, который сегодня всячески провоцировал его на собственное убийство, ещё и требовал награды? Сказочный идиот. — ЧТО я тебе должен?! — Курочку. Целую гору острой жареной курочки. — Феликс развёл руками, будто обрисовывая воображаемую гору. Минхо уже собирался отказать, но тут услышал урчащий желудок младшего. А следом — свой собственный. От такой подставы собственного организма спорить расхотелось. Ну и, может, ещё чуть-чуть из-за диалога с Чаном. И из-за усталости. И из-за предстоящей игры. Оправданий нашлось предостаточно. — Хорошо. Но только если ты сам её приготовишь. Феликс просиял. Минхо только что каким-то магическим образом разблокировал в нём новую, ранее невиданную эмоцию. Оказывается, он мог выглядеть не только как раздражающий, самовлюблённый мудак. В нём было и что-то от обычного человека. Сегодня день удивительных открытий. — Значит, приходи ко мне сегодня в шесть. Я живу напротив тебя, если ты не забыл. Конечно, он помнил. Хотел бы забыть, но вот только физиономия белобрысого засранца слишком часто мелькала у него перед окнами. Минхо только фыркнул и ускорил шаг, оставляя последнюю фразу без ответа. Феликс остался стоять, ухмыляясь ему вслед, а потом, не удержавшись, крикнул: — Только предупреждаю, хён. Если ты всё же придёшь, я пожарю тебя быстрее, чем ты успеешь обвалять себя в панировке. Минхо замер. Феликс видел, как напряглись его плечи, словно он силой удерживал себя от того, чтобы развернуться и ответить. Но вместо этого он просто вздохнул, пригладил волосы и, не выказывая никаких эмоций, небрежно бросил: — Сначала научись хотя бы курицу нормально жарить, засранец. Я не собираюсь делать ещё и это за тебя. Прошло несколько секунд, и силуэт старшего исчез за очередным поворотом, оставляя Феликса стоять одному на улице и улыбаться своим мыслям. Мягко, словно к чувствам, которые он сейчас испытывал, нужно было относиться очень бережно. Он провёл руками по плечам, обнимая себя, и поспешил домой. Уборки было предостаточно. Хотя он и не верил, что Минхо всерьёз воспримет его шутку. Скорее всего, просто проигнорирует её, и они встретятся уже на поле. Феликс обязательно придумает, за что зацепить его завтра. Но постарается не переходить черту. Эта игра слишком много значила для Минхо с Чаном, и Феликс хотел доказать, что может быть человеком, на которого они могут положиться во время важных матчей. Завтра... Завтра он надеялся услышать от Минхо похвалу. Его старания не должны пройти зря. Минхо не сможет проигнорировать его, после стольких игр, когда он делал ровно противоположное его указаниям. Он точно заметит перемену. Не зря же Феликс возвращался тренироваться в пустом спортивном зале после того, как все расходились по домам. Ругался с охранниками, когда пропускал время закрытия, валился от усталости в кровать и просыпал первые уроки. Его навыки давно стали чётче, игра — продуманнее, движения — слаженнее. Но он хотел рассказать об этом по-своему. И он не нашёл момента идеальнее завтрашнего. Осталось ждать совсем чуть-чуть. *** И что это вообще было? Именно этим вопросом сейчас задавался Минхо. Феликс и раньше вёл себя как пубертатный засранец (справедливости ради, в пубертате он и находился). Но раньше они просто грызлись, как кошка с собакой. Сегодня же он не только довёл его до белого каления, но ещё и позволил себе заявлять, что у Минхо есть какой-то долг перед ним, как у старшего. И Минхо чувствовал себя полным кретином, раз позволил ему это. Вместо того чтобы поставить младшего на место, он просто подыграл ему. А теперь стоял на пороге его дома и неловко мялся. Он даже не был уверен, где в словах Феликса заканчивалась шутка, но всё равно пришёл. Любопытство взяло верх, хоть признаться в этом было сложно. Минхо смотрел на дверь, словно ожидал, что та сама откроется и выдаст ему ответ, какого чёрта он здесь делает. Он хотел убедиться, что Феликс не шутил? Доказать, что тому просто нечем было заняться, раз он пригласил его на ужин? Или, может, его просто задел этот наглый вызов? Минхо раздражённо цокнул языком, поднял руку и постучал. Внутри послышалось движение. Он в очередной раз стряхнул невидимые пылинки со своего худи и прокашлялся. Прошло несколько секунд, но дверь оставалась закрытой. Хотя, судя по топоту, за ней определённо кто-то был. Минхо постучал ещё раз, на этот раз громче. Шаги усилились, и спустя мгновение дверь открылась. На лице Феликса за секунду сменился целый спектр эмоций. Он стоял босиком, в огромной футболке и спортивных штанах, со слегка припухшими от сна глазами. Вид у него был заспанный, что Минхо почему-то находил забавным. — Минхо? – голос Феликса звучал так, словно не он сам звал его в гости. – Ты серьёзно пришёл? — Нет, я галлюцинация, твой ночной кошмар, призрак дома напротив, – тон был нарочито пугающим. – Собираешься меня впускать или нет? Феликс зевнул, потирая глаза, и отступил в сторону, освобождая проход. Минхо переступил порог, и младший уставился на него с выражением искреннего, почти детского изумления. Минхо неловко поёжился, тяжело удерживая пакет с несколькими килограммами курицы и овощей. Но ставить его на пол почему-то казалось странным. Он не до конца осознавал, что уже находится на территории чужого дома. — Да ладно… Ты правда пришёл! — Ты пригласил – я пришёл, – Минхо, разуваясь на ходу, прошёл внутрь, словно был у себя дома, и принялся осматривать открытые комнаты. – Разве не так? Феликс хитро сузил глаза, скрывая улыбку. — Я уж было подумал, что тебя замучило любопытство, и ты испугался, что так никогда и не попробуешь мои кулинарные шедевры. — Ещё одно слово про "кулинарные шедевры", и я уйду, – предупредил Минхо, оглядывая просторную гостиную. Но Феликс, конечно, не собирался упускать шанс понаблюдать за старшим. Он шёл за ним по пятам, стараясь не мельтешить перед глазами и позволяя тому осмотреться. Редкая роскошь – находиться в одном помещении дольше пары минут и не ругаться. — Ну, если честно, у меня были догадки, что ты придёшь. Ты всегда такой строгий, ответственный и серьёзный, но я-то знаю, что внутри ты просто маленький любопытный котик, которого можно заманить курочкой и погладить за ушком. Минхо стиснул челюсти. Его лицо скривилось так, будто слова Феликса на вкус были, как десяток кислых лимонов. — Если сейчас ты не закроешь рот, я запихну в него весь пакет сырой курицы. Феликс прыснул. — Не делай вид, что я не прав. Ты ведь повёлся на мои слова про ужин! Минхо шумно вздохнул, прикрыл глаза и в который раз задался вопросом, зачем вообще ввязался в это. Но вот что бесило больше всего – он действительно был голодным, уставшим, и ему не мешало развлечься. Пока Феликс не кидался в него обвинениями, его компания была не такой уж плохой альтернативой очередному одинокому вечеру, который он бы провёл за просмотром аниме. Минхо замер на пороге просторной кухни, продолжая осматриваться. Здесь было чисто, уютно, пахло чем-то вкусным – явно не тем, что приготовил бы Феликс самостоятельно. Значит, либо заказал, либо на этой кухне до его прихода готовил кто-то другой. — Не стой, как неприкаянный. Проходи, раз уж решился навестить меня, котик. Минхо скрипнул зубами. — Ты меня бесишь. — Ой, давай не будем. Если бы ты действительно хотел уйти, тебя бы тут не было. Феликс достал из верхнего шкафчика две кружки, закинул внутрь пакетики с чаем и залил их водой. После чего обошёл застывшего посреди кухни Минхо и лениво опёрся на ближайшую стену, глядя на него с насмешливым блеском в глазах. — Решил проверить, так ли я хорош в готовке, как в экси? — Если твои кулинарные навыки такие же, как и во время последней игры, то я не голоден, – парировал Минхо, наконец освобождая руки из оков пакета и раскладывая купленные продукты на столешнице. Феликс прищурился, склонил голову набок, изучая старшего. Его движения были быстрыми и точными. За что бы Минхо ни брался, он всегда выглядел в этом, как рыба в воде, и это не могло не удивлять. — Мне всегда было интересно... Минхо, у тебя вообще есть что-то, в чём ты не идеален? Кроме твоих неработающих на поле тактик? Минхо усмехнулся. Ну конечно, стоило ожидать, что рано или поздно Феликс найдёт повод сцепиться с ним языками. Этому мальчишке палец в рот не клади – дай довести старшего до нервного срыва. — У меня крайне низкая терпимость к идиотам. — Да ну? Наверное, тебе очень сложно смотреться в зеркало по утрам. Такому не позавидуешь. — Ха-ха. Очень оригинально и смешно, обязательно куплю тебе шоколадную медаль за отменное чувство юмора. — Я просто разбавляю твой унылый день. Ты ведь пришёл, потому что соскучился по мне. Я не могу осуждать тебя за это. — Мне просто хотелось еды, и появилась возможность не тратить на готовку своё время и силы. — Конечно, конечно, – Феликс ухмыльнулся. – Но ты мог пойти куда угодно. В ресторан, кафе, заказать еду на дом... а пришёл ко мне. Интересный выбор. Минхо закатил глаза и прошёл к кухонному столу, устраиваясь на стуле с видом полного равнодушия. — Я жду обещанную еду, а потом ухожу. Феликс подошёл поближе к выложенным продуктам и с неловкой улыбкой почесал затылок. Минхо и правда принёс всё для приготовления жареной курочки. Для Феликса сегодняшний день преподносил всё больше сюрпризов. Сначала их стычка в раздевалке, потом разговор на улице, а теперь это. — Если честно, я не умею готовить. Но могу угостить тебя едой из доставки, раз уж ты пришёл. — Что? Тогда зачем ты согласился готовить и пригласил меня к себе? — А я не уточнял, что накормлю тебя едой, приготовленной своими руками. Честно, я не думал, что ты вообще придёшь. Мы, вроде как, не ладим. Минхо подошёл к холодильнику, открыл дверцу и с прищуром оглядел забитые контейнерами полки. На дверце ровным рядом стояли бутылки с водой и стопка топсиков с острыми соусами. Приоткрыв несколько контейнеров, он сразу узнал стряпню пожилой парочки, владевшей небольшим ресторанчиком азиатской кухни неподалёку. — Ты питаешься только едой из доставки? Разве родители не готовят? Феликс невинно пожал плечами, прислоняясь к кухонному столу. Он задрал подбородок вверх и невесело улыбнулся, переведя взгляд на Минхо. В его глазах засела тоска и одиночество. Минхо понял, что Ли хочет сказать, ещё до того, как тот произнёс это вслух. В его голове промелькнул один из первых разговоров с Чаном о Феликсе. И пазл окончательно сложился. — Твои родители почти не бывают дома. — В яблочко, котик. Вечные командировки. Минхо медленно закрыл холодильник, обернулся и смерил его долгим, задумчивым взглядом. Феликс смотрел на него. Не отводил взгляд, даже не моргал. Просто смотрел, словно стараясь запечатлеть в своём сознании каждую мелкую деталь его внешности. Бережно сохранить её. Минхо стало не по себе. Его сердце, некогда равнодушное, начинало скулить. Феликс был одинок. Поэтому задирался. Искал внимания. Собачился с ним по любому поводу и перечил любым указаниям. Хотел, чтобы его заметили. Услышали. Поняли. Они не такие уж и разные, если подумать. — Значит, ты шутил. — А ты так легко повёлся. Феликс не отводил взгляда, наблюдая за Минхо. Следил за каждым его движением. Ждал, что тот сделает дальше. Минхо мог просто уйти — Ли ведь шутил насчёт готовки, а он просто неправильно его понял. Но почему-то не хотелось. Не тогда, когда между ними только-только начало прорастать крошечное зерно доверия, окутанное тонкой плёнкой невидимой связи. Минхо раздражённо выдохнул, закатал рукава и, оглядев разложенные продукты, начал рыться в кухонных полках в поисках посуды. — Вид просто потрясающий, — мечтательно протянул Феликс. — Эти линии рук давно сводят меня с ума. Знал бы раньше, обманывал бы тебя каждый день. Сколько времени было прожито зря... — Просто сиди и молчи. Я не собираюсь умирать с голоду. — И чем тебе не угодила еда из доставки? — Ты уже подпортил её своей энергетикой. Феликс фыркнул, запрыгнул на столешницу, болтая ногами, и с интересом наблюдал, как Минхо методично промывает овощи, а затем принимается за мясо. — Ты так забавно хмуришься и кряхтишь, когда недоволен. Прямо как старик. — И это я слышу от ребёнка, который даже яйца себе сам пожарить не может? — Ошибаешься. Я могу пожарить яйца. — Да ну? Мне кажется, я сказал «не сжечь», а «пожарить». Феликс расхохотался — громко, от всей души, будто это была лучшая шутка в его жизни. Минхо тоже не удержался: уголки губ дёрнулись вверх. Он мог бы сейчас отдыхать дома, открыть бутылку вишнёвого пива и включить новую серию любимого аниме. Но вместо этого стоял на чужой кухне и готовил. И, что удивительно, это помогало расслабиться куда лучше привычного досуга. — Зануда. Минхо проигнорировал его и сосредоточился на нарезке овощей. Феликс продолжал наблюдать, чуть покачивая головой, тихо насвистывая что-то знакомое. Наверное, очередной поп-хит, который сейчас крутили на каждом радиоканале. Минхо никогда особо не интересовался музыкой, но сейчас неожиданно ловил себя на мысли, что это мелодичное мычание странным образом его успокаивает. — Ты не так режешь. Минхо остановился, сощурился. — Пару минут назад ты говорил, что не умеешь готовить. — Ну да. Но это не значит, что я не знаю, как это делать правильно. Я вообще-то люблю кулинарные передачи. Нож нужно держать ровнее и двигать плавно. А твоя нарезка выглядит как издевательство над уже умершими продуктами. Минхо нахмурился, затем резко положил нож на доску и шагнул в сторону. — Раз ты такой умный, режь сам. Феликс с театральным вздохом соскользнул со столешницы, взял нож. — Я так и знал, что ты без меня ни шага ступить не можешь. Эх, и как ты жил все эти годы без моей помощи? — Счастливо. — Читал занудные книжки, донимал сокомандников своими скучными тактиками игры... — Давай-ка ты будешь заниматься нарезкой с закрытым ртом, пока я не запихнул тебя в духовку вместо курицы. Феликс усмехнулся, но послушно вернулся к нарезке. Минхо следил за его движениями, потом тихо фыркнул. Чертёнок не врал — нож в его руках скользил по доске легко и уверенно, превращая овощи в ровные, аккуратные кусочки. — Ладно, признаю, режешь ты лучше, чем играешь в экси. — О, это был комплимент? — Это было наблюдение. Не думал поступать на повара после окончания школы? У тебя неплохая база. Феликс хмыкнул, но ничего не ответил, продолжая методично шинковать овощи. Минхо снова занялся маринованием курицы, постепенно погружаясь в процесс готовки с головой. Вокруг царила тишина. Спокойная, даже уютная. Минхо не сразу понял, как его раздражение ослабло. Напряжение, что жгло грудь, постепенно рассеивалось — с каждым новым движением, с каждым словом, которое больше не казалось насмешкой. Феликс, похоже, чувствовал то же самое. Он больше не бросался колкими фразами, в голосе исчезла привычная усмешка. Вместо этого они просто мирно сосуществовали. И Минхо поймал себя на мысли, что впервые за долгое время ему не хотелось спорить. Рядом с таким Феликсом просто... хотелось быть. *** — А говорил, что не станешь ничего делать за меня. — Что? — Говорю, что эта курочка самая вкусная, которую я ел за свою жизнь. Минхо с лёгким подозрением посмотрел на обворожительную улыбку Феликса. Обычно за ней скрывалось что-то коварное, поэтому ему всё ещё было сложно воспринимать её такой, какая она есть. Но в этой улыбке было что-то необъяснимо притягательное. Его главное оружие — и в спорах, и в обычной жизни. Стоило ей только мелькнуть на лице, и Минхо проигрывал. Прямо как сейчас. Феликс не замечал его взгляда, уплетая приготовленную Минхо еду за обе щёки и хохоча над шутками ведущих какого-то кулинарного шоу, идущего по телевизору. А Минхо просто сидел рядом, наслаждаясь этой тёплой улыбкой и заливистым смехом, даже не скрывая своего удовольствия. Феликс большую часть времени проводил в одиночестве, если не был в школе или на тренировках. Минхо никогда не видел его в компании одноклассников или знакомых из других школ. Он всегда ходил особняком, оставаясь при этом самым ярким и громким человеком везде, где появлялся. И наблюдать за ним, таким молодым и по настоящему счастливым, было очень приятно. А по-настоящему тепло на душе становилось ещё и от мысли, что они чувствуют сейчас одно и то же. Им комфортно рядом друг с другом.  Когда Феликсу пришлось ненадолго отлучиться, чтобы поговорить с родителями по телефону, Минхо был предоставлен сам себе. Ему было интересно оглядеться, чтобы иметь хоть какое-то представление о том, чем вообще живёт семья Ли. Обходя заставленную пыльными шкафами гостиную, Минхо искал взглядом фотографии — хоть что-то, что могло рассказать ему о жизни Феликса и его семьи. Фотоальбомы, рамки с друзьями, родными… Но всё, что он нашёл это только одну перевёрнутую вниз снимком фотографию. На ней был запечатлён Феликс, ещё совсем маленький, со щербинками от выпавших молочных зубов. С двух сторон его обнимали молодые мужчина и женщина — скорее всего, родители. Мальчик улыбался так лучезарно, что хотелось улыбнуться ему в ответ. Он был счастливым ребёнком. Яркие веснушки на маленьких щёчках, яркая искренняя улыбка, искрящиеся глаза, всё это было в нём тогда и остаётся при нём и сейчас. Но работа родителей, из-за которой они вечно уезжали, оставила на нём отпечаток. Как внутренний, так и внешний. Минхо вышел из зала. Феликса не было подозрительно долго. Дом погрузился в тишину, нарушаемую лишь его собственными шагами. Не было похоже, чтобы кто-то поблизости вёл какие-то разговоры по телефону. Либо разговор был односторонним, либо парень не торопился возвращаться по какой-то причине. Выглянув в небольшое окошко у входной двери, Минхо заметил тонкую струйку дыма, поднимающуюся в свете фонарей. Его маленькая головная боль была обнаружена и схвачена с поличным. — А Чан говорил, что ты уже месяц в завязке. Феликс даже не дёрнулся от его голоса. Между его пальцев тлела сигарета, а на ступеньке рядом валялось несколько сотлевших до фильтра окурков. — И что будешь делать? — бросил он, не глядя на Минхо. — Можешь пожаловаться Чану. Придёшь послушать, как он будет читать мне очередную лекцию о вреде курения. Минхо только сейчас заметил телефон, брошенный экраном вниз на дорожке. Феликс выглядел напряжённым. Его руки подрагивали, в голосе сквозило раздражение, а в глазах — сдерживаемая обида и подступающие к горлу слёзы. — Я не собираюсь доносить на тебя. — Вот и славно. Тогда можешь идти домой, я как раз собирался спать. Феликс уткнулся лицом в колени и громко выдохнул. Всё в его позе говорило: он на грани. Стоило Минхо уйти, и его прорвёт. Минхо знал это чувство. Знал, насколько тяжело одному в таком состоянии. Знал, потому что сам делал так же. Сам просил Чана уйти, когда на самом деле нуждался в нём больше кислорода в лёгких. — Ты врёшь. — И что с того? Если бы я не врал, думаешь, что-то бы поменялось? — Возможно. Минхо сел рядом. Вытащил сигарету из пальцев Феликса, не встретив сопротивления, и сделал затяжку. Голову тут же приятно покалывало, напряжение отступало. Феликс молчал, наблюдая за ним с каким-то опасливым интересом. Его взгляд метался от сигареты к лицу Минхо, пока тот, наконец, не затушил её. — Видишь, теперь у нас один секрет на двоих, мелкий. — Очень глупо надеяться, что я такой же простодушный и не расскажу Чану. — Очень глупо делать вид, что мы всё ещё посторонние друг другу люди. — Но так и есть. Минхо вздохнул. Он не был готов сегодня к серьёзным разговорам. Хотя, к таким вещам вряд ли можно подготовиться. Они просто происходят. В жизни всегда так. События просто происходят и тебе приходится подстраиваться под ситуацию, лавировать, пытаться не утонуть в этом жизненном круговороте и выбрать правильный путь, который приведёт тебя к новой развилке.  — Слушай, я не хочу лезть к тебе в душу. Если ты правда хочешь, чтобы я ушёл — хорошо. Но, возможно, это прозвучит глупо... за сегодня я понял, что мы с тобой не такие уж и разные. — В каком смысле? — В том, что… Мы оба молчим о том, что нас тревожит. Оба одиноки, но делаем вид, что нам это нравится. Мы раздражаемся и кричим, потому что хотим, чтобы нас услышали. И не только в игре — в жизни тоже. Феликс сжался в своём пуховике, будто пытаясь спрятаться от окружающего мира. Минхо осторожно придвинулся ближе, взял его холодную кисть в свои ладони и принялся растирать, согревая. — Я бы хотел повторить этот вечер. Завтра. Мы могли бы отметить победу у меня дома. По дороге из школы зашли бы в кафе, ты выбрал бы что-нибудь с бешеным содержанием сахара, а я угостил бы тебя чаем, который родители привезли из Индии. Феликс отвёл взгляд. Между ними повисла тишина. Немного гнетущая и беспокойная, нарушаемая только стучащей по каменной лестнице ногой блондина. Он размышлял над предложением Минхо с прикусанной губой и бросал беспокойные взгляды в его сторону. Словно не веря в его слова. — Если ты делаешь это из жалости или потому, что Чан пригрозил исключением, то не надо. Со мной всё в порядке. — Я делаю это, потому что мне понравилось проводить с тобой время. Я хочу узнать тебя лучше. Без ссор, без криков и кулаков. Просто за спокойной беседой, просмотром чего-то глупого и поеданием запредельных доз калорий, которые потом придётся сжигать на тренировках. Вопрос только в том, чего хочешь ты. Феликс сжал губы в тонкую линию. Минхо повторил этот жест, сдержанно улыбаясь и сжимая ладонь блондина сильнее в своих руках. — Я… не знаю. — Голос его дрожал, взгляд метался по лицу Минхо, будто ища там ответ. — Ты не шутишь насчёт завтра? — Если ты боишься мести за твой обман, то расслабься. Я запомню это и отомщу с процентами лет так через десять. — Планируешь сходить по мне с ума ещё десять лет, хён? Я польщён. Минхо закатил глаза, но, услышав знакомые нотки в голосе Феликса — уверенность, дерзость, лёгкость — почувствовал, как с души спадает тяжёлый груз. — Я уже забыл, каким невыносимым и самодовольным засранцем ты можешь быть. Можно вернуть скромную, неуверенную версию? Она мне больше нравилась. — Нет уж, терпи меня таким, какой есть. Феликс без стеснения повис у него на плече, и Минхо театрально вздохнул. Они оба понимали, что это просто шутка — игра, в которую каждый с готовностью включался. — За пределами поля терпеть тебя оказалось проще. — Не обольщайся. Я тебе просто подыгрываю. Иначе ты бы уже давно двинул кони от нервного истощения. — Ну вот и отлично. Ты снова улыбаешься, значит, я могу со спокойной душой идти домой. — Уже уходишь? В голосе Феликса скользнула досада, в глазах затух последний лучик надежды. У Минхо сжалось сердце — но одновременно накрыло облегчение. Феликс и правда не хотел, чтобы он уходил. И это было приятно. — Ты сам сказал, что я могу идти. Он смотрел на Ли с хитрой ухмылкой, ожидая, как тот попробует выкрутиться. — Да, но... тогда я был немного не в себе. Мы вроде смотрели передачу, а ты большую часть времени готовил… Я думал, может, мы… Неважно. Забудь. Он не часто видел Феликса таким растерянным и неспособным связать и двух слов. Юноша не часто говорил о том, что было у него на душе. Он старался не подпускать к себе людей слишком близко. Чтобы избежать боли и разочарования. Но сам нуждался в компании, как и любой другой подросток. Ему хотелось расслабится после тяжёлого учебного дня, позалипать в телевизор и просто с кем-то поговорить. Возможно, будь у его родителей больше времени, он мог быть куда более открытым и общительным. Но в этом случае, их жизненные пути могли не пересечься. — Что ты имеешь в виду? — Ничего. Это всё глупости. — Не глупости. Ты хотел провести ещё время со мной, так? Просто боишься, что я уйду только потому, что ты сказал мне об этом, когда был не в себе? Я же всё правильно понял, мелкий? — Когда ты так говоришь, я выгляжу тряпкой, которая не может нормально сформулировать мысль. Феликс удручённо спрятал голову в коленях. Минхо рассмеялся и поправил пуховик на его плечах — на улице становилось совсем холодно. Не хватало, чтобы он заболел. — Ну, вообще-то так и есть. — Вот уж спасибо. Ну и вали, больно ты мне нужен, урод. Феликс сбросил его руку и попытался резко встать, но чуть не споткнулся. Минхо, к счастью, успел поймать его за талию, предотвращая скорое знакомство с бетонной дорожкой. — Эй, да погоди, я же просто пошутил. Или ты думаешь, цеплять меня колкими фразочками можно только тебе? Феликс молчал, глядя в сторону, надув щёки в притворной обиде. Минхо усмехнулся и, не говоря ни слова, обнял его. Крепко, но осторожно. Не заставляя, но показывая, что этот жест был искренним. Это объятие произошло, потому что Минхо хотел обнять его. Феликс замер, ошарашенный, но почти сразу прильнул к нему, сжимая в пальцах ткань худи. Минхо улыбнулся и сжал парня более уверенно, качаясь с ним из стороны в сторону. — Если я тебе нужен, ты всегда можешь перейти через дорогу и позвонить в звонок. Понял? Феликс попытался кивнуть, но сделать это с прижатой к груди головой было проблематично. — Даже когда я выпущусь, ты в любой момент можешь написать или позвонить мне, и я приду. В горле застрял жёсткий ком. Минхо сам хотел бы услышать такие слова. Потому что больше всего боялся остаться один — никому не нужным, без единого навыка, кроме умения играть в экси, без будущего в котором был спорт. Боялся, что не останется никого, кому можно написать поздно вечером, чтобы выговориться. — Если тебе будет тяжело, если невыносимо оставаться одному, если просто нужно будет моё присутствие — я всегда найду для тебя время. Он зажмурился, сдерживая слёзы. Сжал Феликса крепче, будто хватка на нём могла удержать его собственные страхи. Феликс мягко провёл ладонью по его спине. Кажется, теперь даже он понимал — Минхо сейчас говорил не только с ним. Через этот жест он пытался поддержать и самого себя. Признать, что страх — это нормально. Все чего-то боятся. И что позволить кому-то быть рядом, когда тебе страшно или больно — не слабость. Это самый ценный подарок, который только могла подарить им жизнь. И этим нужно гордиться.   — Главное — не молчи, — пробормотал он, шмыгнув носом и быстро вытирая тыльной стороной ладони скатившуюся слезу. — И не пытайся пройти через всё это в одиночку. Феликс отстранился, неловко поднял руку и осторожно коснулся его щеки. Минхо вздрогнул от неожиданно нежного прикосновения, но не отстранился. Просто наблюдал за младшим с нескрываемым интересом. Феликс хлопал его по щеке — мягко, по-доброму, будто успокаивая ребёнка. Минхо ярко улыбнулся. Феликс не высмеял его слабость. Не прятался за масками. Просто выслушал и принял его. Минхо понял это, когда их кожа соприкоснулась. Возможно, завтра всё вернётся на круги своя, и они снова будут спорить о методах ведения игры. Возможно, они никогда не заговорят о том, что произошло сегодня. Возможно, в будущем их дороги разойдутся. Но эти «возможно» не отменяют одного: сегодня началось что-то новое. Пока что это лишь крошечное зёрнышко. Никто из них не знал, что из него вырастет. Но если заботиться о нём, оно пустит крепкие корни. Их история начинается здесь. В тишине ночи, где они дали друг другу одно бесценное обещание: «Мы пройдём все невзгоды вместе и станем сильнее. Мы будем счастливы. И больше никогда не будем одиноки.»