Часть 1

      Сейчас лето две тысячи двадцатого года: то время, когда вся страна постепенно отходит от масштабного карантина. Все эти месяцы до него — даже больше, наверное, — Марк с Юлей не общался. Сам не знал, почему, но в какой-то момент все разговоры сошли на «нет». Сначала это не замечалось, но тогда, когда всех посадили под замки, он ощутил это так, как будто бы тяжёлый груз свалился на его плечи. Общения не хватало совсем: не было же тех долгих переписок и частых звонков, не было встреч, прогулок чуть ли не до утра, не было посиделок в кафе на Патриарших или у кого-то из них в квартире. Даже простого «доброе утро» или «спокойной ночи» не было. Ноль. Абсолютно круглый ноль и точка в их общении.       Тишман надеялся, что они смогут сделать из неё запятую, что это не навсегда: они ведь огонь и воду прошли, двенадцать с лишним лет рука об руку, а сейчас произошло вот такое. Из-за чего произошло это всё? А Марк и сам не мог ответить. В какой-то момент оба стали заняты. Заняты почему-то друг для друга, да так, что теперь поздороваться по-человечески нельзя. Марк, конечно же, не знал, что Юля сама всё это время была как на иголках, но точно знал, что сам разрывался на части от того, что не может поговорить с ней лично. Он был уверен, что стоит только поговорить, и всё снова встанет на свои места. Но время шло, а Марк не решался. Не решался написать или позвонить, а потом, когда локдауна не стало, не решался съездить к ней и расставить всё так, как должно быть.       А сейчас он стоит в коридоре своей квартиры, прижатый к стене своей подругой, и ощущает, как её губы терзают его. Не может поверить в реальность происходящего, но так оно и было.       Марк спал, когда в дверь начали звонить часто и, как спросонья ему казалось, очень громко. Спустя пару минут непрекращающихся попыток достучаться до него человек в подъезде решил барабанить кулаками в придачу, и тогда уже Тишману пришлось подняться.       В квартиру вихрем залетела Паршута, которую мужчина не видел уже несколько месяцев. После того, как владелец имения закрыл дверь, они несколько секунд молча разглядывали друг друга, выискивая разные изменения. Может быть, пара стояла бы так ещё долго, но момент прервала Юля.       — Я не могу так больше, — после этих слов она в два шага преодолела расстояние между ними и впечатала его в стену, прижимаясь к нему очень близко. Марк не понял, что произошло, но в ту же секунду почувствовал губы девушки на своих.       И сейчас Тишман постепенно приходил в себя и пытался оправиться от испытанного шока. На поцелуй девушки он не ответил, а сразу же, как только происходящее дошло до его мозга, отстранил Юлю от себя, заглядывая в её глаза.       — Ты что творишь? — Марк с неподдельным удивлением смотрел на девушку, которая пыталась отдышаться. Он давно любил свою подругу. Давно и безответно, и он был уверен в этом на все сто процентов. С тех самых лет, когда Паршута вернулась из Америки с ужасными новостями, Марк был рядом. Постоянно поддерживал и подбадривал, слушал и говорил, просто молчал, когда это было необходимо. Он знал, что Юля очень ценила его помощь и любила его, но её любовь сильно отличалась от той, что чувствовал Тишман, и так было до настоящего момента. Сейчас Марк не мог понять, что случилось за этот период «необщения» с той девочкой, которую он знал. Не понимал, что смогло повлиять на неё так, чтобы в корне изменить мнение.       — Я не могу без тебя, Марк. Я поняла, что люблю тебя. Только тебя и никого больше. Прости, Марик, что так долго сомневалась. Прости, что делала тебе больно. Прости, прости, прости! — Юля взяла его руки в свои, крепко сжимая, и прижала их к своему лицу. Мужчина почувствовал, как по ладоням потекли тёплые слёзы, и отнял руки от её лица, положил их на щёки девушки и поднял её голову так, чтобы встретиться с ней взглядом.       — Юль, — мужчина прокашлялся, чтобы привести голос в порядок, — успокойся, пожалуйста. Давай поговорим? Пошли, — Марк провёл рукой по волосам девушки, стёр слёзы с её лица и поднял Юлю на руки, унося её в гостиную.       На диване они просидели около получаса в полной тишине. Так было удобно обоим: ничего не говорить, просто дышать рядом, прижимаясь друг к другу. Паршута уложила голову на плечо Марка, одну руку завела за его спину, а второй выводила какие-то узоры на его груди в районе сердца.       — Юль, — девушка голову не подняла, зная, что Марк и так продолжит говорить, и приготовилась слушать, — прости меня за это. Это я виноват в том, что так получилось. Я… Знаешь, не прощу себя теперь никогда. Из-за меня ты сейчас плачешь. Прости, — Марк прошептал последнее слово и оставил поцелуй на макушке девушки. Тогда Юля посмотрела на него и провела пальцами по колючей щеке.       — И ты меня, — Паршута несколько раз перевела взгляд с его глаз на губы и обратно, как бы спрашивая разрешение, и после этого Марк сам коснулся её губ, сливаясь с ней в нежном поцелуе. Никто из них не понял, как с обоих слетела одежда и когда они успели переместиться в спальню, но оба не были против. ***       — Марк, — спустя несколько часов, когда оба успели наговориться и просто полежать в объятиях друг друга, они сидели на кухне, ожидая, пока закипит вода в чайнике — Тишман предложил Юле попробовать тот кофе, который урвал на последнем курорте перед карантином, — тебе не кажется, что… Всё как-то быстро случилось? — мужчина поймал её обеспокоенный взгляд, успев рассмотреть его за какую-то долю секунды перед тем, как она опустила глаза в стол. Ему захотелось сейчас же уверить её в обратном. Они долго шли друг к другу, по крупицам собирая всё то, что сейчас имеют, в одно целое. Марк подошёл к девушке и сел перед ней на корточки, захватывая её ладони в плен своих.       — Юль, посмотри на меня, пожалуйста, — Паршута помедлила секунду, а потом повернулась к Марку, сразу же оказываясь под прицелом его пронзительных глаз, — всё правильно. Сейчас всё наконец-то так, как должно быть, и именно в это время это должно было случиться, никак иначе, — Марк поцеловал костяшки её пальцев, не отрывая взгляда от карих глаз, — даже если ты в какой-то степени права, Юль, я не брошу тебя. Никогда. Ни в какое время из всех этих лет, проведённых вместе, я не оставил бы тебя одну, а сейчас тем более. Ты так легко от меня не отделаешься, — Юля улыбнулась самой счастливой улыбкой из всех, что могли быть сейчас, и наклонила голову, прижимаясь ко лбу Тишмана.       — Люблю тебя, — она прошептала эти слова со всей той нежностью и огромной любовью, которые были в ней и которые она хотела вложить в эти слова, а Марк был счастлив слышать это после стольких лет ожиданий. Наконец-то в их жизни всё так, как должно быть, как хотелось обоим.       — И я тебя люблю, Юль. Если ты вдруг засомневаешься, дай мне знать, пожалуйста, — Юля на эти его слова ничего не ответила. Она понимала, что в Марке сомнений никогда не было и не будет, а мысли, пролетевшие несколько минут назад, были не больше чем страхи потерять всё то, что наконец-то обретено. Девушка вложила свою ладонь в его, чувствуя, как Тишман сжимает её пальцы, и улыбнулась.