По переписке

"Алекс, Аоекс" "Это срочно" Ответ последовал через несколько минут. Все это время девушка напряженно сидела в сети, ожидая надписи "печатает" "Что такое?" "Ты сейчас так далеко, а мне так страшно, если честно... Во скол ко приездает твой поезд? " "Какой поезд?" Сердце Полины пропустило удар. "Как какой? Ты же хотел приехать?" "Я слегка прихворал" "Температура, все такое" Полина осела на пол, покрепче сжимая телефон и трясущимися пальцами стараясь попасть по кнопкам. "Алекс!" "Ну как так? Ты же обещал..." "Ты же говорил что скоро приедешь. Мы же так хотели увидится" "Да ладно, не важно" "У меня тут твкое произошло" "Сорян, потом приеду" "Да что там у тебя такого срочного, говори скорее, у меня голова болит" "Я чегодня вышла за прдуктами, было знаешь... Ну уже тёмно. И я выходу уже с пакетом из магазина и пошла через двора. А там мужик шел здади меня огроменный. И... Ааа, как сложно говориьь! Он меня схватил и начал лапать" "Аоекс, он меня изнасиловал" Значок "в сети" погас. Полина задрожала еще сильнее, прислоняясь спиной к железной двери. Тише, тшшш. Опасность миновала. Но девушка все еще чувствовала внутри себя разрывающую жгучую боль — не столько даже физическую, сколько душевную. Почему такие мрази вообще ходят по земле? Почему, почему, почему? Зачем он так поступил с ней! Слезы вновь покатились по щекам, опаляя жаром и так горящие глаза. "Ну" "Забей" "Забудь" Полина неверящим взглядом смотрела на экран. Забудь? Забей? Как? Как?! Она сама была бы не прочь забыть это — собственные зажатые крики, удары за любое непоновение и адскую боль проникновения. Слава богу, что она вообще сбежала оттуда. Полина чуть не кинула телефон в стену. Лишь осознание того, что он денег стоит, остановило ее. И то, что без него будет слишком страшно. Она так и не включила свет. И не помылась. Да, это она прямо сейчас и сделает. Девушка на онемевших ногах дошла до ванной. Прикасаться к своему телу было омерзительно — только не класть руки на талию, только не задевать грудь, просто не трогать себя. Полина встала под душ, врубая воду. На нее полился теплый, даже горячий поток, хоть частично смывавший всю эту грязь с нее. Девушка запрокинула голову, встречая лицом освежающие струи. Это все сон. Этого не было. И не будет больше. Она не позволит. А вдруг она забеременеет от него? Хотя она успела убежать раньше, чем он закончил. Со всей дури укусила его за губы, пнула в пах и убежала со всех ног. Страшно подумать, что стало бы с ней, если бы она замерла. Не спаслась бы. Ее бы использовали как игрушку до тех пор, пока не умрет? Или просто бы расчленили и выкинули где-то в лесу? Позвали бы друзей и пустили по кругу? Нет, нет, нет! Этого всего не было, просто сон, просто кошмар! Полина схватила мочалку и, даже не намыливая, терла, терла и текла тело. Все — спину, ноги, грудь, руки, шею, живот. И там. Девушка направила себе во влагалище струю воды, ощущая резкую боль. Сердце задрожало — что, опять? Но нет. Это просто вода. Это не тот огромный, страшный, мерзкий, вонючий, похотливый, по животному грубый... Только лишь силой воли удавалось ненадолго выкинуть воспоминания из головы. Она не должна ломаться. Она должна жить дальше. Действительно последовать совету Поекса и забить. Хоть это и невозможно. Наверное, в душе Полина провела около часа. Теплые мягкие труи переносили в сказку. В другую реальность, где таких людей и таких вещей нет и просто не может быть. Убаюканная, девушка даже слегка задремала, обласканная и занеженная. Словно по всем ее невидимым шрамам и синякам прошлись лавандовой мазью. Она справится. Все будет хорошо. *** Абсолютно обнажённая, лежащая под одеялом, девушка старалась уговорить себя не одеваться. Нужно побороть этот новый страх, пока он не перерос в зависимость. Это же ее дом, здесь ее никто не тронет. Полина открыла телефон, замечая сообщения от Алекса. "Мне правда жаль" "Ты там не раскисай" "Сорри, что не приехал" "Слушай" "Я так хочу тебя" "Поиграем?" "Детка, ты возбуждена?" "Нет? Это легко исправить... Представь, как я целую тебя, снимая с твоих нежных бледных плечиков черные лямочки кружевного бюстгальтера. Целую твою шейку, оставляя на ней засосы. Ты стонешь. Я крашусь пальчиками под резинку твоих маленьких влажных трусиков. Что ты сделаешь, малышка?" С каждой строчкой душа Полины все больше протестовала. Нет, нет, нет! Не надо никакого оголения, поцелуев и влажных трусиков! Мерзко, мерзко, мерзко! "Алекс, давай не сейчас. Мне сейчас совсем не до таких игр" "Ну что ты, детка? Плохой день? Я знаю, что поможет тебе расслабиться. Я вхожу одним пальчиком в твою мокренькую киску. Ты, как хорошая девочка, стонешь. А что обычно делают хорошие девочки?" "Алекс, ты дурак?" "Ну правда, это не смешно" "Мне больно и страшно" "Ты что, забыл, что случилось со мной?" "Что?" "Кто-то обидел мою малышку?" "Ааа" "Тебя ж изнасиловали" "Значит, ты теперь не девственница?" Полина уставилась на телефон круглыми глазами. Что с Алексом? Разве он не понимает, что ей плохо? "Алекс" "Что за хрень?" "Что ты пишешь?" "Ну и пофиг на тебя" "Если захочешь секса — пиши" "Хотя мой дружок уже немного упал. Ты же теперь не девочка. Но он все еще такой твердый" Парень прислал фото. Когда Полина увидела прогрузившееся изображение, она засунула телефон под одеяло. Ну и мерзость! — Алекс, ты совсем дебил? — закричала она в стену, комкая руками простынь. — Нахрена ты мне такое скидываешь? Девушка достала телефон и, стараясь не смотреть ни на картинку, ни на сообщения, ни даже на профиль Алекса, заблокировала его. И все равно, что они так давно знакомы, что так хотели увидеться, жить вместе, переспать, завести детей и много чего еще. Полина больше не хочет знать этого человека. Он словно сам маньяк. Может он тоже зажимает девушек по ночам в темных углах? Или у него есть жена, которую он бьет и насилует прямо дома? Слишком много "может". В любом случае с ним лучше ее общаться. Им было хорошо вместе и пусть. Полина удалила контакт без возможности возврата, стёрла номер из всех блокнотов и вычеркнула Алекса из своего сердца, даже не догадываясь, что завтра он будет звонить с другого номера, спрашивать у нее, что случилось и умолять вернуться. А пока — можно лечь спать, стараясь забыть этот ужасный день. Уснусь с верой, что она одна. И больше никто не посмеет ее тронуть.