Часть 1

— И как ты, типа, думаешь?.. — Гарри и Жан были знакомы буквально второй день в своей жизни, однако каждый из них уже успел немного охуеть от методов, с помощью которых его новоиспечённый напарник работал. — Не разговариваешь мысленно сам с собой, не используешь дворец памяти или мнемонические техники, не записываешь подозрения в какой-нибудь блокнот. Даже с галстуком своим, бля, не болтаешь, — Гарри последовательно перечислял известные ему методы, пытаясь понять, почему Жан Викмар — между прочим, офицер с многолетним опытом — так сильно отличается от всего, что он знает. — Твой стиль пиздец какой странный. (Как будто у самого нормального человека.) Жан ухмыльнулся. Похоже, он был весьма польщен этой сомнительной оценкой от старшего товарища. — А я считаю, что мой стиль не так уж плох, — он подождал, пока бесконечный поток жалоб от Гарри немного утихнет, и вклинился между паузами в его речи. — Мне не нужно ничего записывать или обсуждать улики со своим галстуком во дворце памяти. Может, с башкой у меня и тяжеловато, не спорю, но настолько далеко мне не нужно заходить ради расследования. — Давай покороче, — поторопил его Гарри, страстно желающий узнать что-то новое для своей коллекции полицейских странностей. — Не тяни и рассказывай уже про свой метод. Жан гордо вздернул подбородок, чувствуя, что победил в этой импровизированной схватке. — Мой метод очень прост, — он сделал короткую паузу, наслаждаясь своим временным превосходством, — я просто обсуждаю вслух детали расследования. Не сам с собой, разумеется, а с другим офицером. Описываю место преступления, составляю портреты преступника и жертвы, перечисляю улики. Это помогает неплохо упорядочить и систематизировать информацию, понять, чего не хватает и что еще не сделано. — Ха! Банальщина, — Гарри взглянул на Жана, неторопливо рассказывавшего о своем методе, и покачал головой, отчего-то немного разочарованный. — К тому же это и методом-то с трудом можно назвать. Стандартная полицейская рутина. Разве такой нормальный человек сможет спокойно служить в их конченом по всем пунктам отделе? И почему он вообще стремится работать именно здесь? Эта несостыковка портила Гарри настроение и заставляла думать о всяких глупостях. — Ты просто хочешь прикрыть свою задницу, потому что не разобрался сразу, что я за человек. — Жан знал, что не стоит раздувать пламя конфликта, однако высокомерие Гарри его ужасно бесило. Десять лет опыта и звание лейтенанта-ефрейтора не давали ему права относиться к людям как к говну на обочине. — К тому же из нас двоих именно ты больше похож на того, кто любит поболтать со своим галстуком. «Не слушай его, братишка, он просто завидует нашему шикарному тандему!» — тут же закричал кошмарный галстук, добавляя угольков в общий костер. Гарри понимал, что разговор быстро уходит в сторону от основной темы, однако не мог не посмотреть на собственный невероятно стильный наряд (идеальное сочетание диско и полицейской формы), а затем перевел взгляд на Жана, который сегодня слегка пренебрег деловым этикетом и прибыл в распахнутом пиджаке поверх темно-синей рубашки — и совершенно точно без галстука. Это был шах. Не слишком болезненный для гордости Гарри, который в последнее время часто слышал от начальства всевозможные матерные конструкции, синонимичные слову «ебать», и уже практически привык к тому, чтобы быть морально опущенным и уязвленным. На самом деле проблема была в другом — Гарри в этот момент как раз крайне отчетливо вспомнил, что видел Жана и раньше, не считая вчерашней планерки, и что обычно тот предпочитал носить застегнутую на все пуговицы форму и уж точно не пренебрегал галстуком. Что-то в этой ситуации явно было не так (его собственный галстук тут же попытался воспротивиться дальнейшему развитию мысли), однако Гарри твердо решил довести расследование до конца. Кроме того, это было отличным способом протестировать действенность разговорного метода его нового напарника. — Ох, ладно, — Гарри применил традиционный политический маневр «сделать вид, что ничего не было, вместо того чтобы признать ошибку» и решил развивать новое дело, пока улики не остыли. — Давай тогда проведем небольшой мысленный эксперимент. Жан чувствовал, что во внезапной уступке Гарри есть что-то подозрительное, однако отказываться не стал — по правде говоря, ему сильно хотелось узнать, что именно его напарник решил сделать. — Окей, — он кивнул и привел себя в порядок перед «экспериментом» — морально, сделав пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и заодно физически, машинально поправив рукава, что задрались во время их недавней перепалки. — Давай попробуем. Гарри оглянулся по сторонам и, найдя пару подходящих для неспешного разговора кресел, поманил Жана к ним. Сейчас они оба были напряжены и зажаты из-за недавней перепалки, поэтому им нужно было сменить обстановку и немного расслабиться. Когда они наконец сели, Гарри немного помолчал, а затем, решив зайти издалека, спросил: — Как давно ты работаешь в РГМ? — Ты хочешь поставить под сомнения мою компетентность? — тут же ощетинился Жан, не понимая, к чему подобные вопросы. Но увидев, что Гарри молчит, не пытаясь оправдываться и не делая никаких многословных опровержений, он понял, что слишком много думает о бесполезных вещах. — Уф, ладно. Я уже пару лет как в отделе расследований, а до этого был конным офицером. Из патрульных в детективы, короче. Гарри кивнул, принимая новую информацию к сведению. — Ты довольно педантичен для человека нашей расхлябанной профессии, — он хмыкнул, чувствуя в этом некоторую ироничность, понятную только ему одному. И хотя он только что мощно дискредитировал себя и своих коллег по отделу, Гарри не чувствовал, что это плохо в контексте будущего разговора. — Полагаю, так сказывается многолетний опыт патрульной службы и, возможно, какая-то разновидность ОКР. Бровь Жана едва заметно дернулась — похоже, он хотел недовольно нахмуриться, однако сумел удержать себя в руках. — Составляешь мой психологический портрет? — Пока что просто собираю улики и сопоставляю их с тем, что заметил. Гарри похлопал себя по колену (взгляд Жана тут же дернулся в сторону источника шума), а затем расстегнул две верхние пуговицы пиджака. Дышать определенно стало легче. — Жарко, — пояснил он свои действия в ответ на неозвученный вопрос. — И душно. Тебе так не кажется? — Я привык, — буркнул Жан и снова поправил свои рукава. На этот раз уже идеально ровные. На улице действительно распогодилось — после нескольких дождливых и пасмурных дней наконец выглянуло солнце, и весна стала больше напоминать саму себя. Хотя, разумеется, все вокруг подозревали, что это ненадолго. День, может, или два, и Ревашоль вновь станет похож на жопу, которой всегда был. — Признаюсь честно, в начале нашего разговора я повел себя как говнюк. — Гарри умел ловко переобуваться в полете, если это требовалось для расследования. Говори то, что люди хотят слышать, и дополни это толикой желанной для них истины. Поэтому Гарри наступил на горло своей безумно болтливой сегодня гордости и, проигнорировав насмешливый комментарий галстука, продолжил мешать правду и откровенный пиздеж. — Наверное, ты уже слышал об этом, но мои отношения с предыдущим напарником были не самыми лучшими. Поэтому я в штыки воспринял твое назначение и вчера по этому поводу даже посрался с Прайсом. Жан кивнул — в его голове медленно складывалась предполагаемая картина того, как всё было на самом деле. К тому же в отделе давно ходили слухи о легендарных срачах лейтенанта-ефрейтора Гарри Дюбуа и капитана Прайса. — Поэтому ты наехал на меня, чтобы я самостоятельно решил отказаться от работы с тобой и ушел? Гарри ухмыльнулся и кивнул в ответ. — Да. Я сказал Прайсу, что ты испортишь мой стиль. Жан мгновенно вспыхнул до кончиков ушей — его щеки буквально стали ярко-красными, хотя Гарри до этого момента искренне считал, что на смуглой загорелой коже румянец не должен быть так сильно заметен. — Я... — Жан сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Рукава, которые он опять принялся разглаживать, жалобно затрещали из-за того, насколько хуево им было от нервных действий владельца. — Блядь, Гарри. Жан явно не планировал услышать что-то настолько откровенное и одновременно чертовски безумное со стороны Гарри. — Блядь, я… Испорчу твой стиль? — он вдруг понял, что слишком яростно дергает свои рукава, и усилием воли заставить себя сложить руки на коленях. — Что за дерьмовая отмазка? — Жан смотрел на Гарри с раздражением и какой-то неясной даже для самого себя обидой. — Мог бы сказать, что я неопытный лох, который будет только мешаться у тебя под ногами. Или придумал бы что-нибудь еще. — А зачем? — Гарри видел, как сильно его слова ударили по внезапно уязвимой гордости Жана. Варианта было два: или тот крайне сильно беспокоился о своей внешности и имидже... Или же он беспокоился о том, как выглядит в глазах одного конкретного человека. — Прайс знает, что я никогда так не скажу. Каламбур получается несмешной, но такая хуйня действительно не в моем стиле. Во время беседы Гарри внимательно наблюдал за реакцией Жана на свои слова, и всё увиденное им до этого указывало только на одно — новоявленный напарник считал его своим кумиром. Гарри не впервые встречал своих «фанатов», однако Жан был первым, кто так близко подобрался к нему. Это означало, что капитан Прайс увидел в человеке по имени Жан Викмар нечто эдакое — черту характера или, может быть, склад ума, которые посчитал похожими на Гарри и (нет-нет-нет, не произноси это) подходящими его своеобразному стилю. Вот только все эти измышления плохо связывались с тем, в каком виде Жан сегодня пришел на работу. Человек, страдающий ОКР и подсевший на крючок многолетних привычек, вдруг изменяет себе и приходит черт знает в чем? Тут в голове Гарри что-то щелкнуло — будто зажглись огни на новогодней елке. Изменить себе, чтобы понравится другому; прийти так, как никогда бы не решился, если бы не человек, на встречу с которым ты идешь. Поскольку Жан считал Гарри кем-то важным для себя, то этим своим неловким распиздяйством он, похоже, просто хотел привлечь к себе внимание. Все улики сошлись, однако Гарри не торопился закрывать дело. — Давай вернемся к нашему мысленному эксперименту. Жан неловко дернулся на своем месте, а затем медленно поднял голову и посмотрел на Гарри. Он как будто не знал, куда деть взгляд, однако, к счастью, руки он уже успешно пристроил и больше не пытался рвать на себе рукава. — Ты можешь даже назвать это испытанием на профпригодность, если захочешь. Если твой метод окажется хорош, тогда я скажу Прайсу, что передумал. — И в чем подвох? — Жан чувствовал себя странно из-за того, как быстро менялось настроение Гарри. — Ты ведь не попытаешься проверить на мне какой-нибудь архивный висяк? — О нет, — Гарри покачал головой. — Это дело уже закрыто. Или, может, практически закрыто. Я не уверен в статусе, потому что еще не спрашивал об этом. Впрочем, преступник уже найден — осталось только убедительно доказать его связь с уликами и жертвой. Жан поджал губы. — Не понимаю, ради чего ты всё это затеял, но ладно. Я согласен разобраться с этим твоим делом, — он быстро вернулся в рабочее состояние и был готов внимательно слушать то, что ему хотел сказать Гарри. Хотя, конечно, желание встать и надавать напарнику кулаком по роже с каждой минутой разгоралось в нем всё сильнее. — Если что, история банальная и пресная, как лицо Прайса на утренней планерке. — Гарри начал рассказ с унылой шутки, однако быстро посерьезнел и перестал хохмить. — У нас есть пара голубков — девушка и парень. Со стороны кажется, что у них прекрасные отношения, а соседи рапортуют о рекордно низком количестве бытовых ссор и семейных скандалов. Нет, конечно, крики и битье посуды всё равно время от времени случаются, однако влюбленные голубки уже планируют свою будущую совместную жизнь и даже копят деньги на скромную свадьбу. И вот однажды поздно вечером в отделение РГМ поступает звонок — тот самый парень в слезах и соплях заявляет, что его любимая девушка упала с лестницы и больше не дышит. Гарри посмотрел на Жана, убеждаясь, что тот по-прежнему старательно вслушивается в его инсинуации и пытается разобраться в деле. — Выглядит как обычная бытовуха, верно? Жан послушно кивнул и немного поерзал на кресле, устраиваясь поудобнее. — Пожалуй, да. Но за этими словами всегда следует какая-нибудь херня. — Так и есть. Медицинская экспертиза показала, что у жертвы было множество травм: царапины, ссадины, сломанные кости и проломленная голова — падение явно было максимально болезненным и неприятным. Однако во время анализа крови медики вдруг обнаруживают кое-что интересное: девочка оказалась чиста как стеклышко — ни алкоголя в крови, ни наркотиков, зато у нее было повышенное количество гормона, который вырабатывается на ранних стадиях беременности. Хоть убей, но не вспомню сейчас его правильное название. — Гарри потер переносицу и вздохнул. Расследование вел не он, однако именно он не позволил делу уйти в раздел «несчастные случаи и смерть по неосторожности». — Понимаешь, к чему я клоню? — Гормон, который... при беременности? — Жан нахмурился. Гарри не зря сделал акцент на этих словах, поэтому к двум прибавить два и сделать верный вывод было несложно. — Думаешь, парень убил ее, потому что она была беременна? А что показали его собственные анализы? Гарри довольно кивнул. — Правильно мыслишь. В отличие от девочки, в крови у парня было обнаружено повышенное количество алкоголя, плюс прибывший на место офицер зафиксировал в отчете общее неадекватное состояние подозреваемого — как будто он был в шоке от увиденного. Или содеянного. — Этого всё равно недостаточно. — Жан перебирал пальцами, мягко постукивая подушечками по бедру, пока раздумывал об услышанном. Общая картина была ему ясна, однако в деле как будто чего-то не хватало. — Без признательных показаний тому парню ничего не получится предъявить. Или, как вариант, нужно найти орудие убийства, если травмы от падения с лестницы считаются нанесенными посмертно. — Он поднял голову и взглянул на молча смотревшего на него Гарри. — Какая травма стала причиной смерти? — Травма головы. — Гарри поднялся со своего места и неторопливо застегнул пуговицы на пиджаке. — Пойдем в архив. — Что? — Жан встал следом за ним и взглянул на свой не самый презентабельный вид. Он не стал застегивать пиджак, как будто пытался таким образом противостоять внезапно собранному и уверенному в себе Гарри. Более того, для полного комплекта ему всё равно не хватало галстука (и желательно какого-нибудь не самого болтливого). — Зачем? — Посмотрим на материалы дела и заодно проверим, нашлось ли орудие убийства. — Гарри улыбнулся и похлопал Жана по плечу. — Хорошая работа, напарник. Жан вздрогнул. Смысл небрежно сказанных слов мгновенно дошел до него, однако мозг как будто специально отказывался принимать увиденное и услышанное за правду. Их недавняя с Гарри ссора давно вылетела у него из головы, оставив после себя только тягостное опустошение, смешанное с разочарованием, и сосредоточенность на деле, но теперь эмоции вновь начали наполнять его. На этот раз не раздражение и не горечь — о нет, это было нечто намного более яркое и приятное. — Хорошая работа... — тихо повторил он про себя, будто желая убедиться в том, что всё правильно расслышал, а затем, оттряхнув рукава от невидимых пылинок, торопливо зашагал следом за Гарри. Слово «напарник» крутилось на языке, обжигая нёбо своим непривычно острым и терпким вкусом, и Жан вдруг почувствовал, как его губы сами по себе растягиваются в улыбке.