Спустя годы

      С улыбкой лёгкой машешь ладонью Габи и Фалько, что дружно и со смехом девушки успевают заскочить в трамвай, перед тем как двери кабинки успею закрыться. Легко вздыхаешь, не отрываешь взгляд от транспорта, что медленно трогается и движется по тонким рельсам. Через окно в вашу с Леви сторону яростно продолжает размахивать ладонью Габи, Фалько что-то говорит ей, видимо, пытается утихомирить. Тихо хихикаешь, однако когда кабинка скрывается с ребятнёй среди зданий, тихо выдыхаешь и прикрываешь глаза.       — Слишком шумная девочка.. — устало проговариваешь ты, пальцами сжимаешь ручки и чуть толкаешь коляску вперёд, заставляя колёсики начать движение. Переводишь взгляд на тёмную шевелюру Леви, что, видимо, с заинтересованным взглядом вчитывается в газету с еженедельными новостями. — Она никогда не устаёт?       — Фалько старается утихомирить её бодрую натуру. — отзывается мужчина, потом оборачивается и вглядывается в твоё лицо. В такие родные глаза, что покрылись вокруг морщинами от возраста. — Если ты устала, мы можем и не..       — Я знаю, как для тебя важен этот магазинчик, так что я должна быть на его открытии вместе с тобой. — легко улыбаешься, ладонью проводишь по щеке. — Не переживай, все нормально. Лучше поторопимся, как никак осталось два часа. Жан там так трудится.       Умеренным шагом шагаешь, двигаешь вперёд коляску. Иногда здороваешься со знакомыми, умудряясь выглядывать их из толпы марлийцев. Несколько лет уже как нет войны, огромных титанов и той паники с напряжением, сопровождавших разведывательный корпус при каждой экспедиции. При воспоминаниях о прошлом твои пальцы крепче сжимают ручки коляски, дыхание на секунду останавливается, а грудная клетка вздымается так, словно сердце отплясывает энергичный танец. Леви будто чувствует твое состояние, отвлекается от чтения газеты, скручивает её в тубус и неожиданно хлопает ей по твоим ладоням.       — Леви? — вопросительно отзываешься, тихо, боишься, что вас может кто-то услышать. — Что-то случилось?       — Вспоминай о них не как о покойниках, а как о хороших людях и товарищах. — проговаривает он, а после через плечо на тебя смотрит. Внимательно оглядывает. — Тебе ночью кошмары стали сниться, почему не сказала мне об этом?       — Не хотела тревожить перед открытием. — опускаешь глаза на белый воротник рубашки мужчины, чистый, выглаженный. — Ты очень переживал и был сильно занят чайным магазинчиком, не хотелось и свои проблемы скидывать на твои плечи.       Слышишь недовольное цыканье и вздох. Леви с упрёком смотрит, а потом газетой по лбу, словно пальцем щелбан, шлепнул. Невольно вздыхаешь, под нос бурчишь себе что-то.       — Вот вроде взрослая, образованная, столько дерьма со мной прошла, а о своём здоровье и сказать не можешь. — проговаривает Леви, хмурит брови, после чего ещё раз газетой тебя по лбу огребает. — Неужели старость так на тебя действует?       — Я тут переживаю о нём, а он мне новостями в лоб тычет! — возмущаешься ты, прежде чем вновь ухватиться за ручки и толкнуть коляску вперёд. — И да, не старая я ещё, только недавно пятьдесят стукнуло!       — А вот Габи только вчера говорила, что ты в своём платье выглядишь на все семьдесят. — с лёгкой улыбкой отзывается Леви, вновь раскрывая газету, глазами по строчкам пробегая. Ты начинаешь недовольно бухтеть, зубами скрипеть и доказывать своему мужу, что даже в мешке картошки будешь всегда молодой, красивой, такой, как в восемьсот пятидесятом. А Леви покорно кивает на каждый твой аргумент: не в сарказм, он и правда считает тебя неземной в любом виде. Даже с морщинами на лице и платьем в горох, с передником и поварешкой в руках.       Леви невольно впадает в воспоминания, отвлекаясь от чтения газеты. Где-то сорок пятый, или сорок шестой, когда Шиганшина пала. Он увидел тебя в Тросте, в тот момент, когда отправляли людей на закрытие дыры в павшей стене. На твоем горбу ещё и ребёнок маленький сидел, который позже не вернётся назад. Ты пришла одна и ещё около ста человек. Твой младший брат погиб под копытами офицерской лошади. Ты впервые за всё врем оказалась одна, зашла в кабак и напилась. Леви спас тебя от незнакомых мужчин, видимо, успевших знатно напиться.       Заняв практически золотую серединку в рейтинге, после трёх лет обучения ты двинула ногами и руками в разведывательный корпус. Исполнить мечту младшего брата. Твое участие в неожиданной для всех битве за Трост отметил и Шадис, и Пиксис, и некоторые кадеты, чьи жизни ты спасала, жертвуя своим комфортным временным выживанием на поле боя. Убив около семи титанов, и также около десяти в командной работе, вытащив из пасти существ трёх бойцов и пяти из завалов, ты подняла свой рейтинг и вызвала уважение не только у разведчиков, бывшего инструктора и командующего гарнизона. Леви узнал тебя и посмотрел другими глазами. Зауважал и ждал твои документы в разведке.       В экспедиции против Женской Особи ты чуть не умерла, спасая таких же новобранцев, как и сама, от девиантов по пути в лес. Получила перелом рёбер и пролеживала бока в лазарете месяц. Потеряла близкую подругу Нанабу, даже нечего было и хоронить. Леви, тоже бывалый калека, навещал раз в неделю, так как и его самого отстранили из-за травмы ноги. Вместе заполняли его бумаги, а когда дошёл черёд писать посмертное письмо отцу своей подруги, то мужчина написал его за тебя. Видел, как тебе тяжело, и через свои тяготы в душе вывел чернилами сухие строчки. Отправили уже вместе, когда в палату нагрянул нужный разведчик.       Во время переворота Леви взял и тебя в свой элитный отряд. Его четверых бывших бойцов провожали у тебя в палате, вспоминали добрым словом. В порыве радости, когда задумка Эрвина прошла так, как нужно, твои руки крепко обняли капитана. Правда, бурчать он не стал, и под всеобщие вопли, в ответ сжал твои запястья.       В битве за Шиганшину ты просила взять тебя с собой, однако Эрвин с хитринкой в глазах перебил тебя, даже озадачил тем, что это была просьба самого Леви. В ту же ночь, с чашкой успокоительного чая в руках, Леви признался, что переживает за твою жизнь и того человека, что также потерял родных и близких, прошёл через муки ада, чтобы оказаться хоть чуток радостной и свободной в своих решениях и взглядах. Леви пообещал тебе вернуться живым с выполненной задачей. Вернулся, а потом признался в чувствах спустя несколько недель. Эти несколько недель вы оплакивали погибших разведчиков в его комнате, с документами и чашками чая за столом.       Впервые вы увидели море вместе. Такое... удивительное на вид. У Леви иногда пробегают мурашки от такого вида, ради которого пришлось пожертвовать столькими жизнями. И ради новой войны.       Со вздохом Леви вновь утыкается взглядом в газету, вырываясь из потока воспоминаний. Ты осторожно касаешься пальцами его тёмных волос, пропускаешь пряди, вновь и вновь подмечая, какие они гладкие. Обычно ты проводишь такую махинацию, когда мужчина часто погружается в свои мысли. Даже не заметил, как вы прибыли к небольшому зданию, каменному, с красивыми бело-синими птицами на окнах. Ты сама их рисовала, оставила след прошлых лет.       — Скажи мне, Леви, — отзываешься ты через минуту молчания, опускаешь пальцы с тёмной макушки. Кольцо блестит на солнце, и ты поглаживаешь его, отмечая красоту и простоту. — почему ты выбрал именно такое название? "Спустя годы".       Мужчина молчит, сложив газету в тубус. Разглядывает свой личный магазинчик с чаем, о котором рассказал тебе после вашей женитьбы. И даже не удивился тому, когда на следующий день ты повела его рассматривать здания, которые либо продают, либо сдают за определённую плату.       — Спустя годы моё желание осуществилось. — отзывается Леви, прикрывает глаза, своей ладонью крепко сжимает твою, а после целует нежно, аккуратно. — Я могу доживать последние годы жизни рядом с дорогим человеком, в том месте, о котором мечтал.       — И даже шумная Габи не нарушает твой покой? — с тёплой улыбкой спрашиваешь, смотришь в тёмные глаза напротив.       — Её шум не сравнится с тем, которым был несколько лет назад.       И правда, спустя годы вы ещё будете помнить о своём прошлом. Даже в кошмарах и обычных разговорах за чашкой чая.