Часть 6

15 сентября. 19:30. Загородный дом. В прямоугольном кабинете, удобно устроившись в кресле, сидел за рабочим столом Петр Сергеевич. Он постукивал пальцем по столешнице дубового стола и думал. Перед ним, с опущенной головой, стоял сын Василий. Пауза слегка затянулась, и наследник решил начать. — Отец. Если ты думаешь, что я сейчас начну извиняться, то ты ошибаешься. Мне не стыдно. Я живу так, как позволяют мне твои деньги. Петр поднял голову и внимательно посмотрел на сына. — В этом-то и проблема. По этому я лишаю тебя карманных денег. А это значит, что все кредитки, которыми ты пользуешься, будут заблокированы. И я устал давать взятки полиции и судебным исполнителям, поэтому ты лишаешься автомобиля. Вождение в нетрезвом виде у нас запрещено. Завтра пойдешь в универ и у ректора, лично, возьмёшь свой табель успеваемости. На этом закончим. Можешь идти. Парень, словно солдат, развернулся на месте, при этом щёлкнув каблуками ботинок. — Есть! Так точно, Ваше Благородие! — Василий шагал чеканя шаг. — Перестань ёрничать. Тебе пора повзрослеть. *** Василий сидел на подоконнике своей комнаты и смотрел из окна, куда-то вдаль. Его мысли путались, но одно оставалось неизменным. — Почему так? — думал он. — Всегда суровый отец предъявлял ему претензии, вечно был недоволен. В юности отец был для него эталоном: всегда сосредоточенный, подтянутый и целеустремлённый. Василий пытался быть похожим на него. Готов был выпрыгнуть из собственной шкуры, лишь бы понравиться отцу. Но он воспринимал все его старания как должное или вовсе не замечал. Это было обидно. Но со временем боль притупилась, и на смену ей пришло безразличие. Так жить было проще. А мама… Она с каждым годом становилась лишь холоднее с ним. Если в детстве она хоть как-то общалась, то после двенадцати лет и вовсе перестала его замечать. Это было странно. У него складывалось впечатление, что он приемный ребёнок. Но сомнения развеялись, когда он анонимно сдал тест на ДНК. Это подтвердило совпадение на 99,9%. Правда, он взял только волосы отца, в комнату матери его не впустила служанка. В дверь постучали. — Входите, — громко сказал парень. В комнату вошла Аделаида Карповна. Василий слез с подоконника и подошёл к матери. — Мама? Ты что-то хочешь спросить? — Нет. Хочу посмотреть хоть раз в твои трезвые глаза. — Она смотрела на него так, словно на таракана, с какой-то брезгливостью. — Ты истинный сын своего отца, гордый, молчаливый и мелочный. У вас это передаётся по наследству? — Что ты такое говоришь? Ты же моя родная мать. Разве в моих венах не течет и твоя кровь? — Да что за бред?! Разве отец тебе не говорил? — Говорил что? — То, что ты инкубаторский? Он заплатил за суррогатное материнство. Когда ты родился, он притащил тебя домой, весь такой радостный ходил. Даже праздник в честь тебя устроил. Василий стоял с открытым ртом. Его словно в ледяную воду мокнули. Эта правда для него была как гром среди ясного неба. — Почему ты решила мне сейчас об этом рассказать? — Я уезжаю на Карибские острова, оттуда я собираюсь прислать документы на развод с твоим отцом. Пора вылезать из этой грязи. Я всегда стремилась к чему-то светлому. А здесь… — она оглядела комнату, — здесь настоящая помойка. Василий посмотрел на неё с прищуром. — Не уважаемая Аделаида Карповна, поскольку жители этого дома тоже не в восторге от вас, катитесь вы к чертям собачьим на свои Карибы. Вас нужно держать подальше от людей, как буйную шизофреничку. — Чтоооо!? Ах ты гадёныш! — Она со всей силы ударила парня по плечу. Но Василий этого не заметил. Он отвернулся от неё, широко улыбнулся и посмотрел в окно. На душе стало как-то легко. Словно у него всю жизнь был душевный запор. Но сейчас, когда он высказал ей всё, что накипело, сразу полегчало. Он понял, что, возможно, этот разговор стал для него своего рода освобождением, началом новой жизни .