Глава 1. Рецензия

Город встречает меня серым небом и запахом свежего хлеба из соседней пекарни. Воздух прохладный, но не колкий. Машины ползут по улице, люди спешат по своим делам — обычное утро. В одном ухе у меня наушник. Музыка всегда играет фоном, но не заглушая окружающий мир, а дополняя его. Сегодня играет что-то ненавязчивое — размеренный бит, приглушённый вокал. Саундтрек для неспешного утра. Я натягиваю капюшон и выхожу из подъезда. На углу, как всегда, стоит дядя Гена, курит, опершись на перила. У него тяжёлый взгляд и сутулые плечи. Когда-то он работал водителем, потом его уволили, и с тех пор он словно застрял на этом крыльце. Он напоминает мне старую блюзовую мелодию — немного хрипловатую, слегка надломленную, но по-своему тёплую. — Доброе утро, — киваю я. Он отвечает таким же кивком и затягивается. Я уже привык к его молчаливому присутствию. На улице влажный асфальт, где-то капает вода с крыши. У остановки девушка с собакой что-то увлечённо рассказывает прохожему, старик неспешно расстилает газеты на импровизированном прилавке. Я прохожу мимо кофейни, оттуда тянет корицей. По пути на работу замечаю знакомые лица. Парень со стаканом кофе идёт быстрым шагом, уткнувшись в телефон. Девушка в лёгком платье разговаривает с подругой, улыбаясь чему-то. Сегодня в офисе пахнет бумагой и слегка выветрившимся кофе. Я прохожу мимо редакционного отдела, ловлю чей-то смешок, звон телефона, приглушённый мат в дальнем кабинете. — Опять припёрся последний, — раздаётся за спиной голос. Я оборачиваюсь — это Саша, мой коллега. Лет тридцати, в вечном свитере с оленями, который он носит независимо от сезона. — Да ладно, ты же знаешь, что я живу по своему времени, — пожимаю плечами. — По своему времени, — передразнивает он. — Это называется «вечно опаздываю». — Главное — не когда пришёл, а что написал. — О да, наш великий критик, — усмехается он и кивает на стопку дисков у меня на столе. — Что там сегодня? — Новый альбом какой-то инди-группы. — Опять твои заунывные гении? Ну-ну, напиши хоть раз о чём-то нормальном. — Например? — Да хотя бы о роке! О чём-то живом! — Инди — это тоже живое. — Конечно, если тебе нравится засыпать под гитарные переборы. Закатив глаза, вставляю диск в компьютер. Первые ноты заполняют комнату, раскрываю ноутбук, готовясь написать рецензию. Саша что-то бурчит про «умирающую музыкальную индустрию» и возвращается к своим делам. Я же, закрыв глаза, прислушиваюсь к мелодии и ловлю первое ощущение от неё. Протёр клавиатуру, открываю чистый документ и начинаю писать. «Есть песни, которые проходят мимо, а есть те, что застревают в голове. Они возвращаются снова и снова, даже если ты не пытаешься их вспомнить…» — Эй, у тебя есть зарядка для ноута? — Саша заглядывает ко мне за спину. — Нет, я не ношу с собой всё, что ты забываешь дома. — Ну и друг ты, конечно, — бурчит он и скрывается за дверью. Я снова смотрю в экран. Где я остановился? «Некоторые мелодии словно впиваются в сознание, цепляясь за ассоциации или пережитые моменты…» Где-то звонит телефон. Через секунду голос начальника перекрывает общий гул: — Почему у меня в тексте опечатка? Кто вычитывал? Вздох и выдох. Ладно, попробуем ещё раз. «Этот альбом — из тех, что сначала кажется незаметным, но потом постепенно раскрывается, будто…» — Чай будешь? — Женя из соседнего отдела заглядывает в кабинет, потряхивая коробкой с пакетиками. — Нет, спасибо. — Точно? Последний взяла. — Женя! Она смеётся и уходит. Стираю последнюю фразу и пытаюсь сосредоточиться. Может, хоть пару предложений успею дописать, пока не начался следующий раунд беспокойства? Я снова стучу по клавишам, стирая последние несколько слов и пытаясь собрать мысли. «Этот альбом — из тех, что сначала кажется незаметным, но потом постепенно раскрывается, будто тонкий аромат кофе, который вначале…» — Можешь зайти ко мне на минутку? Оборачиваюсь. Начальник стоит в дверях своего кабинета, жестом приглашая меня внутрь. Я вздыхаю, сохраняю документ и направляюсь к нему. — Закрой дверь, пожалуйста, — говорит он, когда я захожу. В кабинете пахнет кофе и чем-то терпким — возможно, сигаретами, хотя курить здесь запрещено. На столе стопка бумаг и газет. — Слушай, — он сцепляет пальцы в замок и чуть наклоняется вперёд. — Ты же знаешь, что я редко цепляюсь к твоим текстам. Но насчёт последней рецензии… Ты был резковат. — Я просто честно высказался. — Да, но это был платный материал. — Он чуть приподнимает брови. — Такие вещи надо смягчать. — Если они хотят похвалу, пусть платят за рекламу, а не за рецензию. Начальник вздыхает и чуть сдвигает кружку на столе. — Я понимаю твой подход. И мне нравится, что ты пишешь искренне. Но, скажем так… рекламодатели не всегда это ценят. Я не прошу тебя обманывать читателей, просто будь дипломатичнее. Я молчу. — К тому же, ты стал часто опаздывать. Я не придираюсь, но… у нас небольшая редакция, ты это знаешь. Твоя работа важна, но и дисциплина тоже. — Я понял, — коротко киваю. Он смотрит на меня с лёгкой усталостью, потом откидывается на спинку кресла. — Давай так. Будь внимательнее с рецензиями, и давай попробуем без опозданий хотя бы неделю, а? Едва слышно я усмехнулся. — Постараюсь. — Вот и отлично. Всё, можешь идти. Выходя из кабинета, прикрываю дверь и направляюсь к своему рабочему месту. В голове всё ещё звучат его слова, но вместе с ними рождается и мелодия. Опера. Да, он похож на оперу — размеренную, внушительную, с глубиной, но будто бы незаконченную. Как будто композитор оставил её на последнем акте, не поставив финальную точку. В его голосе есть сила, но и тень нерешённости, словно он сам до конца не знает, каким должен быть этот финал. Уголки губ сами собой поднимаются в улыбке. Может, он и не хочет завершать свою партию — ведь тогда всё будет сыграно, а так всегда остаётся место для новых нот. Сажусь за стол, выдыхаю и беру диск, который должен был прослушать ещё вчера. «Громкий шёпот ежей». Я смотрю на обложку, затем на название, затем снова на обложку. Усмехаюсь. — Ну, конечно, — бормочу себе под нос и, не задумываясь, отправляю диск в мусорку. Открываю текстовый редактор, пальцы привычно пробегают по клавишам. «Есть группы, которые оставляют след в музыкальной истории. И есть такие, которые заставляют задуматься: а стоило ли им вообще выходить на сцену?»

---

Я ставлю точку в рецензии, перечитываю последние строки и, решив, что с меня хватит на сегодня, закрываю документ. Поворачиваюсь к Саше, который, кажется, тоже устал от работы. — Перекур? Он поднимает голову, оценивает ситуацию и кивает. — Погнали. Заодно обсудим новости. Мы берём куртки и выходим на улицу, где вечерний воздух кажется свежее после офисного дня. Стоим у входа в редакцию, сигареты мерцают. Саша затягивается, выдыхает дым и кивает в сторону улицы. — Видел, что у нас ларёк с шаурмой закрылся? — Видел. Великая потеря. — Я серьёзно. Там же была лучшая шаурма в городе. — Ну, она хотя бы не убивала тебя с первого укуса. Это уже достижение. Саша цокает языком. — Вот поэтому у нас ничего и не держится. Люди, как ты, не ценят маленькие радости. — Маленькие радости — это хороший альбом. — Ага. А потом ты слушаешь «Громкий шёпот ежей» и теряешь веру в музыку. — Ну, их-то я ещё до первого трека выбросил в мусорку. Мы молчим пару секунд, наблюдая за редкими прохожими. — Начальник опять тебя тряс? — спрашивает Саша, разминая сигарету в пальцах. — Ну как… Деликатно намекнул, что мне стоит быть мягче в рецензиях и жёстче к будильнику. — То есть ты снова на грани увольнения. — Как обычно. Саша усмехается, докуривает и тушит окурок. — Давай, бунтарь, пошли обратно. До конца дня ещё можно что-нибудь испортить. Я киваю, затягиваюсь в последний раз и бросаю окурок в урну.