~~~

Ты отдохни, тот человек, Чье сердце бьется ради битвы, Закрой глаза, возьми разбег И ляг, поспи, забыв молитвы.       На Погребальных Холмах, в одной из пещер, куда солнечный свет попадает лишь несколько раз в году, спал молодой человек. Его длинные черные волосы растрепались и были повсюду: над головой, по бокам от тела, на человеке, на его губах и даже, кажется, во рту, на растущих вокруг цветах ликориса, что ярко красным ковром росли в этой пещере. Юноша не любил спать спокойно, это было не в его характере, который пробивался даже сквозь многолетнюю ловушку сна.               Юноша не открывал глаз уже более двенадцати лет, с тех пор, когда его еще звали Вэй Усянь или Вэй Ин, или Старейшина Илин, у него было достаточно много имен, но сейчас они ничего не значат, пустой звук, который звучал где угодно, но только не здесь, не в стенах этой своеобразной опочивальни, что ограждала своего любимца от всех возможных бед. Луаньцзан не любила, когда те, кого она посчитала за своих детей, страдали, делая все возможное, чтобы они были счастливы, и если для этого придется погрузить дитя в сон, то так тому и быть, Холмы позаботятся о теле, пока душа отдыхает, набираясь сил. ***              Когда Вэй Усянь исчез с поля битвы, и темные существа, потеряв своего предводителя, утратили свою мощь, все вздохнули спокойно, посчитав, что осада прошла успешно, цель была выполнена — Старейшина Илин пал и больше не угрожает мирной жизни обычных людей и заклинателей. Сторонник Темного пути последовал вслед за Солнцем, прямо в пучину ада, не счастье ли?              Все было именно так. Люди радовались. Радовались смерти. Они были в восторге, узнав, что очередная жизнь оборвалась. Никто не задумывался, да и не хотел, о том, что нес в себе Вэй Ин. Темный заклинатель же не может радоваться лучам утреннего солнца, до безумия любить острую пищу, умиляться кроликам, смеяться и плакать… Это всего лишь тварь, порожденная извращенной магией, а значит ни чувств, ни жалости. Не от него и не к нему.              И только лишь два существа любили этого человека. Любили неугомонный нрав Усяня, знали его доброту, видели его слезы, были на его стороне, пускай Лань Чжань в какой-то момент и заплутал в своих суждениях.              Лань Ванцзи был единственным, кто страдал, кто до последнего не верил в тяжелую участь своего друга, из раза в раз обследуя Холмы в поисках Вэй Ина. Живого или мертвого. Второй нефрит просто хотел знать, не хотел теряться в догадках, изо дня в день изматывая свою душу игрой на гуцине. Но все было тщетно.              Луаньцзан укрыла Старейшину Илина там, куда не сможет ступить нога живого человека. Холмы, обретя собственный разум и волю, после всех несчастий, которые были в этих землях, не скупились темной энергии, защищая того единственного, что назвал это место Домом.               ***               Мир не может быть без войны, как и добро без зла, иначе бы люди не понимали разницу между адом и раем. ©Дракон в ловушке              Всего через три года поле исчезновения страшного и ужасного заклинателя Темного пути, имя которого перешло в разряд ругательств, на мирные земли обрушилась новая напасть. Кто бы мог подумать, что очередная Ночная охота закончится пробуждением древнего десятитысячелетнего демона, что принесет на своих крыльях холодную ночь и смерть?              У демона не было изначального имени, но он обрел его, как только забрал первые жизни. Пожиратель. Это темное, пробужденное от долгого сна существо, словно крыльями накрыло маленькую деревушку недалеко от того места, где его впервые увидели. Никто не мог выйти, никто не мог войти, лишь только крики оказавшихся в ловушке людей давали понимать, что там, в непроглядной тьме происходит нечто ужасное. И когда монстр скрылся в неизвестном направлении, сгустком тьмы улетая по направлению к лесу, вошедшие в деревню люди, увидели лишь скелеты местных жителей. Пожиратель не пощадил никого, ни женщин, ни детей, ни собак, ни кошек, ни птиц. Все были мертвы и ни у кого не было ни кусочка мяса на теле.              Ненасытное чудовище нападало на отдаленные деревни стабильно раз в три-четыре месяца и с каждым разом он становился сильней. Великие ордена бросали все свои силы на поддержку и защиту, но все было зря. Пожирателю не могли навредить ни мечи, ни заклинания, только лишь тайные музыкальные техники Гусу наносили урон, который демон тут же восполнял, уничтожая очередное поселение.              Люди жили в страхе. Был издан указ, запрещающий покидать родную деревню, дабы переселиться. Правители не хотели подносить все жизни на одном большом блюде, но обычные жители этого не понимали, думая, что таким образом их хотят просто дать на откуп чудовищу, в надежде на то, что Пожиратель однажды наестся и успокоится. Началась паника, мятежи, пустые смерти. Весь Китай пылал огнями восстаний.              Но демону не было дела до бед обычных смертных, его интересовала только лишь еда. Размах его силы был настолько велик, что люди, ставшие в этот раз мишенью, заранее знали что он идет, неся с собой могильный холод, от которого вяли цветы, и темноту, что перекрывала лучи солнца. Живых никогда не оставалось, но были храбрецы, что до последнего держали в руках туш и бумагу, делая записи, дабы рассказать, дабы поделиться своими последними мгновениями жизни, чтобы, возможно, эти записи стали ключом к смерти демона.        ***              Дети плакали, а отчаянные матери тащили их в глубь Погребальных Холмов, надеясь таким образом защитить. Смешно ли, скрываясь от демона, идти в обитель Тьмы? Но жители спустя девять лет террора Пожирателя были готовы на все, что давало малейший шанс на жизнь.              Юноша открыл серые глаза от ощущения, что на него кто-то смотрит.              — Дяденька, проснитесь, — рядом с его лицом сидела девочка лет восьми.              — Юань, это ты? — хриплым спросонья голосом спросил Вэй Ин, с трудом принимая сидячее положение.              — Нет, я Ганг, — тут же возразило дитя.              Усянь начал оглядываться, понимая, что находится в Луаньцзан.              — Ганг, а что ты тут делаешь? — с подозрением спросил заклинатель.              — Мама сказала, что нам нужно спрятаться от большого-большого чудовища.              — Спрятаться в Холмах? — Вэй Ин не мало удивился, прятаться на кладбище не очень разумное занятие, особенно когда жители могил могут ожить.              — Мама сказала, что здесь намного безопасней, чем в Илине, она сказала, что здесь у нас есть шанс выжить, ведь давно-давно были люди, способные жить здесь, — пересказывая слова родителя, ребенок стал очень серьезным. — Ты здесь живешь, да? Значит, ты можешь нам помочь?              — Да, я здесь живу… — все еще вникая в слова Ганг, произнес Усянь. — Скажи-ка мне вот что, какой сейчас год?              — Вы что, дяденька? Всем известно, что сейчас одна тысяча тридцать пятый год, — бойко сказала девочка, а потом вмиг погрустнел, — и последние девять лет происходит ужасное.              — Можешь рассказать подробнее? — окончательно утратив сонливость, попросил заклинатель.              — Древний демон несет смерть на своих крыльях. Его назвали Пожиратель. Погибло уже много-много людей. Способности заклинателей против него — ничто, — по лицу ребенка поструились слезы. — Прости, что приходится тебя будить, моя кроха, но дети плачут.              — Что? Ты о чем?..- в глазах юноши начало стремительно темнеть.              — Просыпайся, Вэй Ин, просыпайся, мой Старейшина, — детский голос постепенно сменился на глубокий женский. — Я всегда буду ждать тебя в своей обители, я всегда буду для тебя Домом.              Погружаясь во тьму, Усянь понял, что Ганг — последний иероглиф Луаньцзан.              *             В тот день в истории стало известно название первой деревни, полностью отбившей нападение Пожирателя.              Глаза Старейшины пылали красными огнями, когда он очнулся посреди таких же красных цветов. В его руках оказалась неизменная флейта, а одежды источали мрачную торжественность, словно он и не спал вовсе последние тринадцать лет, а тщательно наряжался перед выходом. Тьма витала повсюду, ластилась к его ногам, поправляла торчащие волосы, словно мать провожает сына в путь.              — Я вернусь, — тихо прошептал обещание юноша, выходя из пещеры.              Вэй Ин пришел в ужас, когда увидел, ЧТО приближается к предгорной деревне. Ни лица, ни ауры, ни звука, только лишь тьма и холод. Тьма и холод, не поддающиеся заклинательскому огню и свету, Усянь был уверен, что ордена успели за девять лет использовать достаточно своих умений, что, впрочем, оказалось бесполезно.              И тогда жители, успевшие попрощаться с друг другом и жизнью, услышали мелодию. Она отличалась от музыки великого ордена Гусу, неся в себе не свет, а живую тьму. Из уст в уста люди после передавали, как они видели сражение двух темных величин, и как Пожиратель отступил под натиском враждебной силы.              У людей появился шанс на спасение.              А Старейшина тем временем шел вперед, по следу демона. Усяня мало интересовало то, как изменились просторы за то время, что его не было, он не заходил в деревни, попадающиеся по пути, не здоровался с прохожими, да и в целом он пытался создать иллюзию невидимости, но слава шла поперед него.              Преследуя Пожирателя, Вэй Ин спас несколько деревень, на которые напало чудовище, но оно не успело съесть всех, только покусало половину. Усянь стал героем, что спасет всех. Его приветствовали, ему радовались, улыбались, предлагали помощь. А юноше было тошно от этого, ведь где-то это он уже видел.              — Вэй Ин… — шепот был громче крика, а слова тяжелее железа.              Старейшина проходил через одно поселение, которое бы и при всем желании не смог обойти, так как располагалось оно посреди болотистой местности, когда золотые глаза встретились с серыми.              — Вы, должно быть, обознались, — тихо сказали непослушные губы. — Вэй Ин мертв.              — Не шути так, — Ванцзи стремглав подошел к нему и обнял.              — Лань Чжань… Отпусти. Не нужно. Вэй Ин мертв. И я уйду, как только завершу дело. Пускай Старейшина останется в могиле, я больше не причиню неудобств, — юноша говорил отрывисто, смотря в одну точку.              — Я тебя так долго искал. Я знал, что ты не умер, — не унимался второй нефрит.              — Я умер. Слышишь? У-м-е-р. Остался в глубинах Луаньцзан. И как только уничтожу Пожирателя, умру вновь, — слезы все же покатились из его глаз.              — Что? О чем ты говоришь? — Ванцзи все же отсранился.              — Мне придётся уйти, даже если я возьму новое имя. Победитель дракона, сам становится драконом. Уничтожив демона, в глазах людей я стану еще большим монстром, — улыбка Усяня наполнилась невероятной грустью. — Мы через это уже проходили.              — Вернись со мной в Гусу. Я защищу тебя, — заклинатель был полон решимости.              — Лань Чжань, Лань Чжань, прошло тринадцать лет, а ты так и не повзрослел, — юноша помотал головой из стороны в сторону. — Прости, но я не могу. Да и у меня уже есть Дом и меня там ждут.              — Ты женился? — недоуменно спросил мужчина.              Звонкий смех пронесся по улицам.              — Лань Чжань, ты как скажешь что-нибудь… — утирая глаза от выступивших слез смеха, улыбнулся Вэй Ин. — Я же, вроде сказал, что не покидал Луаньцзан. Это мой Дом. Как думаешь, многие ли жены согласятся жить на кладбище?              — Тогда…              — Извини, но мне пора. Время — жизнь, — юноша вмиг потерял все нотки веселости. — Я… Я буду ждать тебя на Холмах, когда все закончится. Если захочешь, конечно, — неловко произнес Усянь, — приходи.              А после, словно окружив себя барьером, подняв голову и сверкнув потусторонней краснотой глаз, он продолжил свой путь, не оборачиваясь на Лань Чжаня, глаза которого были полны щемящего счастья.        ***              Бой был опасен. Вэй Ин нагнал демона в землях Юньмен, когда чудовище было уже значительно потрепано жизнью. Пожиратель знал, что не выживет, поэтому старался навредить как можно больше, утянуть с собой как можно больше людей, в том числе и своего врага.              Вот только Старейшина Илин человеком не был. Больше нет. Сон в Могильных Холмах изменил его, подарив силу, изменив суть. Тьма струилась по его венам смешиваясь с кровью, наполняя могуществом. Больше, чем человек, но меньше, чем необузданная тьма.              Четыре великих ордена наблюдали за этой битвой, по началу порываясь помочь в уничтожении, но быстро поняв, что заклинатели только мешают таинственному заклинателю с флейтой в руках. Личность заклинателя темного пути была настолько покрыта тайной, что глава ордена Цинхэ Не не спрятал улыбку за своим веером, Лань Сичэнь хитро не взглянул на своего брата, а Цзян Чэн не сдавил до боли плечо своего племянника, зло и обеспокоенно сверкая глазами, шепча при этом все кары мира.              Когда тварь была повержена, Вэй Усянь рухнул там, где стоял. Он был обессилен, но счастлив от того, что смог помочь, смог защитить и спасти. Только вот юноша понимал, что ему нужно как можно быстрее сматываться, пока его не решили четвертовать чисто в целях профилактики.              — Вэй Усянь! Тебе стоит придумать достойное оправдание своим поступкам!              — Шиди, ты только посмотри, какое звездное небо! Я даже не заметил, как пролетело время, а сражаться с Пожирателем я начал до полудня! — юноша не поворачивал голову в сторону Ваньина. — Я уже даже и позабыл, какое в Юньмэне красивое небо…              — Ты мне тут зубы не заговаривай! — голос Цзян Чэна, казалось, пылал радостью. — Я все знаю! Оказывается, Не Хуйсан не такой пропащий… Знаю, что ты отдал мне свое золотое ядро. Знаю, что ты не виноват в смерти Яньли и Цзысюаня. Знаю, что…              — А-Чэн, просто ляг рядом и посмотри, какое небо, — тихо произнес Усянь. — Я, правда, очень устал.              Глава ордена Цзян действительно опустился на примятую траву.              — Сейчас мне все равно, — ровно сказал Старейшина. — Твоя вера и поддержка нужна была мне тогда, еще тринадцать лет назад, а сейчас смысла уже нет. Тем более, что на меня скоро откроется новая охота.              — О чем ты…              — Я сказал это Лань Чжаню, скажу и тебе: победитель дракона, сам становится драконом, — юноша резко вскочил на ноги. — Ну что же, рад был повидаться, но мне уже пора. Ты знаешь, где меня можно найти.              Вэй Усянь медленно уходил, а Цзян Чэн остался лежать. Небо в эту ночь было действительно прекрасно, и внезапно воскресший брат тут совершенно ни причем.        ***              — Дядя Усянь, дядя Усянь! Цзинъи отобрал у меня мешок с рисом который я нес для тебя! — Цзинь Лин с криком спрыгнул с меча.              — А мне что сделать-то? — искрение удивился Вэй Ин, выходя из пещеры. — Могу только нагрузить тебя другой работой. Мне как раз хотелось попробовать посадить красный перец, а в земле ковыряться не хочется.              — Думаю, он хотел, чтобы Вы обратили внимания на то, что он пытался сделать что-то, но все как всегда пошло не по плану, — Лань Сычжуй, как и полагается, плавно и мягко достиг земли.              — Было бы из-за чего шуму наводить, — с усмешкой третий адепт покинул свой меч, держа при этом по мешку в каждой руке. — Лин так и норовил грохнутся вниз с эти мешком! Я всего лишь спасал Старейшину от гнева главы Цзян, ведь он бы за племянника не поленился Луаньцзан по камешкам разобрать.              — Ах-ты! — Жулань уже было кинулся на друга с кулаками.              — Что здесь происходит? — Лань Ванцзи появился тихо и не заметно, неся при этом охапку дров.              — Да вот, к нам помощники прибыли, — улыбнулся Усянь, подбегая к Лань Чжаню. — Думаю, я нашел тех, кто нам лук с перцами посадят. Да еще было бы неплохо курятник сколотить и навести порядок у кроликов. А еще…              — Дядя! Старейшина! Господин Вэй! — одновременно воскликнули три возмущенных голоса.              Мягкий женский смех пронесся по Погребальным Холмам, а мягкий ветер, будто поглаживая, поворошил всем волосы.              Дети больше не плакали.