Часть 1

"Как ты думаешь, что важнее всего в этом Мире?" — ... — "Возможно это богатство? А может это слава! Семья, уют, любовь?" — ... — "Вот мне кажется, что..." ... — Я не могу больше жить с этим. Я даже собственные мысли не слышу. Ума не приложу, где и когда я подцепил этого... паразита — Комае͠да-͜кун, прости, но я не могу помочь тебе с этим. Я лишь учусь на мед сестру, и не могу ставить диагнозы или как-то лечить и — Всё, относительно, в порядке. Я понимаю. Наверное скажешь что-то по типу "надо обратиться к психиатру"? — Д‐да, думаю это самый оптимальный вариант. — Ну... надеюсь вы не будете по мне скучать и отдохнёте от меня. — да͝внͅо͑ пара, Н͡аг͝ито. ... Проснувшись я первым делом услышал его. "Доброе утро!", прокричал на уши тот, из-за чего вставать не хотелось ещё больше. "Знаешь я та-а-а-ак есть хочу, ну точнее ты! Я же - это ты, только не ты, но при этом являюсь частью те" — Слуга, хватит... я только проснулся. — Да восхвалят адские потоки зла и отчаяния твоё начало дня, о двуликий. — Я... плохо соображаю, извини. — Кхм, доброе утро Н͜ӑͅги͝т͆о. — А, и тебе доброе, Танака-кун. —"О, о, о! И от меня тоже ему доброе утро!" — и от Слуги тоже. — Угум. Готов ли ты к новым свершениям и продвижениям к своей совершенной жизни, смертный? — Я готов только снова уснуть, в попытках хотя когда-нибудь выспаться, или увидеть секунду сна. — Хм, неужто всё время проходишь мимо царства Морфея? — Угум... а хотелось бы зайти. — "Я тоже бы хотел во сне побывать. По рассказам других, там интересно, хах!" Наконец сбросив одеяло со своего тела, парень встаёт на холодный полимерный пол, забыв про обувь, коей являлись когда-то белые тапочки. Это было место, где стены хранили безмолвие, а воздух — эхо забытых криков. Каждая трещина в штукатурке, каждый след ржавчины на металлических деталях говорили о застывших во времени страданиях и безнадежности. Здесь время будто замедлило свой ход, погрузив всё в неподвижность, в которой чувствовался давящий груз человеческих переживаний. В комнате стояло три койки, две из которых были заняты. На удивление, когда парень в первый раз зашёл в свою палату, то он сразу же смог сдружиться с "сокамерником", и тот, в свою очередь, даже уступил место у окна. Окно... зарешечённое толстыми прутьями, пропускало скудный дневной свет, оставляя в комнате ощущение унылой изоляции. Его нельзя было открыть, даже если попросить. Помещение проветривали лишь в том случае, когда оба "психа" уходили на процедуры, и тогда можно было приоткрыть окно, и то, после палату закрывали, дабы другие "заключённые" не смогли зайти, и выпрыгнуть. Хотя смотря на эту решётку на окне, невольно задумываешь, что эта тюремные прутья, в которых можно только застрять, но никак не выпрыгнуть. Продолжая осматривать знакомые стены, взгляд цепляется на шкаф. Он был один на всю палату, но даже так он не был забит, только если сосед парня нк спрячет в него очередного "последователя" его культа. За это "Тёмному Властилину" назначали уборку всего этажа. Полы помыть, пыль во всех щёлках вытереть, мусор выкинуть и т.д. На самом деле санитары часто своих пациентов нагружали всякими работами. Кто-то занимался уборкой, кому-то позволяли готовкой заняться, кто-то мастерил табуретки, а кто-то шил одежду. Всё это зависело от человека, его поведения, характера и болячек. Белобрысый занимался только уборкой, и то только за плохое поведение, из-за его внезапных криков, из-за которых другие люди вздрагивали, пугались, и что только не делали. Ну а как тут не закричишь, если в твоей голове беспрерывно говорит один и тот же голос, что так жадно хочет что-то обсудить. — И да, смертный. — А? Что такое? — "Ой, лишь бы что-то интересное!" — Слуга, тише... — Кхм... Двуликий, встань же на колени пред Тёмным Властелином, дабы не обрушиться на землю, от данного известия, что я передам. "Что-то меня, ну точнее нас, пугает данная новость, что же это может быть?" — Слуга, я тебе что говорил? — прошипел парень, подойдя к своему соседу — Хм... не хочу обнадёживать тебя сильнее, чем Белые упыри, что заменяют доблестных рыцарей, что помогают больному люду, но сегодня ты покидаешь данную обитель, и переходишь в другую. Так сказали те самые упыри вчера в сумерки, когда ты искал проход в царство Морфея. Сейчас стоит напомнить, что "управляющий" плохо воспринимал информацию, ибо только проснулся, и ему надо растрястись, а вот Слуга всё понял, расшифровал и очень не приятно стал рыдать. "Не-е-е-ет! Я не, то есть мы, не хотим никуда! Оставьте нас здесь, это такая хорошая палата, мхуаааааа!(" Быстрым движением, тот затыкает себе уши, дабы попытаться приглушить эти "слёзы" второго, но совместив тройку с двойкой он... явно испугался — Стоп, меня переселяют? Но за что? — Хм... процитирую же говор упырей, смертный. "Был проведён анализ, вследствие которых надо перевести некоторых пациентов в другие корпусы", там было и твоё наименование, смертный. — Стоп-стоп-стоп, другой корпус? То есть я совсем покидаю тебя? — "Ну что не так? А я говорил тебе, Нагито, надо было тогда глав врачу на кресло кнопок насыпать!". — Увы. Это... плохо. Это слишком плохо. Как бы хотелось сейчас сбежать из этого места и просто вернуться домой, к друзьям. Эта всё потому, что этот грёбаный паразит решил снова раскрыть свой поганый рот спустя столько времени... Парень стоит на месте и даже не двигается. Взгляд направлен в никуда, а в голове всё говорит один и тот же голос. "Нагито! Просни-и-ись, давай-давай! Мне тоже печально, но не унывай, а то тебе и депрессию выпишут, а это ещё хуже! Нам надо подготовиться, собрать вещички, переодеться и Икоши-сану пока сказать!!" Последняя фраза встряхнула парня из-за чего тот быстро надел свои тапки и побежал в кабинет лечащего психиатра. На удивление, его не пытались остановить, даже дежурные врачи оставили это без внимания. Дёрнув за ручку, он на мгновение радостно заходит в кабинет, после чего сразу же отчаянно смотрит на двух людей. — а?.. — Комаэда, прошу, выйди. — ... — не стой столбом, ты слышал, что тебе сказали. — я опасен? — Иори-сан, простите меня, но — да, ты опасен. Тебя нужно отправить в место, где за такими как ты, будут смотреть пристальнее и вести себя жёстче. — Иори-сан, ему не требуется более жёсткое отношение, нужно лишь приглу — а Вам, Икоши, я следую молчать. С завтрашнего дня Вы здесь более не работаете. А ты, белобрысый, живо возвращайся к себе палату и собирайся к переезду. Через час чтобы был готов. А теперь пошёл вон. "Убить его мало... отца напоминает" — молчи, Слуга. Тихо, но резко произносит тот, выходя из кабинета. "Ой, да ладно тебе! Ты вообще слышал, как этот, так называемый, глав. врач говорил с Икоши-саном?! Слышал! Если я слышал, то ты тосно это услышал! Это ужас и кошмар! На твоём месте я бы разбил зерка" Дверь вновь скрипнула, и парень зашёл в палату. На вопрос соседа тот даже не обращал внимания, лишь сел на койку и... просто смотрел в одну точку. Слуга всё также активно и шумно говорил, только уже с агрессивной интонацией, обвиняя врача, пока сам парень лишь выслушивал весь этот трёп. Хотя в слова тот и не вслушивался, скорее это был шум, словно грёбаный тиннитус, что заглушает собой всё, что окружает во круг, не имея собственного смысла. И лишь лёгкое прикосновение смогло вывести парня из транса. Немного вздрогнув, парень повернул голову в сторону своего плеча, а после же перевёл взгляд на своего соседа — К͠о͜м͜а͝е͡даͅ... — Икоши-сана увольняют, я не смогу проводить тебя и поздравить с выпиской, так ещё придётся знакомиться с новыми людьми... и Слуга напросто не затыкается, из-за чего я просто хочу закричать и — Спокойней, Нӑгͅито, всё будет в порядке. Не думаю, что в другом корпусе будет хуже, нежели здесь. — Не думаю. — После выписки обязательно буду навещать тебя по возможности. — Спасибо. Парень встаёт с койки и начинает собирать вещи. Гандам решил помочь своему другу, а тот был и не против. Менее, чем за десять минут тот уже был готов к тому, дабы выйти отсюда и отправиться в неизведанное, но ещё битые сорок минут растягивались в вечность, заставляя парня с напряжением ждать этот злосчастный час.