(1) Та, другая реальность

      — Моя голова… — Аюми с трудом поднялась на ноги, потирая ушибленный затылок. Тело неприятно ломило, будто только недавно шиноби марш-броском добежала до соседнего скрытого селения.       — Чтоб его… — юный Узумаки выглядел ничуть не лучше: растрёпанный и помятый. — Этот кретин в маске… — сыпал ругательствами ниндзя.       — Где мы вообще? — пришёл в себя Саске, недоверчиво оглядываясь по сторонам. Та же Деревня листа, та же улочка с непримечательной детской площадкой, те же вечерние огни.       — Похоже, остались в Конохе. Но для чего тогда было это дзюцу и было ли оно вообще? — недоумевала Аюми. Она чётко помнила яркую вспышку, вмиг заполнившую всё окружающее пространство.       — Нет, было. Я точно помню, как на Луне появились странные рисунки с закрученными томоэ, — Учиха-младший по-прежнему продолжал подозрительно осматривать местность.       — Цукиёми, значит, — Аюми активировала Шаринган, вторя своему товарищу, а затем молниеносно подключила Мангёкё. — Оокунинуси! — замысловатый треугольный узор крутанулся в багровой радужке, однако ничего вокруг не изменилось.       — Не сработало, — Саске пребывал в некотором ступоре: не было прежде иллюзии, с которой не справилась бы эта техника.       — Оокунинуси отменяет любое гэндзюцу. Это значит, что мы либо подверглись пространственно-временной атаке, либо это конкретное гэндзюцу ему не по зубам, — девушка нервно покусывала палец, из-за нараставшего волнения поддаваясь пагубной привычке. Неужели она только что обнаружила предел собственного Мангёкё? Отвратительно. Значит, шиноби оказались ещё более уязвимы перед Тоби-Мадарой, чем можно было предположить. И даже если они разберутся с текущей проблемой, в план грядущей атаки придётся внести ряд корректив.       — Разве такое возможно? — не унимался младший Учиха. — Ты же даже заблокировала все иллюзии брата.       — Знаешь, Саске, проведя миллион часов в архивах и изучая чужие техники, я могу сказать, что в этом сумасшедшем мире возможно абсолютно всё.       — И как нам тогда выбраться? — подал голос юноша-солнце. Вечно позитивный Узумаки казался растерянным, отчего самообладание Аюми таяло ещё стремительнее.       — Я не знаю… — как бы печально ни звучало, призналась Учиха. От напряжения начинали стучать виски, а бедный палец оказался искусан до крови: пришлось легонько подлечить его медицинским дзюцу. — Давайте пока осмотримся, — она удачно вжилась в роль старшей сестры, будучи, тем не менее, взрослее всего на пару лет. В такой ситуации кто-то должен был взять ответственность за дальнейшие действия.       Как нарочно, мимо брела восьмая команда. Время было позднее, а на ребятах всё ещё красовалась форма шиноби, так что они явно возвращались с миссии.       — Приветик! Что вы там делаете? — улыбка, слегка напоминавшая хищный оскал, была вечным спутником клана Инузука.       — Вы как раз вовремя! Только что тут… Мадара… Луна! — Наруто попытался объяснить, но мысли от стресса смешались в необъятную массу, отчего выдать что-либо внятное не представлялось возможным.       — Какой такой Мадара? Это съедобно? — Киба отреагировал на пронзительный вопль полнейшим непониманием. Такое поведение казалось странным. Сейчас, когда стратегический центр уже представил план по нападению на Тоби-Мадару и кучку Зецу, шиноби Конохи на полном серьёзе заявляет, что не знает о таком человеке?       — Нашёл время дурака валять, придурок! — пока Наруто изливал свой праведный гнев на несчастного собачника, пёс Акамару, стоявший рядом с хозяином, неслышно приблизился и… вгрызся клыками?       — А-а-а! — заорал на всю улицу ниндзя, — Ты, Акамару, как всегда: только отвернулся, а ты уже меня кусаешь! Вот же ж…       — В смысле, Киба? Ты, часом, не пьян? Вы же всегда хорошо ладили.       Саске с Аюми недоверчиво переглянулись, всё ещё оставляя Шаринган активированным.       — А ты чего? — прежде молчавшая Хината привлекла внимание собравшихся. Тон её был слишком груб для скромной наследницы Хьюга, а внешний вид больше походил на наряд для безбашенной тусовки, чем опасного задания: слишком открытый и подчёркнуто сексуализированный. — С моим наречённым тут шляешься, да?       — Хината-тян, мы ж с Аюми-тян часто общаемся.       — Я тебя спрашиваю! — истеричная и агрессивная Хьюга схватила объект ненависти за плечо, надавливая до побеления кожи под пальцами и угрожающе активировав Бьякуган.       — Хината, — кроваво-алые огоньки настороженно и предупреждающе сощурились. Кем бы ни была стоящая почти вплотную девушка, давать себя в обиду ей Аюми не собиралась.       — Ну тебя, — та постаралась изобразить пренебрежение, однако в движениях чётко прослеживалась дрожь. — И вообще, откуда у тебя такие глазёнки? Ты ж даже не шиноби.       «Не шиноби?» — случайное откровение норовило выбить почву из-под ног. Аюми стала ниндзя не по своей воле: глаза, пробудившиеся в ночь резни клана, всё решили за неё. Но вот уже долгие годы она тренируется, выполняет различные миссии, развивая собственные умения, а теперь сумасшедшая Хьюга заявляет, что всё это — ложь?       — Хината-тян, ты… — хотел было возразить Наруто, однако рука, крепко сжавшая его собственную, заставила замолчать, — Аюми-тян…       — Спасибо, ребята, мы пойдём, — Учиха склонилась в лёгком прощальном поклоне и покинула злосчастное место вместе с двумя друзьями раньше, чем собеседники успели что-либо возразить.       — Сбежали…

***

      Жизнь кипела в вечерней Конохе. В торговом квартале было как всегда многолюдно: лапшичная, лавка сладостей, магазинчик с сакэ и другие места отдыха привлекали утомлённых от миссий ниндзя и замученных жизнью гражданских, словно мёд. Яркие вывески и свет из окон заведений освещали улицу, которая без них давным-давно бы погрузилась во тьму.       — Фух, оторвались.       — Что-то странное творится здесь, — вынес вердикт Саске. По его спокойному выражению можно было подумать, что хладнокровный Учиха совершенно не переживает из-за изменившейся обстановки, однако всё ещё пылающие алым глаза выдавали истинное состояние.       — Ага… Киба против собственной собаки, хабалка-Хината, которая заявила, что я не шиноби.       — Тебя так это задело?       — Саске, не язви, — возмущённо зыркнула на него Аюми, уже деактивировав Шаринган: теперь на месте грозной техники красовались две травянистые точки.       — Аюми, Саске, что вы здесь делаете? — беседу компании прервал низкий и властный голос. Мужчина в возрасте, облачённый в сине-чёрные одежды, с каштановыми волосами и глубокими, словно летняя ночь, глазами. Он расположился в нескольких метрах от них, привычным жестом скрестив руки на груди.       — Дядюшка… Фугаку? — Аюми не могла поверить увиденному. Как мертвец может быть жив? Он же погиб, тогда, почти девять лет назад. От волнения девушку затрясло, а обзор застлали обжигающие слёзы.       — Отец! — в отличие от девушки, замершей, подобно изваянию, Саске кинулся прямиком к родителю. Он начал лихорадочно о чём-то его расспрашивать, на что глава клана реагировал слегка удивлённо, но в целом в привычной манере сдержанно.       — Саске, кажется, ты перетрудился на задании, — из-за спины Учихи выплыл темновласый юноша: в таком же благородном одеянии, с веерами-утива, вышитыми по подолу накидки-хаори. Глубоко залёгшая носослёзная борозда сильно контрастировала с общей свежестью лица, а бездонные агатовые глаза игриво поблёскивали, отражая искорки фонарей.       — Итачи? — прямо сейчас её муж, которого видела несколько дней назад до отбытия по очередному поручению, находился рядом с давным-давно погибшим человеком. Жизнь и смерть будто соприкоснулись на одном холсте, являя абсолютно нереальную картину. С трудом переставляя ноги, девушка подошла к возлюбленному.       — Что такое, Аюми? — мягкая и такая родная интонация, по которой уже успела соскучиться. — Почему ты в таком непривычном виде? — ладонь осторожно легла на щёку, пальцами очертив скулы. По коже пробежали приятные мурашки.       — А… Это… — растерялась поначалу девушка, — тренировалась с Саске, вот и забыла сменить форму.       — Хорошо, — ласково прошептал юноша и поцеловал в лоб. Он был таким тёплым и нежным, как и всегда, что Аюми начинала верить в истинность непонятного мира. Однако внутренняя настороженность, вызванная прежде всего поведением Кибы и Хинаты, никак не желала утихать.       Девушка окинула взором своих спутников: Саске в трепетном неверии беседовал с ожившим отцом, Наруто неуклюже растирал шею, смущаясь от первой в жизни встречи с родителями важного друга. Неужели они так легко приняли новые правила игры?       — Дядюшка Фугаку, друг Саске потерял ключи от квартиры, а ломать дверь или окно не хочет. Вы разрешите ему переночевать сегодня в нашем квартале? — учтиво поинтересовалась Учиха. Ложь звучала не слишком правдоподобно, однако, зная нерасторопность Узумаки, в такое при желании можно было поверить.       — Рад, что ты интересуешься моим мнением, однако спрашивать следует у кое-кого другого, — мужчина говорил с нескрываемой гордостью. — Итачи-сан, что скажете?       — Да, думаю, нет проблем.       «Не может быть…» — дорогое кимоно, накидка-хакама из драгоценнейшей ткани, какую непозволительно носить кому попало, и вежливое обращение от самого Фугаку… Всё сходилось.       Человек, объявленный отступником, отказавшийся от семьи и похоронивший собственное будущее… В этой действительности клан, похоже, уцелел, а значит не было никакого приказа Данзо, переворота или чего-то подобного. Итачи остался в Конохе и продолжил защищать её как глава клана Учиха, как с детства и мечтала Аюми.

***

      Всю дорогу до родового поместья девушка молчала, лишь изредка поглядывая на мужа и свёкра. Идентичная внешность. Одинаковые повадки. Даже ток чакры удалось опознать, лишь на мгновение незаметно активировав Шаринган. Рядом с ней несомненно шли не клоны. «Техника Зецу? Итачи говорил, что при запечатывании Однохвостого создавали точную копию», — рассуждала шиноби, — «Но повадки? Эти двое слишком хорошо обо всём осведомлены, даже ни на одном вопросе от Саске или Наруто не прокололись».       — Кажется, у нас гости, — статная женщина точно выплыла из мрака, встречая пришедших на входе в особняк. — Саске, Менма, располагайтесь.       «Менма? Она только что назвала Наруто… Менмой?» — обнаружилась ещё одна странность изменившейся реальности. Актёры импровизированной сцены действовали столь складно, что Аюми уже начинала сомневаться: не была ли «настоящая» история на самом деле мимолётным сном?       — Благодарю, матушка, тогда мы оставим вас.       — Хорошего вам вечера, — Микото улыбалась искренне: точно такой же образ отпечатался в воспоминаниях о счастливом детстве.       — Увидимся, Аюми-тян! — юноша решил привычно сыграть в дурачка, однако во взгляде девушка считала беспокойство: ему тоже стало не по себе от неизвестных людей вокруг, но почему-то в эту минуту Учиха была уверена, что за неё он переживает куда сильнее.       «Всё хорошо, моё солнце», — она постаралась донести мысль одним лишь неуловимым языком тела, надеясь, что друг понял её и не станет совершать необдуманных поступков. Времени нормально обсудить план попросту не оказалось, а потому приходилось импровизировать и догадываться, как же поступит каждый.       «В любом случае, нужно дождаться, когда все уснут, а потом незаметно пробраться на ближайшую крышу. Скорее всего, они поступят так же», — успокаивала себя девушка, по просьбе супруга располагаясь в гостиной их собственного дома. Убранство смотрелось достойно, но не чрезмерно броско: сложенные идеальным пазлом татами, два низеньких стола на разной удалённости от входа, минималистичные подушки-дзабутоны, предназначенные для сидения в традиционной позе «сэйдза», а также несколько полок и искусно украшенная токонома — с подвесным свитком и ненавязчивой цветочной композицией. Только окно казалось маленьким для столь роскошного жилища.       — Итачи? — как только двери-сёдзи закрылись, от супруга повеяло непривычным холодом. Даже на собрании у Хокагэ, когда пара чуть ли не впервые повздорила, юноша выглядел не настолько устрашающе.       Учиха не отозвался: медленной и вкрадчивой поступью начал приближаться. От его размеренных действий обстановка в комнате накалялась ещё больше: сердце словно замерло в ожидании чего-то зловещего. Вдруг парень резко крутанулся, подлетел к девушке и грубо схватил её за волосы.       — Какого чёрта, Аюми? — прошипел он над самым ухом. — Почему ты таскалась в форме шиноби? — безумные нотки скользили в стальном голосе, отдаваясь неконтролируемым страхом в глубинах сознания.       — Я… была на тренировке с Саске, — ужас постепенно подступал к горлу, перекрывая возможность нормально дышать.       — На какой тренировке ты могла быть, когда даже Академию никогда не посещала? Твой удел — сидеть дома и помалкивать, — всё больше информации не совпадало с тем, что происходило в настоящей жизни девушки, но это уже мало её волновало. Гораздо больше пугала грозная фигура, нависшая, словно хищник над жертвой. — Не ври мне, — пальцы сжались сильнее.       — Я никогда тебе не врала, — Аюми постаралась вложить в эту реплику всё своё мужество, но вышло из рук вон плохо. Она лихорадочно пыталась сообразить, что делать дальше, пока обескровленное от леденящего страха тело ещё было способно двигаться.       — Маленькая стерва… — вторая ладонь по-собственнически схватила за бедро, — а этого чего притащила?       — Т… ты про Узумаки?       — Да, про него! — юноша прикрикнул, распираемый внутренним гневом, но быстро перешёл обратно на угрожающий шёпот: боялся, что тонкие стены не скроют звук от обитателей соседнего дома. — Братца моего тебе мало было, решила ещё и с блондинчиком покувыркаться?       Новая действительность была не просто другой — она оказалась совершенно сумасшедшей. Итачи всегда относился к Аюми с большим трепетом и уважением: даже тогда, когда сорвал злость на Саске, пришедши «схватить носителя Девятихвостого», её лишь утянул ненадолго в иллюзию, из которой сразу же отпустил. Он никогда не был собственником. Он всегда верил ей.       «Нет, это не Итачи. Кто угодно, но только не он».       — Убери свои руки, фальшивка, — процедила Аюми, специально провоцируя на истерику. Громкий звук пощёчины разнёсся в звонкой тишине.       — Смеешь мне дерзить? Посмотрим, что ты скажешь, когда… — значки-томоэ угрожающе расползлись по кровавой радужке, желая затянуть в бесконечно долгую муку. — Что, почему оно? — девушка не стала произносить название дзюцу вслух, но Цукиёми Итачи потерпело молниеносное поражение.       — Это бесполезно… Аматэрасу! — на этот раз Аюми решила крикнуть как можно громче, дабы окончательно сбить противника с толку, хотя и сама дико боялась. Закрутившийся в багровых огоньках треугольный узор вызвал испепеляющее смоляное пламя, что не погаснет, пока не уничтожит цель. Огонь загорелся где-то под потолком — юноша ожидаемо обернулся и, растерявшийся от внезапной перемены ролей, отпустил девушку.       Аюми не нужно было повторять дважды: она ловко прыгнула вверх, увеличивая дистанцию. Отскочив в сторону, шиноби активировала яростные чёрные языки вновь, теперь огибая ими почти половину периметра комнаты. Не успел противник сделать что-либо в ответ, как девушка скрылась в проёме округлого и не слишком большого окна.