3. Детка, скажи: кто из нас психопат?

Никто не знает, что на самом деле чувствует человек в моменты безысходности. Сердце разрывается на части, бросая из крайности в крайность. Вот и она пыталась найти ту самую точку опоры, устоять между сердцем и разумом. Ей всегда руководил мозг, в этом и была её главная ошибка. В поисках будущего, она забывала о настоящем, разрывая всевозможные нити, сдерживающие её. Такая жизнь не может долго оставаться в одном теле. Однажды она сломается, и позволит того, что не допустила бы раньше. Так и вышло. Даша стояла у входной двери, если честно плохо понимая что она здесь делает. В руке была новая бутылка красного полусладкого а на ногах бордовые шпильки. - Даша? - Кого-кого, а её он не ожидал увидеть в своей квартире, - заходи. - Я подумала, - медленно и неуверенно начала она, делая шаг внутрь, - держи, - на ум ничего не пришло, кроме как протянуть ему бутылку. Она даже не отрепетировала что скажет. Ей было нечего говорить. Через 10 минут они сидели на диване, наполняя бокалы вином в полной тишине. Было сложно начать о чем-то говорить, сложно вести себя естественно, сложно даже взглянуть в глаза. - День сегодня ужасный, - выдохнула девушка. С этих слов начался диалог о банальных рабочих трудностях, о печальной погоде и о той тачке, которая перегородила путь в подьезд. Она уже сняла пиджак и навалилась на спинку дивана, хихикая с очередной шутки Горошко. - Он кстати так и не вернул мне бабки, рожа старая, - рассказывал Горошко о своём друге. - Я его вчера видела, и по-моему, он купил новые диски, так что понятно, где твои бабки, - поддерживала она, допивая очередной бокал. Кажется вот оно, как в старые добрые. Вечерняя болтовня и не очень-то вкусная пицца с доставки, домашний Серёжа и раскрепощеная Даша. Улетучились проблемы, а вместе с ними и вчерашняя жизнь. Алкоголь дал им право быть собой и забыть обиды, пусть ненадолго, но этот момент как-будто длился вечность. И вот он уже подсел ближе и показывает в телефоне ей смешную фотографию. Через пять минут он незаметно для самого себя положит руку на её колено. Ещё через две, его дыхание будет в трех сантиметрах от её щеки. Он словно впервые смотрел на неё. Заново запреметил родинку над губой, маленький шрам от ветрянки и большие зелёные глаза. Спустя пару секунд его губы накроют её, а ладонь мягко ляжет на шею. От прежнего неудобства не осталось и следа, теперь в этой комнате только страсть и конечно же любовь, которую они пытались скрыть друг от друга. Этот секс был не таким как прежде. Тогда не было этих взрывных эмоций, тогда они пытались угодить друг другу, но не сегодня. Как говорится лучший секс-это секс бывших. Так оно и есть. Ночь снова накрыла город, и Горошко снова стоял на своём балконе, затягиваясь мальборо ред. Она спала на том диване, оставляя надежду на будущее. Голова наконец избавилась от тех сжирающих изнутри мыслей. Рождались новые. Теперь все будет как раньше? Его улыбка непроизвольно то появлялась, то пропадала. Он нервно ждал утра, чтобы объясниться. Неосознанно даже появилась мысль сделать ей предложение. Главное, что в его душе затих ураган, ведь она здесь, рядом. Она подошла сзади в одном белье и также оперлась на подоконник, протягивая руку, и забирая его сигарету. Тишина снова наводила панику. Однако оба откладывали начало разговора. На часах было 4 утра, а на горизонте уже виднелись первые рассветные лучи. - Это все глупо конечно, - начала она, затягиваясь и невольно ухмыляясь. - Только не говори, что это была ошибка, - поверхностно сказал Горошко, снова избегая её взгляда. Хотя его сердце в этот момент было готово выпрыгнуть из груди. - Серёж, - она повернулась к нему, и, глядя прямо в глаза, потушила окурок об подоконник, - мы это уже кучу раз обсуждали. - ТЫ обсуждала, - он снова начал разглядывать рассвет. Ему уже было все понятно - его вновь растоптали и окунули в дерьмо. - Я не понимаю зачем это все ворошить, - это было похоже больше на крик, чем на шепот. - Да потому что ты дальше своего носа не видишь, - тон его голоса все больше и больше поднимался, - тебе наплевать на всё, на всех, НА МЕНЯ, - он ткнул себя в грудь, и резко выдохнув, запустил руки в свои волосы. Их хотелось вырвать. Теперь этот балкон напоминал лишь поле боя. Оскорбления вылетали из их уст, абсолютно игнорируя последствия. Продолжалось это долго, и соседи вряд ли были рады такому представлению. Уже не хватало сил добивать друг друга, ни моральных, ни физических. - Да люблю я тебя, дура, - как гром среди ясного неба, прошептал он после очередного крика. Глаза были на мокром месте, но он не давал себе воли пустить слезу при ней. - Я знаю, - также прошептала Даша, и подойдя ближе, обняла его. Прижавшись к его холодному телу, она плакала, ощущая и его слезу, - я тоже тебя люблю... Они могли простоять так вечность, однако толку бы от этого не было. Не было бы толку и от их воссоединения, да и от расставания его тоже не было. Никто не знал как должно быть. - Ты только что второй раз разбила мне сердце, - он говорил это вникуда, надеясь, что она не услышит. - Я пойду, - наконец выдавила она, проведя в его объятиях несколько минут, - не провожай. Она ушла, а он так и остался на этом балконе, не ощущая земли под ногами.