Глава 10. Ради любви

      Кто же я такой, чтоб спорить с женщиной, которая заставляет меня ползти в душ? Тем более не просто с женщиной, а с моей будущей женой... Ё-мое, я только сейчас начинаю осознавать насколько же я счастливый идиот. Особенно после такого, как Саша на всю улицу орала, что любит меня... Когда же она стала говорить это без стеснения и заминок? Так... Необычно? Я ж реально чуть на встречку не выехал, когда она первый раз сказала эти три заветных слова... А она засмеялась! Смеялась так красиво, что мне хотелось заткнуть её рот своим поцелуем, а потом так хорошо оттрахать... Не потому что мне не нравился её смех, скорее наоборот.. Он завораживал, отчего я боялся сойти с ума окончательно...       Когда мы оказываемся в ванной комнате, собираясь принять душ, я аккуратно помогаю ей снять её красный пиджак, так же аккуратно снимаю черное приталенное мини платье и манипулирую взглядом капронки, борясь с желанием их порвать. Но всё же я спокойно стаскиваю с неё колготки, отправляя их к остальным вещам, из-за чего оказываюсь перед ней на коленях, смотря на то, как она чуть красненькая стоит передо мной в комплекте черного нижнего кружевного белья... На мне была рубашка и джинсы, в которых сразу стало очень... Ну прям очень очень тесно. Идея совместного душа, переросла в идею совместного секса. Саша тоже кажется думала о том же. Это можно было понять по тому, как она провела рукой по моим волосам. Мы стоим посреди комнаты, не шевелясь, не дыша. Минута слабости. Возбуждения витает в воздухе. Я делаю первый шаг, оставляя поцелуй на её бедре, а как только слышу томный вздох, кусаю её в том же месте, оставляя засос. — Черт, – прыснула она, уперев тыльную ладонь мне в лоб, пытаясь оттолкнуть. — Не смей. Мне как потом от этого избавляться? — Ммм, никак? — я улыбнулся, перехватывая её ладонь и прижимая к своим губам. Целуя нежно, проходясь язычком между пальчиками, вызывая у девушки удивления. — Я не хочу в штанах ходить, как дура... — я засмеялся, прикусывая её пальчик. — Что ты смеёшься? — просто раньше тебя это не волновало, — я начал целовать её запястье, переходя поцелуями до локтя, снова оставляя укус. Она пытается выдернуть её, но я, смеясь, отпускаю её руку, кусая за талию, вновь оставляя засос. — Прекрати, — говорит она. — Кусака, фу! — она пытается отбиться, но я действую на опережение и зарываюсь лицом в её пах, слыша томный вздох. Она хватает меня за волосы, когда мой язычок касается её клитора через тонкую ткань кружева. — Черт... Ты собираешься... — Да, собираюсь, — говорю я. — А тебе лучше держаться получше, а то стеночки то сзади нет, — я усмехаюсь, стаскивая с неё кружево вниз, приподняв одну ножку, чтобы избавить от ненужного элемента одежды. — Артем, я же... Ох... — дальше она уже крепко цепляется за меня, когда я закидываю её ноги себе на плечи, обхватывая Сашу за бедро и талию, чтобы удержать. Достаточно трудная поза, упасть можно легко, но она девочка не глупая, все понимает. — Я тебя ненавижу... — я усмехаюсь и вновь провожу языком по набухшему клитору, вырывая из неё стон.       Мой язык проникает между складочек, медленно скользит по мокрой плоти. Саша реагирует на каждое касание, чуть всхлипывая от нетерпения. Я чувствую, как она своими пяточками слегка ударяет по моей спине, каждый раз когда я касаюсь клитора. Она так сжимается от нетерпения. Буквально вся течёт. Я награждаю её несильным укусом за половы губки, отчего получаю более сильный удар по спине, но меня это не останавливает, чередуя укусы и язык, я начинаю более активно работать, слыша всхлипы и вздохи, чувствуя как руки Саши дерут мои волосы от нетерпения. А ждет более серьёзных и активных действий, это же такая мука, получать лишь малость от возможного удовольствия. — Артем... Пожалуйста.. — всхлипывает она, когда сил терпеть уже нет. — Что "пожалуйста", — бурчу я, зарываясь в ней лицом. — Сделай... Сделай это... Я сейчас умру... Ох, — последний вздох она произносит, когда слышит хлюпанье. Она вся течёт, отчего мне хочется мучить её дальше. — Что сделать? Отстраниться? — я издеваюсь как могу, но реакция безусловно мне нравится. — Нет, — вскрикивает она, вжимая мое лицо в свой пах. Я тут же провожу пару активных движений языком по клитору, заставляя её сжать мою голову. — Тогда, что Саш? Что мне нужно сделать? — снова издеваюсь, какой же я злодей. — Сделай... Сделай мне приятно... Заставь меня кончить.. Для тебя... — она тяжело дышит, уверен, что это та ещё пытка для гордой девочки Саши, до сих пор не привыкшей просить чего-то подобного. Помниться в первый раз, я также пытал её. О боже, это явно был один из лучших дней в моей жизни. — хорошо Сашенька, я сделаю тебе приятно. И ты кончишь, — когда я это говорю, она вся сжимается. — Но только, когда я тебе разрешу. И помни: ни звука.       Я не даю Саше ответить, резко задав темп, начав вылизывать её изнутри. Саше нравится грубость, ей нравится, когда кто-то играет с её гордой натурой, заставляя наступать себя на горло. От этого она теряет голову да так, что мне самому сносит крышу. Внизу столько влаги, я вылизываю, посасываю, кусаю этот маленький бугорок, чувствуя каждую дрожь, каждое невольное сжатие, которое она делает, отвечая на мою близость. Вылизывать Сашу одно удовольствие, особенно слышать как она пытается не застонать. Я запретил ей стонать, а сам делал все, чтобы вырвать из неё всевозможные звуки. Но Саша была девочкой опытной, для неё такая игра не в новинку, так что она старается, очень хорошо старается, ведь ей не хочется, чтобы я прерывался. Мой язык определённо хорош, но для полного счастья не хватает пальчиков. Я убираю руку с бедра, крепче держа девушку за талию. Саша чуть не нарушает правила, когда я с громким хлюпанием вставляю в неё свои два пальчика. Язык начинает гулять по клитору, а пальцы исследуют глубину её влагалища, надавливая на стенки, готовя к чему-то потолще, чем просто пальчики , но до этого ещё далеко. Саша вытягивается стрункой, крепко цеплять за мои волосы, пытаясь удержать равновесие. Теперь я работаю очень активно, отчего хлюпанье становится ещё громче. Она так сильно течёт, что мне становится её немного жаль. Я сбавляю темп, дразня её, пытаясь вырвать звук разочарования, но она молчит как рыба, слушая лишь один звук, нарушающий тишину. Хлюпанье все громче, а Саша все желаннее. Я хочу заставить её молить меня, поэтому не даю расслабиться, издеваясь над ней, заставляя дрожать, напрягать мышцы.. О да, я определённо садист. Я резко увеличиваю темп, Саша вжимается в меня, вся напрягается, принимая мои пальцы, отвечая на ласки языка. О как же ей трудно сейчас, да и тем более в такой позе. Я чувствую, что скоро она дойдёт до пика, отчего замедляюсь, заставляя её говорить: — Нет, пожалуйста... Пожалуйста... Я не кончу, только не сбавляй..       Сама попросила. Я довожу темп на максимум, заставляя её так сильно сжиматься, что мне кажется она сейчас взорвётся. Но она сама просила, поэтому я продолжаю, между делом напомнив: — не кончай.       Пытка, о да мучительная пытка. Саша тяжело дышит, я чувствую как ей трудно. Она не может уже терпеть. Она просто обращается ко мне с одной просьбой: — Можно?... — Нет, ты обещала.       Так продолжается долго, пока я всё-таки не довожу её до пика и не говорю заветную фразу: — кончай.       Она кончает сквиртом, издавая всхлипы, все ещё помня, что я запрещал ей стонать. Её бедра так тесно сжимают мою голову , что я не жалею о произошедшем. Моя рубашка пачкается в её соках, в мой рот просто не помещается всё то, что она выдает. Поэтому проглотив, я снова касаюсь языком её таких чувствительных стенок, отчего она сжимается ещё сильнее, пытаясь оттолкнуть, но я обхватываю её за бёдра, вжимая в себя её пах, не позволяя прийти в себя, вырывая из неё стоны, ведь больше она не в силах бороться. Все же оргазм у неё вышел на славу, а я мешаю ей собраться с мыслями. Я проникаю языком туда, где были мои пальцы, носом утыкаясь в клитор. Она царапается, дрожит, дёргается, но я продолжаю мучать её, пока она просто не начинает падать, от переизбытка чувств, тогда я быстро перехватываю её и отвкаюсь лицом в её живот. С Саши всё ещё течёт. Ножки её дрожат. Она тяжело дышит. А я позволяю ей сползти вниз, усесться ко мне на колени и прильнуть к груди. — боже... — произносит она со всхлипом, шумно дыша. — Ты снова назвала меня богом, — усмехнулся я, целуя её в висок. — мне кажется, я до душа не доползу... — не волнуйся, я об этом позабочусь, — говорю я, снимая с неё лифчик, единственный элемент одежды.       Я стаскиваю с себя рубашку, джинсы, боксеры, а затем несу Сашу в душ. Я включаю тёплую воду, беру душ и направляю струю прямо на её пах. Она шумно вздыхает, а я массирую её соски: один языком, а второй пальцами. Душ делает своё дело, Саша скользит по стенке, но я убираю его в сторону и перехватываю девушку, грубо прижав её грудью к стене. Затем я беру я запястье в одну руку, поднимая их над головой девушки, а второй рукой провожу по талии, а затем грубо вхожу в неё, вырывая стон в перемешку с вхлипом, и начинаю быстро набирать темп. Я трахаю ее до хрипоты в голосе, оставляя засосы на её нежной коже, а когда она вновь кончает, то делаю несколько толчков и быстро выхожу, чтобы не позволить своим детям добраться до матки девушки, иначе Саша меня сожрет с потрохами. После этого я ловлю Сашу на руки, прижимая её лицом к себе и утыкаюсь ей в макушку. Она обессиленно хватает меня руками. — черт... – шумно выдыхает она. — то боже, то черт... Определись уже кто я, — усмехаюсь я. — змей-искуситель... — ну... Сойдёт, — усмехаюсь я.       По нам текут струи воды. А мы стоим, слушая дыхание друг друга... Когда Саша приходит в себя, мы уже укладываемся спать. Она смотрит на себя в зеркало ошарашенными глазами, а я делаю вид, что не догадываюсь каким образом тело девушки покрылось кучей пятнышек, из-за которых теперь юбки, да и любые открытые вещи страшно одеть. Насмотревшись в стекляшку, она переводит недовольный взгляд на меня. А я как ни в чем ни бывало плюхаюсь в постель в чистеньких боксерах, положив руки себе под голову, смотря на результат работы моего рта. Я и правда сильно перестарался. На саше сейчас моя футболка, которая смотрится на ней как платье оверсайз и доходит ей почти до колена. Но, даже несмотря на это, я вижу большое скопление бурых пятняшек на её теле, отчего душа поёт. В последние дни эта дурочка носила достаточно лёгкую одежду. Ненавижу человека, придумавшего капронки. Ноги в них смотрятся красиво, но это не аксессуар для сибирского ноября. Уже давно выпал снег, а эта дурочка бегает на работу в своей юбочке... Ужас да и только! Но теперь... Хочешь не хочешь, а ей придётся пойти в кофте с горлом и штанах. Уж я об этом позаботился. Но Сашу это не особо порадовало, так что она смотрела на меня как на предателя, собираясь наброситься в любой момент... И набросилась же! — А ну иди сюда, сволочь кусачая! — чуть ли не зарычала она, впиваясь своими зубами мне в шею.       В итоге засыпали мы квитами. Моя шея с правой стороны походила на одно большое месиво, как и большая часть моего тела. Если я кусал точечно, то у Саши была дикая любовь к большим, заметным пятнам. В этой борьбе мы искусали друг другу все что могли. Так что перед сном у нас был какой-то кровавый поцелуй...       Проснулся я один. Но на этот раз, я не так сильно испугался, все же после последних событий я вдруг перестал переживать так сильно. Удивительно. Я сонно потянулся к телефону и глянул на время. Что-то кажется вчера мы слишком устали, на завтрак времени почти не оставалось. Проснувшись окончательно, я потянулся и глянул в сторону шкафа. Весь Сашин гардероб был на полу, кажется кто-то долго и упорно искал штаны и водолазку. Я усмехнулся. К Саше меня привела дорожка из одежды. Она стояла перед зеркалом в ванной комнате и пыталось замазать бурое пятнышко, которое всё-таки выглядывало из под ворота водолазки, которую она одела, но получалось так себе, ведь тонального средства совсем не осталось. Сегодняшний лук девушки мне очень даже нравится. На ней была тонкая белая водолазка, поверх которой она накинула темно-бордовую блузку с длинным рукавом, а её ножки украсили кофейного цвета брюки, опоясанные черным ремнём с цепями. На шее у неё тоже висели какие-то цепочки, а на руках красовались излюбленные черные перчатки без пальцев. Саша так сильно любила этот элемент одежды, что порой занашивала их до дыр. Как объяснила Саша, в этих перчатках она чувствует себя защищённой. Я так сильно отвлёкся на внешний вид девушки, что не заметил, как был уличен в шпионаже. — Проснулся значит... Сволочь кусачая, — буркнула Саша. — И тебе доброе утро, — улыбнулся я, затем подошел к ней и заботливо чмокнул в висок, беря с полочки расчёску, чтобы провести ей по волосам Саши. — Скажешь тоже... — бробурчала она, переведя взгляд на зеркало.       Полтора года назад у Саши были красивые, длинные волосы, но у кого-то гормоны заиграли новыми красками и желание забыть меня, вылилось в порчу волос. Она этого не признаёт, но я то догадываюсь почему она их обрезала... Сейчас у неё волосы представляли из себя каре длиною до плеч. Не слишком много пространства для работы, но всё же взяв две резиночки, покосившиеся на полке, я начал плести ей две аккуратные косички. Когда я закончил с работой, я был как никогда доволен результатом. Все же с учетом очков, косички превращали её в ту самую милую девочку отличницу, что не могло не заставить меня улыбнуться. Встав рядом с ней, я махнул своей единственной зелёной предкой, навечно прекращённой в маленькую косичку. — парные причёски, — усмехнулся я, Саша тоже улыбнулся, прыская от смеха. — ты, идиот! — Счастливый идиот, — поправил её я. — Да тебя попробуй несчастным сделать, — закатила она глаза, а затем притянула меня к себе, поцеловав. — давай дуй в душ быстрее, счастливый, а я пойду кофе сделаю, на более плотный завтрак у нас времени не остаётся. — Эх, душ... Без тебя... Такая скука, — тяжело вздохнул я, но Саша не повелась на мои провокации и покинула ванную, пока я от слов не перешел к действиям.       Я принял душ, приоделся в обычную рубашку мятного цвета и черные брюки, после чего поспешил в кухню. Зайдя туда, я поймал удивлённый взгляд Саши. — что? — спросил я. — Ты шею не прикрыл... — Ну... Зато в универе все будут знать, что у меня бурная личная жизнь, — усмехнулся я, подходя к ней и обнимая за талию. — А то там всякие студентки меня соблазняют... Надо же мне им как-то доказать, что я женат, а кольцо не ношу, потому что боюсь потерять. — Что?! — она поперхнулась кофе. — мм... Ну надо было мне как-то хранить для тебя свое тело.. А то на него такая охота началась, — усмехнулся я, взяв кружку кофе. — Пришлось соврать, — я отпил напиток из чашки. — ну ты и идиотка, Артём... — нервно усмехнулась она, допивая свой кофе. — Зато счастливый, — заулыбался я.       На работу мы успеваем вовремя: и я, и Саша. Сегодня я должен посетить Мориарти в назначенное месте. Мои и её пары как раз заканчивались после обеда в одно и тоже время, так что я особо не нервничал. Позавчерашний студент-террорист и жертва домашнего отравления аммиаком вновь пришел на пересдачу. На этот раз он не собирался добавлять аммиак в пищу, а хлорид натрия отнес к приправам. Террористом он становится передумал, так что на мой подкол по натрий и выводу с красным от стыда лицом ответил: "реакция происходит со взрывом". Я его помучил ещё алканами и алкенами, а также пораспрашивал про аминокислоты, а потом поставил парню твердую четвёрку, даже похвалив его. Он ушёл счастливый, я тоже. Дальше мои пары шли скучно, неинтересно, пока наконец-то не закончились. С Марией я сегодня ещё не встречался, поэтому собрался, поискал её по универу, но не нашел и отправился на улицу. Когда я подошёл к моему джипу, она стояла рядом и пинала снег под ногами, но завидев меня помахала рукой. — долго же ты, Король, — услышав свою фамилию, я не вольно вздрогнул. Какая же она у меня удачная... Даже кликуху придумывать не надо. Батя, огромное спасибо. — я думал, что ты еще в универе, пошел искать. — я просто раньше закончила, — хмыкнула она. — подвезёшь? — подвезу. — я открыл перед ней дверь переднего пассажирского сиденья. — прошу, босс. — Уж лучше зови меня по имени... — она поморщилась и села на сиденье. — Ладно, Мария. — без лишних слов ответил я, а потом сел на водительское.       Когда я завел машину и поехал, повисла напряжённая тишина. Я морально готовился к тому, что меня ждет на месте встречи, а девушка смотрела в окно. Со стороны Мария не была похожа на человека, которого можно отнести к плохишам. Я бы не за что не поверил, что эта милая девушка, может быть каким-то важным звеном в мире преступной индустрии. Даже как-то удивительно и странно. Мне она казалась достаточно хрупкой, не жели суровой. Хотя я и сам живу с подобной девушкой. На первый взгляд милая и красивая, а на деле та ещё машина для убийств. — у тебя была бурная ночка? — спросила Мария, указывая взглядом на следы на шее. — Ну да... Мне так отомстили за мою несдержанность, — усмехнулся я. — ясно, – сказала она, то ли с грустью, то ли с равнодушием. — Раз у нас пошли вопросы, — начал я. — то как ты связалась с криминалом? Прости, ты не слишком тянешь на человека, жаждущего разрушений. — Обычно я не рассказываю... — вдруг как-то хрипло произнесла она. — Но это началось ещё лет десять назад... Я и мой парень были студентами. Оба решили наворовать по мелочи. Наткнулись на крупную рыбку... Его убили, меня так скажем взяли под крыло. Мужик, который меня "приютил", использовал меня в качестве шлюхи. Но мне это было противно. Поэтому три года я копала под него, плавно и осторожно забрала себе весь его бизнес, а когда он перестал быть мне нужен... То сожгла его, вместе с его особняком. — она как-то садистски улыбнулась, недобро усмехаясь. — Потом за год я перекупила союзников и заставила всех целовать мои пятки... — Не особо счастливая история. Сочувствую. — У самых успешных антагонистов хороших историй не бывает, — хмыкнула она, перестав улыбаться. — Это да... — согласился я. Наверное, если бы что-то подобное случилась с Сашей... Я бы пустил как Мария. Эта девушка для меня всё... Я не смогу без неё жить как прежде. Все же от героя до злодея один неверный шаг. Хотя, можно ступить и туда, и обратно. Но Мария явно собиралась быть плохой до конца. — Почему ты рассказала мне об этом, — спросил я. — Не боишься, что я это использую против тебя? — Не боюсь. — сказала она. — ты не такой как другие. Ты как я. Человек, который все сделает ради любви. — и она чертовски была права...       Дальше мы ехали молча и уже через полчаса прибыли на место. Я остановился возле загородного частного дома из двух этажей. Его загораживали большие, красивые ворота, сломать которые надо было ещё постараться. Я посмотрел на Марию. — Твой дом? — Мой, — подтвердила она. — А говорят, что преподы плохо живут, — пошутил я.       Дальше мы пошли внутрь. Чтобы попасть в сам дом, нам пришлось преодолеть большую парковую зону, которая сейчас была засыпана снегом. С левой стороны был скверик и бассейн, а с правой детская площадка, увидев которую, я сильно удивился. Но вопросы отпали, когда мы зашли в дом. К Марии с криками кинулась маленькая девочка, лет двенадцати точно. Она была точной маминой копией, только волосы у неё были каштановые, а не рыжие: — м-мамоч-чка! — она заикалась, но не потому что что-то случилось, просто у неё был такой странный голос. — Привет, солнышко, — мило ответила Мария и взяла девочку на руки. Было непривычно видеть её такой. — Как сольфеджио? — Во! — она показала два пальца вверх. — Отлично, — заулыбалась Мария, целуя её в щеку. Тем временем из-за угла выбежала девушка, что-то типо гувернантки, судя по виду. — Maria, excusez-moi !... Je n'ai pas suivi, excusez-moi... Il est si rapide, il est difficile de suivre — начала извиняться женщина на чистом французском —C'est bon, Viola, je ne suis pas en colère, — ответила ей Мария на таком же чистом французском, а затем посмотрела на дочь. — Солнышко, беги к тете Виоле, не обижай старую француженку, она уже не молода и угнаться ей за тобой не под силу.. А мне нужно поболтать с дядей... Кстати поздоровайся, это дядя Артем. — З-здравст-твуй-т-те! — сказала она улыбаясь. — Привет, — ответил я, улыбнувшись. — Все, беги, моя хорошая, а мы пойдем к маме в кабинет, — Мария чмокнула её в щечку и отпустила, та сразу же побежала к старой француженке Виоле. — Не скучайте, — сказала она, а затем махнула мне, чтобы я шёл за ней.       Мы миновали первый этаж и вскоре оказались на втором. Пройдя пару дверей мы остановились у нужной, тут же оказавшись внутри. Кабинет был простой и просторный. Здесь не было ничего лишнего. Только стопки бумаг, какие-то материалы и большая доска, вокруг которой было куча фотографий, переплетённых нитями. Я увидел свою фотографию, фотографию Саши и многих других знакомых мне людей. Это не много пугало. — Моя дочь называет это "доска судеб", — заговорила Мария. — она думает что все эти люди выдуманные мной принцы, принцессы, драконы... Ей уже 14, а она не против послушать эти байки... — она от... — Да, это плод моей любви, Я родила её в 18 от своего парня домушника. А потом, когда девочке было четыре, папу убили, а маму насиловал какой-то старый ублюдок. Только из-за неё я терпела того бандита, — спокойно поясняла Мария. — он превратил её в заику... А из-за одной из его выходок... Она заболела астмой. Ей четырнадцать лет, она до сих пор асоциальна, у неё нет друзей, парня, а сидит она на домашнем обучении в четырёх стенах и не покидает этого особняка по нескольку месяцев. Вот такая вот счастливая история.. Как тебе? — Я и не думал, что все настолько плохо... — Да, я тоже не думала в свои 16, что все дойдёт до этого, — усмехнулся она. — мечтала быть учительницей... Математика и физика... Любовь всей моей жизни.. — она тяжело вздохнула. — Ты настолько мне доверяешь? — спросил я. — Я уже кажется говорила тебе, — она перевела взгляд. — Ты тот, кто на все готов ради любви... Никто из моих приспешников никто не ставит любовь настолько высоко. Именно поэтому мне нужен был ты, человек, который в случае чего поймет меня и сделает то, что я попрошу. — сказала она, опускаясь в свое кресло. — Моя Таня... Ничего не знает обо всем этом. Француженка, которая за ней бегает... Тоже. В моём паспорте нет графы о детях, а она.. Она недавно получила свой паспорт с другой фамилией. Фамилией моей подруги. Она очень хороший человек. У девочки будет хорошая жизнь, если со мной что-то случится... Я не хочу, чтобы в неё тыкали пальцами, указывая на то, что её мама была убийцей. — Мария отвела взгляд в сторону окна. — Я готовлю Таню к тому, что скоро её мама уедет далеко далеко.. Знаешь, злодеи хорошо не заканчивают. Именно поэтому мне нужен ты. Когда придет время, ты отвезешь Виолу и Таню к моей подруге. Она живёт в соседнем городе и всегда готова принять мою дочь как родную. — Подожди, что? — я посмотрел на девушку. — Артем, не тупи. Не заставляй меня пожалеть о своем решении остановиться на твоей кандидатуре, — она хмуро посмотрела на меня. — Ты собираешься уйти? — Ну знаешь... Все главные злодеи, когда-то уходят, — спокойно объяснила она. — Но я не могу уйти, пока не уверена, что после меня кто-то позаботится о девочке.       Я завис. Честно, я завис. Столько разных чувств я испытывал к этой женщине. Ненависть, неприязнь, злость, уважение, сочувствие... Я смотрел на неё и думал: "а могу ли я помочь?". Она была так несчастна, разве я могу её винить за то, что она делала ради единственной дочери? Но при этом, из-за неё погибло столько людей. Из-за неё чуть не погибла Саша. Разве можно быть такой жестокой и правильной одновременно? Я невольно вспомнил роман Пушкина "Капитанская дочь". Емельян Пугачев. Это имя и фамилия хранили в себе образ очень интересного человека. Она был злодеем, варваром. Но при этом, несмотря на это, помог главному герою с его проблемой, не требуя нарушать присягу или оказывать ему услугу. Ему просто понравился главный герой, понравился своей честностью, понравился тем, что отдал ему заячий тулуп, когда он пристал пред ним в образе бедного мужика. Чем же я так понравился Марии? Тем, что я готов на все ради любви. Тем, что когда она будет лишаться головы, я спасу её дочку, потому что она знает, что я не смогу ей отказать. — ладно. Я помогу Тане, можешь не волноваться. — Спасибо, — ответила она. — А теперь поговорим о ваших с Сашей родителях...       Разговор был долгий. Когда он закончился, я уехал один. Проходя мимо Таниной комнаты, я увидел как француженка склонилась над маленькой девочкой, держа специальный кислородный балон, поправляя на девчушке маску, с помощью которой она дышала. Больным астмой людям живётся достаточно тяжело. Подобные процедуры необходимы, иначе человек может начать задыхаться. В детстве, когда я не поругался ещё с отцом. Мы с ним бесились, а когда я выходил в холодную погоду без шарфа, он пугал меня, что я заболею и умру от астмы. Тупая шутка, но рабочая. Я вечно кутался в шарф, даже после того, как поссорился с отцом. Горло я берег долго, пока не поступил в мед и не узнал, что такое астма на самом деле. Это заболевание обычно наследственное, но может возникнуть из-за аллергии или долгого местонахождения в среде с очень загрязненным воздухом. Увы, но простуженное горло никак на это не влияет. В общем... Знатно меня отец наебал. Мне было жаль Таню. Она светлый ребёнок. Наверное, это хорошо, что она никогда не узнает, кем на самом деле была её мама...       Я свернул в сторону папиного дома. Я не знал, есть ли за мной слежка, но почему-то, я был уверен, что Мориарти не будет следить за мной. Какое-то шестое чувство подсказывало, что для неё нет в этом резона, но причины этой мысли я объяснить не мог, поэтому решил об этом не думать. Прежде чем приехать, я позвонил отцу. Не хотелось снова доводить его до инфаркта или получить пулю в лоб. Когда я остановился возле его дома, папа встретил меня с распростёртыми объятиями и проводил в дом. Две чашки горячего чая, домашнее печенье. Этот человек умел принимать гостей. Все это время мы особо не говорили, но отец решил всё-таки пойти с козырей: — Что по Марии? — странно, что сейчас мы все, кроме Саши, зовем её по имени, а не "Мориарти". Даже как-то странно. — Вы должны были сегодня встретиться. — Да... Встретились, — начал я. — Она привезла меня к себе домой... — отец удивленно поднял бровь. — У неё есть дочь. Таня. Она заика, так ещё и астмой болеет. В четыре девочка отца потеряла, а его убийца три года насиловал её маму.. Потом Мария конечно подвернула весь бизнес под себя... Но... Я не могу... — я откинулся на спинку кресла. — Я знаю, что это глупо... Но я проникся к Марии пониманием и сочувствием. Все эти жертвы... Все это было ради любви. Я знаю, что это глупо, но поверь... Я сделал бы также. Может даже хуже.. И это меня пугает! — я схватился за голову. — Она попросила меня перевезти Таню к её подруге... Как только все закончится... — Что закончится? — спросил отец, отставляя кружку чая. — Не знаю... Одно ясно точно: Мария готовиться с шумом уйти на покой. — выдал я, посмотрев на отца. — Ты уверен, что она не разыграла перед тобой спектакль? Ни о какой девочке в её досье нет... Был у неё ребёнок по залёту... Но скончался.. — нет, не скончался. Она просто переоформила девочку на свою подругу.       Отец замолчал, я тоже. Тяжелая тишина повисла в зале. Напряжения росло. — Веришь ей? — спросил я. — Может я и дурак... Но да. — я посмотрел на свою нетронутую кружку чая. — Тогда я тоже верю, — заявил отец. — Как только все случится... Я помогу тебе под шумок переправить девочку. Она не виновата в том, что делали её родители. — Спасибо отец, — сказал я, тяжело вздыхая. — не стоит.. Не думай, что я совсем очерствел... — сказал он. — Девочка не заслужила такой судьбы. Да и Марию тоже понять... Но увы, страдания настигают каждого и по какой дорожке пойти... Выбор только самого человека. — Она сделала это ради любви... — Да... Ради любви.       Снова тишина. Я всё-таки притронулся к чаю. Если бы мне пару лет назад сказали, что я вот так буду сидеть с отцом и мило пить чаек, беседуя на такие важные темы, я бы повертел пальцем у виска, ещё бы и пинок под зад дал бы этому человеку. Но сейчас... Сейчас я понял каким был дураком, пытаясь его оттолкнуть. — смотря на Таню... Вспомнил сегодня, как ты кошмарил меня астмой. — Надо же мне было как-то тебя заставить одеваться теплее, — усмехнулся он. — Сработало очень хорошо, — усмехнулся я. — Ну вот видишь, — засмеялся он. — Ладно, давай поговорим о чем-то серьёзном. — он откинулся на спинку стула, попивая чаек. — Да... Серьёзное... — я тяжело вздохнул. — Мария хочет вас подставить. Она слила мне нескольких кротов, через которых можно организовать подставу... Я на выходных буду этим заниматься. — Мм, хорошо. Введешь нас с Александром в курс дела? — Предупрежу за день до этого. — тогда отлично, на этом серьёзные разговоры можно отложить... Как там Саша? — он допил оставшийся чай. — Ну... Она узнала, чуть меня не убила, я её переубедил... И сделал ей предложение. — Ну это хорошо, что вы от друг друга ничего не скрываете. Я так переживал, что из-за этой недоговоренности Саша как-то... — он вдруг замер и посмотрел на меня. — Подожди... Что ты сказал? — Она меня чуть не убила, я её переубедил, — я улыбнулась, наблюдая за той гримасой, что зависла на его лице. — Нет.. Нет... Это я понял... — он выглядел таким растерянным. — А потом... Про... — Предложение? — Да! — Я сделал Саще предложение, она согласилась, уже второй день ходит с колечком на ручке. — сказал я, допивая чай. — Ешкин кот... Я должен срочно сказать об этом Александру. Скоро свадьбу обмывать будем!!! Ох ты ж ежики! — он, словно герой какой-то комедии, рванул с кресла, чуть не перевернув маленький столик и помчался за телефоном, чтобы сообщить отцу Саши счастливую новость. А я тихо посмеиваясь стал молиться всем богам, чтобы моя невестане убила меня за то, что я спалил нашу новость. По крайней мере с Полиной и Олегом же пронесло, они меня с потрохами не сдали. Я же с ними сначала обговорил...       *** — Опять? — удивилась Полина. — Не опять, а снова.       Этот разговор я затеял ещё, когда провожал Полину и Олега до машины, когда они решили заявиться к нам домой. — не боишься? — спросил Олег. — а чего боятся... Просто выждать удачный момент... И все? — Нужно выждать ооооочень удачный момент, — фыркнула Полина. — Где-нибудь через год... Пять... Когда она уже от тебя точно никуда не денется. — Издеваешься? — я посмотрел на неё таким тяжёлым взглядом, что сам бы захотел провалиться сквозь землю. — Да уж, веселые вы ребятки... — хмыкнул Олег. — Ну тогда советую привязать её к стулу, а потом что-то делать. — Это кстати идея, — согласился я. — Как Сашина подруга, я должна вас убить, но как здравомыслящий человек заявляю, что это хороший план, — усмехнулась Полина. — Я так ей и передам, что это была твоя идея, — заявил я. — ээээ ахуел?! — она кинулась на меня, но Олег придержал её. — Олежик пусти меня! Я твоя беременная почти что жена, а он!!!!! — а он мой друг, — сказал парень, прижимая её к своей груди. — а друзей на сиськи не меняют, — поддержал я. — Да ну вас всех... Потом у меня попляшите за это! — фыркнула она. — Буду ждать нетерпением, — хмыкнул я, смотря в единственное окно, где горел ещё свет и виднелась знакомая фигура.       Когда я вернулся, я ещё долго думал и все взвешивал...       ***       Из дома меня не выпустили. В следующие несколько часов в доме пребывало народу. Сначала появился Игорь, затем мой тесть. Всё это время мне записывала Саша, но телефон у меня забрали, так что ответить я не мог. Потом, после переговоров между главными язвами Александровыми, было разрешено отправить в этот старческий клуб более молодого собутыльника по имени Олег. Он был заслан моей прекрасной невестой в попытках утащить меня оттуда... Но трюк с конём не сработал, ведь сам засланец оказался двойным агентом и остался бухать, а Троянская война продолжалась. Саша названивала всем, угрожала, бесилась, требовала вернуть ей её любимого жениха, чтобы четвертовать его за слишком болтливый язык, но никто её слушать не хотел.       Если коротко, всё это произошло по той причине, что Александр, мой тесть, человек обидчивый. Узнав о такой новости не от любимой кровинушки, то есть Саши, а от так называемого посредника, то есть моего отца, он сильно погорячился, обиделся на женский род, натянул портки и пошел устраивать недомальчишник, с которого любимого зятя никто отпускать не хотел. Пока не пришел Олег, мы пили водку, не закусывая, так называемая проверка зятя на стойкость. Тостов не было, пока дело не дошло до четвертого стопаря. Тут уже моя проверка кончилась и разрешилось закусить, ведь я прошел этот квест "пей или умри" до конца. Дальше как раз позвонила Саша. Александр взял трубку и отошёл: — нет... Ещё чего... Ага, перебесишься... Мне он нравится... Нет, я тупая обиженка.. Ну и жалуйся мамочке... О ещё один собутыльник? Ладно отправляй, адрес скину.       На этом разговор закончился и появился Олежик. Он приехал и тут же сказал: — Мужики, спасите... Девушка беременна, подруга еб##утая, плюс её мама... Это слишком сильно для меня... Я не выживу.       И ему налили пятьдесят грамм. Ближе к ночи у нас открылось второе дыхание, мне вернули телефон и я смог пьяным и затуманенным взглядом оценить весь спектр проблем. Саша писала много. Наверное она никогда так много не писала. Началось все с милого:       «Ты где?»       «Я уже дома, волнуюсь»       «Артем?»       Потом пошли уже всплески агрессии:       «Тебе где носит?! На звонки не отвечаешь, сообщения не читаешь, Артем, я тебя же из любой задницы достану, ты надо мной издеваешься что ли?!»       «Я тебя домой не пущу, понял?!»       «Ты что бухаешь? Мне мама позвонила, вот же ты ублюдок! Ненавижу. Только попробуй под утро приползти, я тебя на порог не пущу!»       Дальше все было в таком же духе. Я понял, что дома меня не ждут, поэтому тяжело вздохнул и пошел жаловаться пьяному мужскому коллективу о тяжести супружеской жизни и плевать, что Саша ещё только невеста, а не жена. Вот так мы оказались в бане. Пьяные, веселенькие и беззаботные. Я вдруг узнал, что тесть, отец и Игорь, несмотря на свой возраст, пивным животом не страдали, а даже наоборот. У отца Саши была очень хорошое телосложение. На его мускулистом теле рассыпались шрамы, старые ожоги, рубцы. Их было много. Мужчина будто вышел из какого-то фильма про спецназ. Мой отец был менее травмирован, но в телосложении не уступал, а Игорь, этот товарищ имел только один шрам от старого пулевого ранения на боку. Мы с Олегом на их фоне выглядели как молодые соленые огурчики. Все гладенькие, чистенькие, даже не царапинки! Саша в этом плане очень походила на отца. Как человек, который не раз видел её голой, могу с чистой совестью заявить, что она тоже имела ряд шрамов, некоторые из них появились после её практики за границей, но я наводил справки, там не было ничего криминального. В общем все хотел спросить... Но никак не набирался смелости. Отрубился наш пьяный шабаш ближе к утру. Игорь свалил раньше всех на такси, ведь его дома ждали голодные дети. Мы проводили его и свалились кто где. Но перед этим мой любимый тесть отмазал нас с Олегом от работы, заявив, что мы находимся на очень важном специальном задании по просьбе агенства ФСБ. В общем... Связи это хорошо.       До выходных домой меня отказывались пускать, как и всех других. Поэтому ещё два дня мы провели в доме у моего отца. Когда я заявился домой, Саша встретила меня... — Ай... Я тоже тебя люблю, – сказал я, потирая ушибленный бок. — Я честно пытался выбраться оттуда, но твой отец был сильнее. — А нефиг было ему рассказывать... — Я просто с отцом поделился... Откуда я знал, что ты своим родителям ничего не рассказала? — попытался оправдаться я. — Да ну тебя.. Предатель. — она ушла обратно в спальню.       Следующий час я слышу, как она обсирает меня битый час, наслаждаясь обществом Пирогова, пока я, в качестве извинений, готовлю завтрак. Остывает Саша ближе к обеду. Она уже спокойно общается со мной, периодически напоминая о том, какой я мудак. И тут мне приходит то самое заветное сообщение.       «Жду тебя там же, где и в прошлый раз. Поторопись, Королек. Сегодня будем творить великие дела»       Автором сообщения была она.       Она.       Мориарти.       Мария.       Я вспомнил Таню, вспомнил обо всей этой игре, в которую я вступил, вспомнил весну, вспомнил Фрика. Я сделал глубокий вдох, посмотрел на Сашу. Она вся обляпалась, пытаясь съесть яичницу в один укус. Я невольно улыбнулась, думая о том, какая же она милая, когда выглядит такой домашней и живой. Я снова перевел взгляд на телефон. Ради любви. Мы делаем все это ради любви, ведь так? Разве могу я позволить себе сидеть в стороне, когда игра началась? Та самая игра, которая однажды затронула мою милую и домашнюю девочку Сашу. Нет, я не могу это сделать. Я закончу этот круг, порву все ниточки, ведущие к страданиям Саши. Я сделаю все ради неё, я сделаю все ради любви. И если мне вдруг придётся выбирать... Она будет для меня на первом месте. Я вновь тяжело вздохнул. — С тобой все норм? — спросила Саша, пытаясь вытереть салфеткой обляпанную футболку.       Я вновь посмотрел на неё, затем на телефон. После чего мило улыбнулся. — Все в порядке, просто надо спешить... Работа, все дела... Понимаешь? — Да конечно... Я понимаю...       Она взгрустнула. Я встал, подошел к ней, чмокнул её в лобик, как маленькую девочку и пошел одеваться.       Пора было действовать.