Глава 2. «Слеза Русалки»

Субботнее утро, которое даровало студентам возможность спать хоть до обеда, для Дианты проходило как и любое другое – она вставала в пять с небольшим часов, быстро, как могла, собиралась и торопилась в теплицы, где профессор Долгопупс заботливо проводил осмотр всей оранжереи, разросшейся за последние годы как спорыш в Запретном лесу. Девушка спешила проверить горшки с рассадой ядовитой тентакулы, привычно шумя и копошась, будто в лихорадке, в поисках всего необходимого. Привыкшие к утренней суматохе соседки уже давно смирились с такой особенностью Дианты – Альфекка всегда спала в берушах, а Эсфер в полудреме после того, как проснуться, заново окуналась в небытие. В тот же день окутанная в вечную утреннюю суету слизеринка, отворяя дверь, запустила в комнату бумажный самолетик, чего совсем не заметила, ведь по обыкновению неслась вперед через гостиную, ловя осуждающий взгляд портрета Финеаса Найджелуса Блэка. Искусно сложенный кусочек пергамента тыкал своим острым концом прямо в висок Эсфер, отчего она не смогла дольше обычного понежиться в теплой постели. Девушка лениво открыла по очереди оба глаза, после чего выпустила из объятий одеяла руку и вытащила раскрытую ладонь, на которую, сделав два неспешных оборота, будто только опавшее кленовое перышко, приземлился самолетик. Такие послания нередко залетали к ней от профессора МакГонагалл. На пергаменте была печать Хогвартса – самый главный его знак, который мог быть поставлен только директрисой. Тот факт, что послание было именно от директрисы, а не от нее лично, заставил Эсфер немного взволноваться. Всплывшие в ее памяти разговоры со старостой Когтеврана вынудили окончательно проснуться. Но слизеринка, рассудив о том, что любые оправдания не сработают под взором профессора, отмела эти мысли, так как никаких очевидных поводов для предположений выявления их уже общей с Кираном Абелем тайны пока не было. Самолетик раскрылся. Излишним на завитки почерком профессор просила Эсфер зайти к ней в кабинет утром. После прочтения чернила на пергаменте обратились в пламя и испепелили послание, не оставив на ладони и намека на сажу. Слизеринке больше не грозило окунуться в сонную дрему. Полагая, что раз письмо пришло сейчас, то и с посещением директрисы тянуть не стоило, Эсфер сразу встала с кровати. Под действием чар одеяло и подушки бесшумно выстроились на своих местах, не давая и возможности предположить, что кто-то на них спал. Шторы балдахина завертелись по спиралям в объятья окутывающих опоры кровати серебряных змей. Пытаясь покорить искусство заклинаний на первых годах обучения, слизеринка испробовала все возможные чары, так что, наверное, она бы могла и шагать с их помощью. Вероятно, если бы в самом начале заклинания давались ей легко, природно, инстинктивно, то и желания их покорить у Эсфер не было бы. Факт того, что даже, казалось, у самых недалеких студентов, которые не могли отличить грифона от сналлигастера, все выходило как нечто разумеющееся, заставлял юную волшебницу негодовать. Преподаватели списывали проблемы новоприбывшей ученицы на магловское происхождение, ведь для нее магия была новой вещью, не то что неизученной, а непритёртой. Как когда на уроке зельеварения вместо рычажных потрепанных веками весов с грузами студентам дали электронные. Конечно, в тот момент Эсфер была впереди на несколько шагов, чем выросшие в закрытом мире волшебников маги. Пройдя по бесчисленному количеству лестниц, коридоров, залов, а заодно поздоровавшись с некоторыми картинами и статуями, которых в бодрствовании было немного – поспать они любили не меньше первокурсников после первого занятия в астрономической башне, – и в очередной раз чуть не угодив в пасть каменной жабе, Эсфер завернула в коридор с гаргульями. – Доброе утро, мадам, – поздоровалась слизеринка, положив ладонь на зоб бронзовой статуи. Та едва слышно прогоркала ей в ответ. – Бланманже с клубничным джемом. Лестничная Горгулья начала свой часовой оборот, позволяя девушке оказаться на винтовой лестнице, ведущей в кабинет директрисы. Не задерживаясь в крошечном фойе, Эсфер открыла дверь в кабинет. По обыкновению она обвела взглядом высокие стены круглой комнаты, усыпанные бесчисленными портретами волшебников, посмотрела на Распределяющую шляпу, у которой будто всегда было недовольное выражение на, если можно так сказать, лице. На подиуме в центре комнаты за резным столом с когтистыми ножками сидела пожилая женщина и аккуратно выводила черным с желтыми крапинками пером что-то на пергаменте. На столе рядом с чернильницей возвышалась стопка книг, груды свитков и писем с незнакомыми печатями, а слева стояла старая, но бережно отполированная лампа с розовым абажуром и позолоченные песочные часы. На краю стола будто замерли в танце чугунные фигурки, за которыми догорала свеча. – Здравствуйте, профессор, – поздоровалась девушка после привычного осмотра кабинета. Краем глаза она наблюдала за черным какаду на жерди, за спиной у директрисы. Казалось, он вот-вот начнет чистить перья или повернет голову, но вместо этого совершенно не двигался. Эсфер могла пересчитать по пальцам все те разы, когда птица приходила в движение. Директриса была так занята, что даже не заметила, как перед ней оказалась девушка. А так как обыкновенно профессор МакГонагалл была очень внимательной, нельзя было не понять, что занята она делами, которые требовали от нее полной сосредоточенности. Тем более, что обстоятельства, во-видимому, вынудили ее приступить к работе незамедлительно – седые волосы с несколькими все еще темными прядями опускались на хрупкие, но серьезные плечи вместо привычной собранной прически, а одну из многочисленных мантий сменила черная бархатная накидка, из-под которой виднелась длинная сорочка. Эсфер предположила, что директриса встала совсем недавно. Профессор с непониманием оглядела девушку и спросила: – Эсфер? Что тебя привело в такой час? – женщина отложила перо и рукой предложила ученице сесть на стул рядом со столом. – Ваша записка, профессор. Вы просили зайти, – ответила та, отметив для себя, что, видимо, приглашение не касалось их с Кираном Авелем разговора. – Записка? – директриса сильно удивилась. Немного поразмыслив, она ахнула, – Ох, мерлинова борода, видимо, я перепутала пергамент, – женщина приподнялась и пыталась найти бумагу на столе, но тщетно. Она опустилась обратно на увенчанный башенками по краям стул и решительно подытожила, прикрыв ладонью сухие веки, скрывающие усталые глаза, – Кажется, стоит сделать перерыв. Взмахом длинной палочки, больше походившей на изящную указку, профессор МакГонагалл заставила все свитки и пергаменты взмыть в воздухе и отправиться на длинную тумбу у лестницы. На их место прибыл бронзовый сервиз откуда-то из глубины комнаты на втором этаже, в догонку которому со столика напротив все еще ни разу не колыхнувшегося какаду воспарила этажерка с обилием различного вида и форм печенья. Чашки наполнились горячим черным чаем, отливающим благородным красным оттенком, отчего над столом поднимались три струйки пара. Профессор Макгонагалл удобнее устроилась на стуле. – Извини, Эсфер. С этим Министерством голова идет кругом, скоро с пергаментом закончится и мое терпение, – женщина недовольно взглянула на тумбу. Влетевшая из-за книжного шкафа на втором этаже большая полярная сова выпустила из пушистых когтистых лап письмо над уже изрядно водруженной кипой пергамента, после чего сразу же внушительным размахом величавых пятнистых крыльев вспорхнула обратно к пику башни. Директриса разочарованно вздохнула, наконец сделав глоток из чашки, которую держала в руках. Эсфер последовала ее примеру и прильнула к горячему напитку. – Ничего страшного, найду чем заняться, – девушка вернула чашку на привычное место стола директрисы. – Так что вы хотели обсудить? – Точно, – вспомнила профессор Макгонагалл. Должность директора в последние годы сделала ее немного рассеяннной, что саму ее порой приводило в ужас. Она достала из ящичка столика под жердью конверт и передала его девушке. – Я хотела тебя попросить зайти на обратном пути из Хогсмида в «Слезу Русалки». Если, конечно, вы с мисс Забини и мисс Грин не изменяете своей традиции, – на ее почти нечитаемом от старости лице мелькнула улыбка. – Я туда еще не скоро попаду, – директрисса окинула в очередной раз печальным взглядом пополнившуюся стопку писем. – «Слеза Русалки»? – Эсфер впервые слышала это название. По крайней мере, месяц назад, когда она последний раз была в Хогсмиде, на глаза такое заведение ей не попадалось. – Лавка, вниз по улице. Официально она еще не открылась, но должна принимать заказы. – Хорошо, профессор, – Эсфер положила письмо на стол, недалеко от себя, и взяла чашку с горячим чаем. Задавать вопросы о важности конверта, который нельзя доставить совиной почтой и о груде писем от Министерства девушка не стала. Вместо этого она взяла с этажерки шоколадное печенье в форме полумесяца. Женщина расспрашивала ученицу об успехах в учебе, начале очередного года в Хогвартсе. Спросила о впечатлениях от «Метафизики» Аристотеля. К сожалению, похвастать Эсфер было мало чем – труды греческого алхимика оставались для нее загадкой, тем более что саму книгу было тяжело читать на рунах, однако девушка лишь коротко ответила, что продолжает ее изучать. Такие встречи у Эсфер и директрисы проходили несколько раз в месяц, хоть профессор и хотела посвящать юной ученице больше своего времени. Минерва МакГонагалл была обеспокоена судьбой маленькой волшебницы, поэтому забрала ее из детского приюта, как только ей исполнилось одиннадцать и Перо приема оставило имя в Книге доступа. Утерянная возможность иметь собственных детей тяготила ее сердце, поэтому, поговорив с девочкой о проявлении магии, сразу знала, что будет делать, – пост директора ей только в этом благоволил. Однако по этой же причине с каждым годом видеться с Эсфер она могла все реже, что ее огорчало, – в последний год профессор почти все свое время проводила либо в кабинете за пергаментом, либо в Министерстве. Она боялась, что не усмотрит за девочкой, что та повторит судьбу всех наихудших примеров выходцев Слизерина – о чем только она не думала, когда услышала вердикт Распределяющей Шляпы на церемонии распределения. Однако с каждым годом женщина хоть и на крупицу, но пыталась отгонять эту мысль. Настали другие времена.

***

Портреты замка начали оживать, призраки сонно плыли по коридорам, ученики постепенно начали выходить из гостиных – все-таки, у всех были свои заботы. Эсфер шла в гостиную Слизерина чуть более долгим путем, через Мощеный Дворик. Звук ботинок, шагающих по заключенной между бутовыми каменными плитками дождевой воде, разносился по площадке и скользнул в другую часть замка. Оказавшись в гостиной, Эсфер заметила несколько кучек студентов, неспешно собирающихся на завтрак в большом зале. В комнате никого не было – Дианта по субботам до полудня возилась в теплицах. Альфекка, как староста, посещала собрания и помогала учителям, координировала первокурсников. Эсфер занималась в эркере – высокие окна отступали от него полукругами, создавая подпространства внутри гостиной. Полулежа в излюбленном кресле, приставленном поближе к решетчатому окну, из которого изливался тусклый свет, слизеринка открыла «Руководство по продвинутой трансфигурации» на внушительном разделе невербальной магии – жутко утомляющий блок обучения на всем шестом курсе. Эсфер в этом немного повезло, так как интерес к использованию наречия в магии у нее был приглушен, простые заклинания она вовсе пыталась использовать силой мысли. Вытащив из рукава палочку темного боярышника, девушка Ависом старалась призвать несколько воробьев. Получалось не сразу, но практика прошлых лет позволила слизеринке справиться с задачей. Эсфер подумала, что было бы, наверное, очень сложно в мире, где к каждому заклинанию придумывали бы название, ведь тогда это было бы больше похоже на практику скорочтения.

***

Укутавшись в шарфы в преддверии хладной осени, девушки шагали по тропинке около Запретного леса, ведущей в Хогсмид. Их вылазки в разросшуюся в последнее десятилетие деревушку часто были похожи друг на друга. Сначала слизеринки отправлялись в «Сладкое королевство» – Альфекка обыкновенно покупала сладости для первого и второго курса; порой заглядывали в «Писсаро» или «Дэрвиш и Бэнгз» и распивали пару чашек в «Чайном пакетике Розы Ли», а на обратном пути всегда изучали витрину «Драконьей булки» в поисках сезонной выпечки. Дианта в своем обыкновении обливала нелестными эпитетами Пенефрею Беррингтон, чье место в новой теплице находилось напротив уголка слизеринки. Девушка так часто на нее жаловалась соседкам, что это было показателем ее настроения – если несколько дней из уст Дианты не обрывалось хоть одно гадкое словечко об этой пуффендуйке, это значило, что та не в духе. К счастью, такое бывало редко – Дианта невзлюбила Пенефрею Беррингтон еще на первом курсе. – Нет, ну вы бы только видели рожу этой зазнайки – там прямым текстом было написано: «Я лучше всех»! А у нее всего лишь полынь созрела на два дня раньше! – от недовольства девушка мотала головой, отчего ее косы будто вторили каждому ее слову. – Конечно она созреет раньше, если ее упичкать лампами, что к ней даже не подойти! Девушки шагали между местами все еще зеленоватыми лугами, по большей части превратившимся в стыдливо сгорбившиеся комки соломы. В нескольких сотнях шагов уже виднелись незатейливые, похожие друг на друга издалека, вытянутые домики, совсем не совпадающие с острыми коньками Визжащей хижины. Ближе к полудню в Хогсмиде уже было нельзя не наткнуться глазами на студентов Хогвартса, большая часть которых, несомненно, была либо в магазине «Всевозможные волшебные вредилки», мигающем дымом и фейерверками в каждом из окон, либо в «Трех Метлах», где собирались студенты постарше, местные жители или приезжие. В последние годы деревенька увеличила свой оборот и все больше волшебников стало стекаться в эту тихую гавань. Однако, прослыть местом, где живут только маги, она уже не могла. – Нам точно нужно будет зайти в кофейню моей тети! – воскликнула восхищенно Дианта, которую чуть не сбила выскочившая из переулка группа третьекурсников. Изрядно выругав мальчишек вслед, девушка обернулась к подругам. – Конечно нужно. Не каждое заведение находится под присмотром Министерства, – заметила Альфекка, открывая дымчатую изумрудную дверь, отвечающую откуда-то сверху игривым звоном множества стеклянных карамелек, после чего девушки зашли внутрь. Витрины «Сладкого Королевства» были уже украшены к Хэллоуину, хвалясь ограниченной серией шоколадных лягушек, желейными слизнями, конфетами-скелетами и шипучим тыквенным соком. Альфекка своей фирменной улыбкой поприветствовала Уиллима Флюма за кассой. Юноша после окончания школы сразу устроился в семейный магазин, чему, казалось, был довольно рад, ведь мог постоянно видеть своих приятелей. Девушки ушли вглубь магазина, почти проталкиваясь сквозь юных и не очень посетителей, которых вот-вот должно было стать еще больше. Когда слизеринки настигли прилавок с безумным разнообразием помадок (даже со вкусом дурь-ягоды) они продолжили разговор: – Да ладно, они же просто посмотрели на домовых эльфов и ушли, – сказала Дианта, не проявляя никакого интереса к прилавку, в то время как две другие слизеринки внимательно изучали сладости. – Все знают, что у Гринов поколениями служат эльфы и что их далеко не два. Действительно, в семействе Грин уже много веков большую часть работы по посеву, уходу, сбору урожая и разведения растений выполняли эльфы. Сначала это был один эльф, но после, когда дело пошло в гору и по велению судьбы домовики, выказывавшие своим хозяевам должное уважение и, что важнее, имеющее ремесло, притягивались к семейству и даже создавали свои собственные семьи. Грины по меркам каждой эпохи относились к эльфам почти как к равным себе, чем и привлекали всеобщее внимание и часто были предметом обсуждения за столом двадцати восьми. Заполняя красочный бумажный пакет помадками разного вида, Альфекка строго ответила: – На эльфов? – она едва усмехнулась. – Министерству нет до этого дела как до Турнира Трех Волшебников, – девушка переместилась к стенду с шоколадом и начала наполнять следующий пакетик. – А тот факт, что у них вместе с освобожденными эльфами работает магл, вызывает множество вопросов. – В самом деле? – с некоторым пренебрежительным сомнением спросила Дианта, продвигаяся дальше между рядов, пока Эсфер плелась сзади, рассматривая каждую полку, будто была в магазине впервые. – Джон уже прошел все проверки. Собрав разнообразные сладости от карамелек до лакричных палочек, которых, кстати, было меньше всего – они редко кому нравились, но иметь такое средство при себе всегда имело смысл,– Альфекка направилась в сопровождении Дианты к кассе. Девушки встали в очередь, продолжая свой переброс недоумений и возражений, и стали искать взглядом Эсфер – слизеринка крутилась у винтовой лестницы, поочередно пробуя тестовые образцы шипучек разной степени кислотности. Поймав взгляд Альфекки и Дианты, она направилась к подругам после опробования самой жгучей шипучки. Почувствовав жжение на языке, Эсфер прикоснулась кончиком палочки основания подъязычной мышцы и сквозь новоприбывших покупателей изворотливо протиснулась в очередь к девушкам. Те задержали на ней свой взгляд, на что Эсфер ответила, пожав плечами: – Бесплатные образцы. Покинув «Сладкое Королевство», слизеринки, как и договаривались, двигались вниз по улице в сторону недавно открывшегося «Папоротникового Брауни», продолжив разговор: – Хоть мир людей так быстро и развивается, волшебники не готовы принять его с распростертыми объятьями. Раны прошлого еще свежи в памяти, и еще никто в Министерстве не предал сомнению Статут о секретности, и вряд ли будет в ближайшие десятилетия. Твой дядя – исключительный случай, который держится на клятве крови, – обеспокоенно, без утайки, произнесла свой монолог Альфекка, прокладывая путь по вымощенной улице. Виновато пройдя мимо «Чайного пакетика Розы Ли», в котором со встречей охладевшей опавшей листвы начали подавать настой с апельсином, имбирем и свеклой, слизеринки миновали несколько новых домов с уже привычными за несколько лет лавками и оказались у «Папоротникового Брауни». Большие окна, обрамленные в дубовые рамы позволяли немного подсмотреть внутрь кофейни, из которой доносился шум разговоров и звук переставляющейся с места на место посуды. Витрины были увешаны гирляндами из фонариков физалисов от фиолетового до желтого цветов, а на меловом штендере у такой же витой деревянными растительными мотивами двери было сезонное меню. Естественно, с упоминанием тыквы и клюквы. У входа стояли несколько столиков со стульями, усеянные опавшими кленовыми и осиновыми листьями. Эсфер задержалась взглядом на боковой вывеске в форме кусочка брауни в обрамлении молодого побега папоротника, после чего зашла в кофейню за подругами. Убранство кофейни было совершенно классическим, но только на первый взгляд. Стоявшие от кассы кофемашины и другая утварь бариста сразу приковывали глаза волшебников, не знакомых с такими привычными для маглов вещами. На прилавке у кассы стояли разные красочные десерты, а такое же меловое меню на верхней части стены пестрило всевозможными названиями. Все кафе то тут, то там было уставлено поддонами с трепетливыми кустиками, лавандой и шалфеем, стену с примыкающей лестницей, ведущей на второй этаж, украшали несколько цветков-зонтиков, а у входа и окон, по традиции, стояло несколько горшочков миниатюрной волшебной рябины. Половина столиков была занята болтающими студентами – все-таки молодежь более открыта к новому. Девушки осматривали помещение сверху донизу под звуки винилового проигрывателя и учтивые рассказы Дианты, которая уже была со всем знакома. Мгновение спустя с лестницы, представляющей собой полку, забитую книгами и другими любопытными вещицами, спустился мужчина в фартуке с подносом в руках. На вид ему было не больше тридцати, а вид новых посетителей вызвал у него добродушную улыбку. – Привет, Джон! – она торжественно развернула ладони в сторону девушек. – Это мои подруги, Альфекка и Эсфер! – Приятно познакомиться, мистер Грин, – Альфекка стянула перчатки и протянула руку для рукопожатия, фирменно улыбнувшись, на что сразу же получила ответное приветствие. Эсфер кивнула головой, вернувшись к изучению меню. – Мне тоже. Каждый раз удивляюсь, что у такой колючки как Дианта есть подруги, – подтрунил он вздыхающую племянницу, направляясь за стойку. – Что будете? Девушки сделали заказ и только Альфекка собиралась выложить на прилавок шесть скилей и четыре кната, Джон сразу же ответил, что первый визит за счет заведения. Хозяин кофейни оставлял приятное впечатление счастливого человека, ждавшего окончание рабочего дня только для того, чтобы вернуться в дом к жене, ребенку и всему семейству Грин. Мужчина сразу же приступил к приготовлению напитков, пока слизеринки искали укромное место. Устроившись за уютным диванчиком у окна на втором этаже и освободившись от верхней одежды, Альфекка и Эсфер отметили такое же нескромно озелененное наполнение полуоткрытого верхнего этажа, уставленного полками, вазами, картинами и фигурами в рамах древесных полок. Вместе с горячими кофейными напитками хозяин поставил на стол с подноса тарелку с тремя кусочками фирменного десерта и, пожелав приятного аппетита, удалился. Альфекка отметила про себя, что, кажется, Джон Грин неплохо справляется с бытом волшебной деревни – все-таки, приветливые люди всегда способны проложить относительно прочный фундамент своего существования в обществе. – Домовики часто выходят? – поспешила спросить Альфекка, делая глоток каппучино. – Только когда много народу, обычно они заняты на кухне. Но я ни разу не слышала от Цинары или Джона, чтобы их пинали, или еще что, – затараторила Дианта в ответ. – Ну хоть что-то. Не хотелось бы, чтобы это обстоятельство тоже имело возможность вылиться во что-то неприятное, – подытожила слизеринка. – Еще как. Мало кто догадается использовать для брауни папоротниковый крахмал, – вплелась в разговор Эсфер, наслаждаясь необычным десертом с начинкой из кедровых орехов. Проведя вместе время за беззаботной беседой в компании падающей за окном влажной листвы девушки разошлись – Дианта навещала живущую в Хогсмиде семью, каждый член которой стремился снарядить девушку обратно в школу всякими нужными и не очень вещицами, Альфекка встречалась со старостами в «Трех Метлах», куда она заходила только в чьей-то компании по зову долга, а Эсфер направилась вниз по улице в поисках неизвестной лавки. Дорога, идя по которой, можно было заметить возвышение Верхнего Хогсфилда, умощенная едва потускневшими камнями, была полупустая – студенты вряд ли хотели забрести в скучающие переулки. В основном, это были уже жилые дома, хозяева которых часто были заняты своими делами либо в доме, либо на прилегающих небольших участках, отчего часто из окон были видны медлительные силуэты и звуки воды в раковине на кухне с выходящими на улицу окнами. Иногда между вытянутыми домами проскальзывали силуэты продовольственных вывесок, но Эсфер могла сосчитать только две – мясная плотная галантерея «Пятачок и Сверчок» и стоящая напротив, уходящая в бок высокая бакалея, название которой было таким длинным, что разглядеть можно было только «…семьи Кассаречи». Эсфер была тут только пару раз, и не будь ее путь проложен по главной дороге, она скорее всего могла бы заплутать. Пройдя несколько кварталов, обводя каждый взглядом на наличие каких-то намеков на магазин, девушка наткнулась на стоящий неподалеку дом, из-под двери и раскрытых ставень которого внезапно выскочили клубы пыли. По обе стороны от ведущих внутрь дома ступеней возвышались груды различных предметов, непонятно каким образом встретившихся вместе, отчего разные детали этих нагромождений приходили в движение от набирающего обороты холодного ветра, но все же стояли на месте. Поднявшаяся ткань одной из таких башенок открыла взору слизеринки опирающуюся на стену дома искомую вывеску, одна из букв которой представляла собой перламутровый полупрозрачный фигурный шар, внутри которого застыл позеленевший бронзовый силуэт русалки. Подойдя ближе, Эсфер услышала затихающий шум внутри лавки, после чего зашла внутрь, отворив отделанную поверху рифленым стеклом дверь. Медленно опускающаяся ширма пыли пропустила Эсфер в помещение, которое на первый взгляд ничем не отличалось от зельевой лавки Пипина. Но лучше осмотревшись, девушка убедилась в обратном – множество полок, шкафов, витрин, стоек были забиты совершенным разнообразием элементов от знакомых ингредиентов зелий до странных свитков, флаконов разных форм и размеров и даже музыкальных инструментов, которые все вместе истинно волшебным образом согласованно собирались ряд к ряду, полка к полке, шкатулка к шкатулке. Подняв голову, Эсфер заметила, что вместо второго этажа по контуру стен был проложен извивающийся мезонин, между чугунными перилами которого замер в игривом изгибе скелет двурогого нарвала. Пройдя около стеллажа в центре помещения, девушка подошла к стойке, которую приняла за подобие кассы, хоть таковой и не наблюдалось. Рассматривая надписи на ящичках за столом и думая о том, сколько же сил стоило собрать все, что можно было увидеть в этой лавке, вместе, она услышала от скрывающейся справа небольшой темной шторы поднимающиеся шаги. Отодвинувшееся полотно представило перед слизеринкой мужчину, держащего в руках уложенные друг на друга коробки в такую же замысловатую башню, как и на улице. Поставив ношу на пол, он обратил внимание на юную посетительницу: – Здравствуйте, здравствуйте! Добро пожаловать в.., – он сделал широкий жест рукой, показывая простор небольшой лавки, – «Слезу Русалки». Чем могу вам помочь? – мужчина гостеприимно улыбнулся, а едва мутнеющие от подкрадывающейся старости глаза начали сверкать. Казалось, прибытие людей в лавку поднимало ему настроение. – Добрый день, – Эсфер вытащила из сумки конверт и протянула его хозяину «Слезы Русалки», после чего вернулась к изучению круглой тумбы около стола, на которой расположились баночки с высушенными листьями и корешками. Прочитав на конверте имя отправительницы, мистер Шварц присел на стоящий у стола высокий табурет и погрузился в чтение. Обрадовавшись появившейся тишине, Эсфер в сопровождении мелькавшего в свою сторону взора завернула за еще одну полку и наткнулась на небольшой разгорающийся камин, в выемках которого стояли различные емкости. Узнав по надписи одной из банок прах пеплозмея, девушка заглянула в угол топки и увидела крепко закупоренный бутылек янтарной жидкости. Тлеющее бревно, расходящемся алыми струями пламени, обвила кучка крохотных саламандр, лениво раскрывающих круглые, еще молодые желтые глаза, покрывающиеся такими же ленивыми, как и жители очага, бликами костра. Пока хозяин лавки перебирал прилавок в поисках ингредиентов для отвара, попутно шепча что-то себе под нос, Эсфер прошла дальше, но сразу остановилась. Недалеко от камина на иссохшей добротной коряге, возвышаясь над многочисленными ящиками, в прилегающий узкий вытянутый террариум спускалась змея. Услышав неторопливые шаги позади, Эсфер выждала несколько секунд и обернулась – штора снова скрывала таинственный проход. Девушка сразу повернулась обратно и загипнотизированно проговорила приветственную фразу на парсылтанге, замерев на месте в ожидании. Карликовый питон заполнил выемку небольшого водоема террариума и, положив голову на влажный камень, отвернулся в сторону обросшей фикусом стенки. Сидящая на корточках слизеринка опустила плечи и уткнулась в колени головой. Очередная неудача уже не отзывалась тугой болью разочарования, но все же также колко саднила где-то в груди. Глухо вздохнув, слизеринка, блуждая уже не по таким таинственным маленьким коридорам стеллажей в несколько шагов вернулась к прилавку, а через несколько мгновений показался и ее хозяин. Аккуратный пузырек желтоватого прозрачного настоя аккуратно обернулся в несколько слоев пергамента и оказался между ними на столе, разделяющем юную посетительницу и мастера. – Спасибо, – Эсфер усердно поместила в сумку сверток, чтобы быть уверенно в его целостности. – До свидания, – попрощалась она скорее с новым укромным таинственным сборищем артефактов, чем с их хозяином, и юрко проскользнула между полок к выходу на встречу сгущающимся тучам. Хозяин «Слезы Русалки» вернулся к своим привычным, особенно за последние месяцы, заботам, держа в голове недоумевающий взгляд, направленный на отвар из цветков пустырника.