Битва при нужниках

       ***       Машина неслась на скорости сто двадцать километров в час и остановилась так же резко, как и ранее тронулась. Дверь открылась медленно, осторожно, а за ней показался мужчина в костюме. Дорогом, чистом, без пятен от пива и шашлыков. Заморском. Туфли мужчины, начищенные и блестящие, длинными носками цепляющие пыль под ногами, открыто говорили, что пыль – это все вокруг.       Мужчина остановился у знака и, задрав нос, как задирал его всякий раз при виде людей, прочитал: «Село Спецназовка, сто сорок один километр».       Село получило столь неожиданное название благодаря «Капитану». «Капитан», председатель и староста, любил курить «Приму» и веселить себя ранним утром. Веселье принимал внутрижелудочно, по сто грамм. Однажды, во время совета по смене названия, напился так, что в пьяном бреду вымолвил это слово. «Спецназовка» звучала краше «Спаренных жопок», а потому решение приняли единогласно.       А ещё Капитан прикрывал троих шалопаев, парнишку по прозвищу Обмылок, нигерийского принца Загаса и Симона – самого странного, носившего противогаз.       – Эй, Обмылок, – обратился Симон, когда они сели в кабаке возле дороги. – А почему тебя звать так?       – Э-э-эх, Симон, – потянул Обмылок и опрокинул стопарик. – Мы как-то с Загасом навоз разгружали… На Загасе хоть не видно, а я в душ полез, а там… А хер там! Ни воды, ни душа, ток мелкий обмылок! А ты чё противогаз не снимаешь?       – А ты не знаешь? – Обмылку казалось, что глаза Симона округлились, да так, что вот-вот вырвутся из противогаза.       – Да тих ты, щас лопнешь, – сказал он.       – А ты не знаешь?! – повторил Симон, переходя на крик. – Вышки пять жи! А сверху нас травят этим, как его, серотонином! Воздух отравлен!       Их прервал Загас, налив себе недёшевое пиво какой-то нечитаемой марки. Он важно сел, нахлобучился и посмотрел на входную дверь. В кабак вошёл мужчина, красивый по меркам села, с зубами.       – Гляди какой, в розовом пижмаке! – воскликнул Загас. – Щас всех девок уведёт!       – Да не в розовом, дурень, – одёрнул его Обмылок. – А в мали-и-и-и-иновом.       – А разница есть? – вмешался Симон.       – Малина растёт у нас под забором, а розы... Для девок твои розы, – растянулся в улыбке Обмылок.       Мужчина в костюме фыркнул, оценив то, что называлось меню и впервые за день решил всё исправить. Все грядки, все сеновалы, каждая ягодка и цветочек – всё будет его. Ни одна девка с грязными от навоза ногами не посмеет ему отказать.       – Эй, дуралеи, не хотите поработать? – спросил он, и окинул взглядом людей.       – Нет, – честно ответили трое и удивлённо переглянулись. – Ты сам кто такой? И откуда?       – Владимир, – улыбнулся мужчина и сверкнул чистотой зубов. – Владимир Макаров. Коллеги называли меня Макаром, но я бы предпочёл, чтобы меня называли важным клиентом.       – А нас зовут… – сказал с лёгким акцентом Загас, словно пытаясь показать своё положение. – А нас зовут бить ебальники!       «Да какие тебе ебальники, ты на ногах стоять можешь?».       – Мы уже работаем, – голос Симона звучал приглушенёно. – На этого… На Капитана. Староста он наш. Важный человек в Спецназовке.       «Не сомневаюсь даже», – подумал Владимир и решил, что теперь он будет здесь важным человеком, авторитетом и решалой всех дел.       – А где этот ваш староста? – спросил он. – А найти этого важного человека где?       – В пизде, – сквозь смех ответил Обмылок и его друзья подхватили в этом веселье. – Вон за пригорком его хоромы.       Владимир даже не поблагодарил троих джентльменов, решив воздержаться, и вышел за дверь.       По правде сказать, у троицы работы действительно хватало. Сначала им нужно было заняться навозом, потом вспахать огород Фарки за пару бутылок, а к вечеру отдохнуть. Дел было невпроворот. Они вышли на улицу и направились к дому их Капитана, где уже обкашливал вопросик Владимир.       – Чё ты сказал, чёрт ряженный? – доносился из-за закрытой двери голос Капитана? – Это мои-то ребята имитируют бурную дятельность? Себя-то видел, дятел?       – Бросьте, Капитан, – отвечал ему Владимир, – Я же просто предлагаю нанять профессиональных рабочих и поставить здесь общественный туалет.       – А чем тебе кусты не нравятся? Типа ты лучше нас, да? Знаешь буквы и теперь лучше, да, Эйнштейн?       «Бля-я-я-я-ядь», – думал Макаров и теперь решил действительно поставить общественный туалет. И не бесплатный.       К Фарке Каримовне троица пришла после полудня. Жара спала и солнце уже не так сильно пекло. Когда-то давно, когда Загас понял, что пришло время найти себе девку, нигерийский принц написал милой Фарке письмо: Мое Дорогое, Я думал о письме Вам почта, но я не знаю, почему я задержался к этому пункту, может быть то, потому что я не имею никаких средств устойчивости пока, я - госпожа Загас Кайловский, жена Прежнего президента Либерии в Западной Африке, я ищу вашу помощь для инвестиций 20 000 000.00 USD (Двадцать миллионов Долларов Соединенных Штатов), который я унаследовал от моего возлюбленного мужа, который был арестован на августе 2006 в Серой белке Восточная часть Нигерия. В течение времени Объединенная Нация арестовала моего возлюбленного Мужа, мне тогда разрешали войти в его Личную Спальню как Традиция Наших требований Сообщества. Я проходил некоторые файлы в Спальне Моего Мужа, когда я натолкнулся на этот файл, который заявил деловую сделку Алмаза и Золота, которое мой Муж имел с компанией в Лондоне, стоящем 20 000 000.00 USD (Двадцать миллионов Долларов Соединенных Штатов), этот фонд находится теперь под счетом условного депонирования как Семья Ценные Свойства, полностью зарегистрированные при его Докторе Банкира Майкле Смите Банка. Я дам Вам больше деталей относительно следующего шага, чтобы взять, как только я получаю ваш благоприятный ответ; надежда получить известие от Вас как можно скорее, и я не могу звонить из здесь в Лондоне, потому что я нахожусь теперь в лагере беженцев, который это - то, где я сообщаю к Вам через эту Электронную почту обоим Банкира доктора Майкла Смит, так ответ через Коробку моей Прямой Электронной почты: zagas@yahoo.com Искренне ваш, Госпожа Загас Кайловский.       Фарка, бдучи умной бабой, прочитав три журнала, предложила Загасу работу за водку, потому, тот, как лодырь её задолбал. Загас согласился, позвал двух товарищей, а Каримовна нашла себе одноногого, но рукастого мужика.       Они сели у Фарки на кухне. Обмылок опрокинул в себя первую чарку, закусил огурцом и поймал на себе взгляд Симона.       – Ну жри, жри. У меня брат так умер, – сказал он.       На самом деле, всё началось со смерти отца. Каждую пятницу после тяжёлого труда на петушиных боях, отец Симона напивался как перед смертью, белены объедался и давай исполнять. Один раз нахватался той так, что отдал концы. На похоронах младший сын Тимон так горевал, столько выпил за упокой, что пришлось хоронить. Рядом с Тимоном Симон нашёл огурец и понял, что если пить и есть одновременно, можно умереть. Потом выпил и ещё раз понял – во всём виноваты вышки, правительство, мигранты, но не, в самом же деле, самогон. Когда в ход пошла ещё одна чарочка Симон осознал: все, кто дышал воздухом, умирали, и с тех пор не снимал противогаз.       Вечером их позвал к себе Капитан и рассказал о злых промыслах авторитета Макарова, о страшных злодеяниях, каких не видывал свет: сделать общественный нужник платным. ***       Они собрались, когда взошло солнце, то есть, вечером следующего дня. Симон поправлял противогаз, Обмылок потирал шею и только Загас держался в сторонке, передавая Капитану, пущенную по кругу самокрутку.       – Ну и где этот птица? – спросил Загас, сплёвывая пол ноги.       – Не птица, а петух, – пояснил Капитан, глядя вдаль. – А вон этот дятел‐птица, вон где! Идёт!       Обмылок, вооружившись тяпкой, приготовился. За ним повторил Симон, но взял рогатку, камень и отошёл как бы в сторону, прячась за нужником. Один Загас готовился, надевая из заморской кожи перчатки, сшитые Фаркой, и готовился тщательно, считая, сколько голов рабочих положит на лопатки.       – Господа, давайте обкашляем этот вопросик мирно, пока мокренькое дельце не случилось! – сказал подошедший Макаров. – Я вам лично сделаю скидку!       – Да ты охуел! – крикнул Обмылок и замахнулся.       Дальше всё развернулось стремительно. Макаров разорвал рубашку, явив свету тюремные татуировки. Загас бросился на рабочего, бормотавшего молитвы туалетным богам. Капитан отбросил в сторону самокрутку и мчал на помощь товарищу. За ними крутил тяпкой, словно шашкой, Обмылок, но постоянно промахивался и проклинал самогон. Только Симон попадал камнями по задницам, правда, своих же друзей. Он развернулся и решил скрыться за забором Фаркиного огорода, а как только встал – запутался в вывешенной простыне. Белоснежная ткань накрыла его и он выглядел он будто бы призрак.       – Твою мать, вы Симона убили! Симона! Симон умер за наш нужник! – вопил Обмылок, продолжая приземлять мимо людей инструмент. – А-а-а! Он стал призраком! Бойтесь! Бойтесь его!       – Да что ты творишь, дармоед?! – во весь голос спросил Макаров.       Когда тяпка в очередной раз пролетела около чужой головы, Обмылок прижался к стене нужника и завопил пуще прежнего:       – Сам ты дерьмоед!       Его руки вцепились в пластмассу и он повалил туалет одним махом. Ноги его подкосились, и он полетел вниз, в темноту, в отчаяние, ненависть и зловоние жизни. Казалось, он достиг дна, но дно было ниже и Обмылок медленно стремился к нему, тонув в нечистотах. Он пал в нечестном бою и потом долго думал, что лучше бы насмерть. ***