Часть 1

Суна неморгающим взглядом наблюдала за происходящим на улице, стоя у окна их с Кайей комнаты. Ферит только что чуть не придушил ее отца, пока Абидин заламывал руки новому парню сестры, но последний волновал меньше всего. Волновало то, что Ферит забрал Сейран. И то, каким взглядом отец смотрел им вслед. В голове с трудом укладывалось происходящее, и она уже дрожала от страха. Хотя вчера говорила Кайе, что ничего не боится. Но она знала, что будет дальше, поэтому боялась. Сейчас отец найдёт её и изобьёт. Изобьёт за то, что её сестра такая глупая и всё ещё водится с Феритом Корханом. И в этот раз не будет Кайи, который её спасёт. Нет, она сама сказала ему, что хочет развестись. Дура. А он был прав, она заслуживает всего, что сейчас произойдёт. И даже если отец сейчас убьёт её от злости, то и этого она заслуживает. Но нет. Суна не собиралась сдаваться так быстро. Не сегодня. Она поспешно отходит от окна, собираясь надеть пальто и выйти из дома через тот проход, где они с Феритом сбегали, когда спасали Сейран. – Нет, – сказала сама себе Суна. – Если я сейчас заберу пальто, отец сразу поймет, что я сбежала. А я не могу этого допустить. Пусть лучше думает, что я прячусь где-то в доме, пусть потратит время на то, чтобы обойти все комнаты в поисках меня, – она вешает пальто на место, практически подбегая к шкафу с одеждой. Всё-таки нужно надеть что-то потеплее, на улице ещё холодно, а она понятия не имеет, как долго и где придётся прятаться. Пиджак уже почти бывшего мужа, который предрекал ей это всё, кажется хорошим вариантом. Правда, надевая его, Суна мгновенно чувствует, как её окутывает его запах. Теперь самой хочется разнести эту комнату от злости на себя. Как она могла быть такой дурой? Она выглядывает в окно, там Абидин все ещё держит Акына и ругается с её отцом. Значит, у неё ещё есть несколько минут. Она практически не дышит, пока покидает территорию особняка, боясь, что любой шум может выдать её. Вдыхает, кажется, только тогда, когда садится в такси и просит водителя просто ехать куда-нибудь, пока она уточнит адрес. Она набирает по очереди номер Ферита и Сейран, надеясь узнать, какой у парня план, и может ли она присоединиться к ним, но у обоих выключен телефон. Она набирает снова и снова, но итог такой же. Она матерится про себя, хотя не думала, что умеет, и открывает переписку с мужем. Какая же она сейчас жалкая, и она это прекрасно осознает.

Знаю, что сама тебя послала и что заслуживаю всего, что со мной происходит, но мне очень нужна твоя помощь.

Я буду всю жизнь тебе должна и сделаю всё, что ты скажешь.

Пожалуйста, мы можем встретиться?

Я в доме Шехмуза, приезжай Она выдыхает, когда он отвечает, кажется, это было так заметно, что даже водитель посмотрел на неё в зеркало заднего вида. Она наконец называет ему адрес, и снова отвлекается на телефон, чтобы написать сестре и Фериту сообщение. Может они прочитают, когда включат мобильные. Хотя в это верится уже слабо. Кажется, что прямо сейчас Ферит покупает билеты в другой город или страну, чтобы остаться наедине с Сейран, как минимум пока она не скажет ему всю правду. А может они и вовсе не вернутся. Пока она расплачивается с водителем и выходит из машины, Кайя уже тоже на улице. – Это мой пиджак? – бросает он, когда она закрывает дверь автомобиля. – А тебе идёт, – он смеётся над ней. Конечно смеётся. Имеет полное право. Хочется сказать что-нибудь едкое в ответ, но на это нет сил. – Что случилось, Суна? – он спрашивает так мягко, что она даже удивляется. – Должно было произойти что-то действительно серьезное, раз ты после всего обратилась ко мне, а не к Фериту. – Я сказала тебе, что никого не боюсь, что тебя не боюсь, но все ещё есть человек которого я очень боюсь. Мой отец. Мой отец в гневе на Сейран может и убить. А ещё ведь есть этот господин Океш, дядя Акына, – осознание ужаса всего происходящего резко находит на Суну, и она срывается. С трудом дышит от слёз, но Кайя остаётся каменной скалой, больше не обнимает и не утешает её. Она ведь сама от него отказалась. Но она не может, она чувствует, что ещё немного и она упадёт прямо на тротуар. Так что сейчас она сама делает шаг, обнимает мужа и утыкается в его плечо, пытаясь остановить рыдания. Он не выдерживает и всё-таки обнимает её. Он может вынести всё, но не вид того, как его любимая женщина рыдает. – Хорошо, Суна, всё, успокойся, – он стирает остатки слёз с её глаз, когда у нее уже не остаётся сил рыдать. – Давай, пойдём в дом, в мою комнату, и там поговорим. Ты мне всё расскажешь. – Нет, Кайя, я не могу. Прости, что я приехала. Но я не имею права больше обременять тебя моими проблемами. – Не говори глупости, – он так мягко улыбается, как не делал уже очень давно. – Давай, пойдём, – он кладёт руку ей на поясницу, мягко провожая девушку к дому. – Кайя, кто это? – Суна вздрагивает от голоса Нюкхет. Если она сейчас увидит их, у неё будет полно причин посмеяться с Суны и напомнить Кайе, что она не зря сразу не одобряла этот брак. – Моя жена, мама. Мы поговорим в моей комнате, – кричит в ответ Кайя, провожая Суну по лестнице наверх. Он всё ещё называет её женой, она не может сдержать улыбку от этого. Почему она такая дура и понимает всю заботу этого мужчины только сейчас? Почему не видела раньше? А сейчас уже слишком поздно. Кайя снимает пальто и садится на кровать, Суна же только сильнее кутается в его пиджак, но тоже присаживается рядом. Она прикрывает веки, пытаясь собраться с мыслями, но перед глазами снова стоит обезумевший взгляд Казыма. – Суна, Суна, посмотри на меня. Ты дрожишь сильнее, чем от мысли о сексе со мной. Что случилось? – Дело было не в тебе, – резко выпаливает девушка, смотря на мужа удивлённым взглядом. Он правда думал, что она дрожала из-за него? – Дело было в моём прошлом опыте. Ты что серьезно думал, что я из-за тебя дрожала? – Это уже не важно, – спокойно отвечает Кайя. – Что случилось сейчас, Суна? Я, конечно, сказал, что ты заслуживаешь всего, но сейчас я боюсь за тебя. – Мне страшно, Кайя. И я такая дура. Я оттолкнула тебя, единственного человека, который когда-либо обо мне заботился. Потому что у меня долбаный синдром спасительницы. Я должна, просто обязана спасти всех. А эта гадалка, которую приглашала Ифакат, сказала, что всё закончится, все эти страдания и смерти закончатся тогда, когда брак, который был предначертан мне изначально, станет реальностью, – она запоздала осознаёт, что выпалила свою самую большую тайну, закусывает губу, а потом всё-таки плюет на всё и продолжает. – А это ведь брак с Феритом. Поэтому я так себя вела. Поэтому я пыталась сблизиться с ним. Потому что я просто хотела, чтобы все перестали страдать, а гадалка сказала, что я должна делать шаги и бороться, – Кайя слушал и не мог поверить. Он действительно потерял свою нежную Суну из-за какой-то гадалки? – Но Ферит не видит никого, кроме Сейран. Чтобы не случилось, ему нужна только она. И сейчас, он чуть не задушил отца, когда узнал о помолвке сестры с Акыном. А потом просто забрал Сейран, и они ушли. Я сбежала, потому что отец убьёт меня, как только найдет. Так всегда происходило. Либо мы получали вдвоём, либо я получала за Сейран, отправляя её прятаться от отца. Так было бы и сейчас. Но сейчас он убил бы меня, если бы нашел, поэтому я сбежала. Аллах, я такая жалкая, – она закрывает лицо руками, снова плача, но на этот раз не желая показывать Кайе, как он был прав. Он замечает кольцо у неё на пальце и улыбается, у неё ведь было много времени, чтобы снять его, но она всё ещё носит его. Она всё ещё не до конца отказалась от своего мужа. – Прости, – она резко встаёт и вытирает слёзы. – Я не имела права приходить сюда после всего этого. Забудь обо всем. Забудь меня. Я дура и я всё испортила, я не могу снова рискнуть тем, что отец убьёт и тебя. Прости, я пойду, – Суна делает шаг в сторону двери, но Кайя останавливает её за руку, тянет на себя, так что девушка падает ему на колени. – Я был зол и я ревновал, так что наговорил тебе много всего. Но пока ты не подпишешь документы, ты будешь оставаться моей женой, а значит я несу ответственность за тебя и никуда тебя не отпущу, – он смотрит в её красивые глаза и вытирает слёзы на щеках. – Я понял все насчёт Ферита, гадалки, и почему ты испугалась отца. Но ты говорила на улице ещё про какого-то дядю Акына. Причем здесь этот парень? – Господин Океш за что-то ненавидит Корханов, – Суна всхлипывает. – Поэтому он шантажирует Сейран, чтобы она развелась с Феритом и вышла за Акына, а пока она это не сделала, господин Орхан каждый день страдал в тюрьме. Из-за этого господина Океша никак не получалось освободить отца Ферита. Поэтому Сейран и пыталась отказаться от Ферита всеми возможными способами, чтобы господин Орхан хотя бы выжил. Поэтому она наговорила ему, что больше не хочет его. И меня вовлекла, чтобы я рассказывала Фериту, как Сейран счастлива узнать Акына, как больше не любит Ферита, как ей хорошо сейчас, когда она вырвалась из золотой клетки и может учиться, и больше никто не требует от неё ребенка. Ещё и поэтому я проводила с Феритом столько времени. Я думала, что вот так всё и будет. Мы убедим его, что Сейран больше его не любит, я буду рядом. И может потом мы как-то вернёмся к этому браку. Предсказание гадалки сбудется, и все перестанут страдать. Хотя я сама поймала паническую атаку от одной мысли о том, что я буду женой Ферита и уж тем более что буду носить его ребенка. А сейчас я уже ничего не знаю. Я не смогла дозвониться ни сестре, ни Фериту. Господина Орхана отпустили, но этот господин Океш может убить нас всех, как только узнает о том, что Ферит увёз Сейран, а Акын ничего не сделал. И я не знаю, Акын вроде бы только подыгрывает сестре, он на самом деле не хочет никакой свадьбы, но я не уверена, что он не ведёт двойную игру, – она замолчала смотря на Кайю, больше не зная, что сказать. Он тоже смотрел на неё но не спешил задавать вопросов. – Почему на тебе мой пиджак? – он улыбнулся, а она закатила глаза. Он действительно не слышал всего, что только что сказала Суна? – Мне нужна была какая-нибудь верхняя одежда, потому что на улице холодно. Но я не могла пойти в пальто, потому что пока оно висит в нашей комнате, отец будет думать, что я где-то в особняке. Боюсь представить, что там сейчас происходит. Почему ты спросил? – задав вопрос, пока Кайя молчал, Суна задумалась о том, что сидит у него на коленях, но сейчас ей как будто абсолютно комфортно, а раньше его объятия ночью заставляла её впадать в панику. – Меня умиляет факт того, что тебе плохо от мысли о ребенке от Ферита, но ты чувствуешь себя комфортно в моём пиджаке. Возможно, я ещё не окончательно потерял свою жену, – он улыбнулся. И она впервые за очень долгое время тоже искренне ему улыбнулась. Ну потому что его улыбка и эта ямочка были её самой большой слабостью уже давно, ещё до того, как она услышала эти слова гадалки. Тогда она и правда могла бы в него влюбиться, когда смотрела на его улыбку. – Кайя, – за дверью послышался голос Нюкхет, которая постучала и заглянула в комнату. – Обед готов, присоединяйтеся к нам с Шемхмузом, если вы голодны. – Спасибо, госпожа Нюкхет, – улыбнулась ей Суна, кажется крепче обнимая мужчину. – Мы с Кайей сейчас подойдём, – она бросила короткий, но очень теплый взгляд на мужа, а потом снова перевела его на Нюкхет. – Мы скоро придём, мама, – согласился Кайя, надеясь, что она всё поймет и выйдет. Нюкхет только кивнула головой и закрыла дверь, оставляя супругов наедине. – Что это было? – Кайя поднял бровь от удивления. – Хорошая игра, но зачем? – Твоя мама и так меня ненавидит. Не хочу давать ей дополнительные поводы ненавидеть меня за то, как я обошлась с тобой. Она, конечно, была права, когда не хотела такую невестку как я, как будто заранее знала, что я не принесу в жизнь её сына ничего, кроме боли. – Это не правда, Суна. И у нас с тобой были хороши моменты, – она удивлённо подняла бровь, задавая ему немой вопрос. – есть две вещи, которые я особенно полюбил за время нашего брака. Одна из них – то, как ты ревновала меня к Пырыл. Дважды. И оба раза мне казалось, что сейчас разгорится пожар от того, как ты смотрела на неё. Знаешь, в такие моменты я влюблялся в тебя ещё сильнее. – А что второе? – с искренним любопытством спросила Суна. Она не собиралась отрицать, что ревновала, в этом не было смысла. А ещё ей почему-то нравилось сейчас, что это был, вероятно, их первый за время брака разговор, во время которого они не орали друг на друга. – А что второе узнаешь после обеда. Пойдём, раз уж я сегодня так и не доехал до фирмы, то проведем немого времени с нашей семьёй, дорогая жена, – она чуть удивлённо посмотрела на него, когда он так назвал её, но кивнула головой и встала с колен мужа. – Не удивляйся, мы оба всё ещё не сняли кольца, а значит я продолжу называть тебя женой, – Суна улыбнулась и кивнула, подходя к зеркалу, чтобы посмотреть на свой внешний вид. – Дай мне одну минуту, я умоюсь, – попросила она, решая, что не стоит проявляться с таким заплаканным видом перед всеми. Кайя кивнул и молча дождался, пока Суна вернулась из ванной. – Твой пиджак, – она чуть неловко протянула его мужу, выходя из комнаты. – Он идёт тебе, жаль, что ты его сняла, – усмехнулся Кайя, небрежно бросая одежду на кровать. – Просто жарко в доме, – чуть улыбнулась Суна. – Пойдём? – она сделала шаг в сторону двери, но Кайя опередил её, как всегда открывая для неё дверь. – Пойдём, дорогая жена, – она заметила, как его рука дернулась, чтобы обнять её, но он остановился. Так что Суна сама обняла его.