Часть 3

– Сейран, где ты? Что с тобой? Ты с ума сошла выключить телефон и не отвечать? Я тут места себе не нахожу. – Суна, успокойся. Я с Феритом, мы за городом. Спокойно поговорили обо всём, я рассказала ему всю правду. И он собрался завтра ехать за господином Халисом, а потом к отцу, чтобы разобраться, что хочет от их семьи господин Акеш. Ты лучше скажи, как ты? Отец ничего тебе не сделал? – Я сбежала, но отец был в ярости, чуть не разнёс особняк. Мы с Кайей сейчас у господина Шехмуза дома. Не знаю, что из этого всего выйдет сестра. – Лучше оставайся пока там, боюсь, что может быть завтра в особняке и у нас дома. Кайя не обижает тебя? Ферит сказал мне, что ты хотела развестись. – Я уже не знаю, чего хочу, Сейран, правда. Давай мы разберемся с твоей ситуацией, а потом поговорим обо мне. Пожалуйста, держи меня в курсе завтра. Или пусть Ферит или хотя бы Абидин напишет Кайе, ладно? – Хорошо, сестра. Не переживай и береги себя. Я в порядке, правда. – Надеюсь, увижу тебя завтра живой и здоровой, как и всех членов наших семей. Закончив разговор с сестрой Суна вернулась в комнату и по размеренному дыханию мужа поняла, что он уже спит. «Ладно» – подумала девушка. «Ты ведь не хотел меня отпускать, тогда не отпускай». Она тихонько открыла шкаф, взяла оттуда футболку мужа и скрылась в душе. Когда она вышла, Кайя по-прежнему размеренно сопел, так что Суна не сомневалась, что он спит. Она старалась действовать очень тихо, пока пробиралась к нему под одеяло и сокращала расстояние между ними. Он спал без футболки, так что она позволила себе коснуться носом изгиба его шеи, вдыхая аромат, который стал её воздухом и тем единственным, что успокаивало, хотя она до этого не признавалась в этом даже себе. Её губы коснулись его спины в невесомых поцелуях, и указательный палец изучал его тату, которое она не могла толком рассмотреть из-за отсутствия света. – Что ты делаешь? – Суна отстранилась, услышав голос мужа и села в постели, когда он повернулся к ней. – Ты ведь собиралась не спать. И эта моя футболка? – Да, это твоя футболка. Ты ведь сказал, что тебе нравится то, что я надела твой пиджак, так что я решила, что на футболку это тоже распространяется. И я передумала не спать. – Ты не ответила на вопрос. Что это было? – Я обиделась на тебя. Ты сказал, что мне так просто не выбраться из твоих рук, а сам лёг спать. Я ведь предупреждала тебя, что способна не только ревновать, – Кайя рассмеялся. – Ты вроде собиралась разводиться со мной. Или мне это приснилось? А сейчас обижаешься на то, что я просто лёг спать. – Да обижаюсь. Потому что я передумала разводиться, но ты явно дал понять, что теперь уже ты настроен серьезно, раз мне пришлось справляться с возбуждением после тех поцелуев с помощью холодного душа. – Что тебе пришлось сделать? – она заметила его довольную улыбку. – Ты прекрасно слышал. Я не повторю эти слова вслух второй раз. Ты ведь сказал мне, что влюбился, а мне скорее всего даже не понравилось тебя узнавать, но ты был не прав. Мне действительно было интересно тебя узнавать, пока я не запуталась. Так что и сейчас я просто пыталась узнать моего мужа, запомнить, как ты пахнешь. Я ведь уже узнала сегодня, что ты рисуешь мои портреты и что ты в целом очень красиво рисуешь. Узнала, что тебе нравится, что я ревную тебя. – А ты ревнуешь? – удивился Кайя. – Конечно да. Узнала, что тебе нравится, что я надела твою одежду. Узнала, что ты хорошо умеешь притворяться, что спишь. Похоже, ты не спал во многих ситуациях, когда я думала, что ты спишь. Может завтра ты позволишь мне узнать что-нибудь ещё о себе. Хотя я пойму тебя, если завтра ты принесёшь мне документы на развод. Извини, что позволила себе подумать, что этот поцелуй что-то значил. И просто для справки, я бы не пожалела, если бы Сейран нас не прервала. Суна выбралась из постели, занимая место в своём уже любимом кресле и закутываясь в плед. Сменять одежду она всё ещё не планировала. Кайя молчал. В его голове вертелось слишком много мыслей. Сегодня его жена была совершенно другой: тысячу раз извинилась, раскрыла, кажется, уже все свои тайны. Всё то время, что она говорила с Сейран и была в душе, он не мог перестать думать о её признании относительно первого брака. Какой же раненной девушкой она была. Он понятия не имел, где она нашла силы, чтобы остановить его в первую брачную ночь. Казалось, что после такого в первом браке, она должна была бы сторониться мужчин как огня, но она сама сказала, что готова, остановила его и даже, как отчётливо он помнил, не просто приняла его ласки, но и хотела сделать ему приятнее. Когда они закончили тогда, она искренне интересовалось у него, что ей нужно сделать в следующий раз, чтобы и ему было так хорошо, как сейчас было ей. Теперь, зная через что она тогда прошла, он не мог понять, как она осмелилась на секс с ним так быстро. Может в глубине души и она влюбилась, просто не знала, что это такое. Он не мог перестать думать и о её словах о разводе. Она больше не хочет разводиться, но теперь она думает, что это то, чего хочет он. Как они до этого дошли? Как она может думать, что он готов её отпустить, если он говорил ей, что влюбился. Хотя... Он ведь сам только что оттолкнул ее, так что у неё было множество причин думать, что он никогда её не простит. И может и не стоило. Но она была его водной феей. Она была первой девушкой, которая по-настоящему его понимала. Черт возьми, она говорила о разводе, но продолжала заботиться о том, чтобы помягче приподнести эту новость его маме. Она первой заговорила о разводе, но неизменно ревновала его к Пырыл. И, конечно, не это было бы главным аргументом в принятии решения, но было так хорошо, когда она целовала его. И пока она шла от кровати до кресла, он не мог перестать любоваться красотой своей жены. Суна смотрела в противоположную от кровати сторону, украдкой стирая слёзы. Кайя продолжал молчать, и с каждой секундой она чувствовала себя всё хуже. Хотелось сбежать хотя бы на балкон, а лучше с этой планеты. Сейчас она понимала, как чувствовал себя Кайя, когда она говорила о разводе. Теперь она чувствовала, как болело сердце, когда от тебя отворачивается человек, которому ты доверился. Хотя она определено уже доверилась Кайе больше, чем он ей. Он давно знал о побоях отца, теперь знал ещё и о Саффете, хотя она всё ещё не знала о нём почти ничего. Но уже было слишком поздно, она первой подорвала его доверие, так что она не заслужила того, чтобы узнать его лучше. В следующий раз, когда она будет представляться кому-то, она не станет называть свое имя. Лучше сразу представиться дурой, чтобы люди были готовы к её лишенным логики поступкам. – Суна, иди сюда, – она продолжала сидеть неподвижно, будто и не слышала. – Суна, – со второй попытки она всё-таки повернула на него голову. Он отвернул одеяло и явно приглашал её занять свободную половину постели. – Мне и тут хорошо. Я не хочу спать, – она снова отвернула голову. – Я не спрашиваю, хочешь ли ты спать, – Суна не успела понять, как Кайя оказался рядом и поднял её на руки, забирая из кресла, на пути избавляясь от пледа и опуская девушку на постель. – Что ты делаешь? Ты же разводишься со мной. Зачем тебе, чтобы я спала здесь? – она сложила руки на груди, не обращая внимание на то, как мягко Кайя смотрел на неё. А ещё пытаясь не обращать внимание на то, как футболка мужа поднялась слишком высоко, пока Кайя нёс её на руках. – Это ты со мной разводишься, – парировал он. – Я уже сказала тебе, что я передумала. – А я никогда и не говорил, что собирался разводиться с тобой. Это было только твоё желание, которое я уважал. Поэтому ложись спать, Суна. Поговорим обо всём завтра.