Глава 16: Молчание разрывает

Сакура Харуно шагает по коридору академии, её каблуки отбивают ритм на холодном полу. В руках она держит папку с отчётами по последним медицинским осмотрам курсантов. Её розовые волосы, собранные в высокий хвост, слегка покачиваются в такт шагам. Лицо Сакуры сосредоточено, но в глазах мелькает усталость — последние месяцы были насыщенными. Её жизнь с Саске, наконец, начала обретать стабильность, но тень прошлого всё ещё маячила где-то на периферии сознания. Она не ожидала, что эта тень обретёт плоть так скоро. Дверь кабинета Итачи была приоткрыта. Сакура остановилась, заметив знакомый силуэт через щель. Сердце пропустило удар. Она знала, что Итачи вернулся в академию как приглашённый инструктор по тактике, но надеялась, что их пути не пересекутся. Не так скоро. Не сегодня. Она сделала глубокий вдох, собираясь пройти мимо, но скрип половицы выдал её присутствие. — Сакура, — голос Итачи был ровным, но с едва уловимой хрипотцой, как будто он не говорил весь день. Он стоял у окна, скрестив руки на груди, его чёрные волосы были аккуратно зачёсаны назад, а тёмные глаза смотрели на неё с привычной непроницаемостью. Сакура замерла, сжимая папку сильнее, чем нужно. Её губы дрогнули, но она заставила себя улыбнуться. — Итачи… Я не знала, что ты здесь, — её голос звучал неестественно, слишком высоко. Она тут же пожалела о своих словах. Конечно, она знала. Все в академии говорили о его возвращении. Он слегка наклонил голову, уголки его губ едва приподнялись в той холодной, вежливой улыбке, которая всегда заставляла её чувствовать себя под микроскопом. — Не стоит извиняться, — сказал он, делая шаг к столу. — Я здесь временно. Академия нуждается в… опыте. Сакура кивнула, не зная, куда деть взгляд. Она чувствовала, как тишина между ними становится осязаемой, тяжёлой, как будто воздух в комнате сгустился. Ей хотелось уйти, но ноги будто приросли к полу. Итачи, словно чувствуя её смятение, указал на стул. — Присядешь? — спросил он, но это был не вопрос, а скорее предложение, от которого трудно отказаться. Она нерешительно опустилась на краешек стула, положив папку на колени. Её пальцы нервно теребили уголок бумаги. Итачи сел напротив, его движения были плавными, почти кошачьими. Он сложил руки перед собой, внимательно глядя на неё. Этот взгляд — глубокий, пронизывающий — всегда заставлял её чувствовать себя обнажённой, как будто он видел все её мысли, все её страхи. — Как дела в медкабинете? — спросил он, и его тон был настолько нейтральным, что Сакура на секунду расслабилась. — Я слышал, ты проделала большую работу с курсантами. Она пожала плечами, стараясь говорить спокойно. — Стараюсь. Много травм на тренировках, но ничего серьёзного. — Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. — А ты? Как… инструктор? Итачи слегка прищурился, будто её вопрос его позабавил. — Курсанты дисциплинированны. Это упрощает задачу, — ответил он, но в его голосе мелькнула тень усталости. — Хотя, признаюсь, возвращение сюда… странное чувство. Сакура кивнула, не зная, что сказать. Она не хотела углубляться в его чувства, не хотела открывать эту дверь. Но Итачи, как всегда, не дал ей уйти от разговора. — А ты, Сакура, — он сделал паузу, его глаза на мгновение задержались на её руке, где блестело простое серебряное кольцо — подарок Саске. — Уверена ли ты в своём выборе? Вопрос повис в воздухе, как удар молота. Сакура почувствовала, как кровь прилила к её щекам. Она открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Итачи не смотрел на неё с осуждением, не было в его голосе ни злобы, ни сарказма. Только боль — глубокая, сдержанная, но такая явная, что она резала её, как нож. — Я… — начала она, но замолчала, опустив взгляд. Её пальцы сжали папку так сильно, что бумага смялась. — Я счастлива, Итачи. Саске… он важен для меня. Итачи кивнул, как будто её слова не удивили его. Он откинулся на спинку стула, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнула тень — то ли сожаления, то ли чего-то более сложного. — Я не держу зла, Сакура, — сказал он тихо, его голос был почти шёпотом. — Но счастье, построенное на чужой боли, хрупко. Эти слова ударили её сильнее, чем она ожидала. Сакура замерла, её взгляд был полон смятения. Она хотела возразить, сказать, что он не прав, что её любовь к Саске настоящая, что она не виновата в том, что Итачи страдает. Но слова не шли. Вместо этого она почувствовала, как знакомое чувство вины, которое она так старательно подавляла, снова поднимается в её груди. Итачи поднялся, давая понять, что разговор окончен. Он подошёл к окну, повернувшись к ней спиной. — У тебя много работы, — сказал он, не оборачиваясь. — Не буду тебя задерживать. Сакура медленно встала, её ноги казались ватными. Она пробормотала что-то вроде «до встречи» и вышла из кабинета, закрыв за собой дверь. В коридоре она остановилась, прислонившись к стене, и закрыла глаза. Её сердце бешено колотилось. Почему он всё ещё имеет над ней такую власть? Почему его слова так глубоко её ранят? Позже, в медкабинете, Сакура сидела за своим столом, рассеянно перебирая бумаги. Её мысли всё ещё крутились вокруг утренней встречи. Она пыталась сосредоточиться на работе, но слова Итачи эхом звучали в её голове. «Счастье, построенное на чужой боли, хрупко». Она ненавидела себя за то, что эти слова заставили её сомневаться, пусть даже на мгновение. Её размышления прервал стук в дверь. Это был её начальник, доктор Тсунаде, с усталым, но добродушным выражением лица. — Сакура, ты слышала? Итачи Учиха заходил ко мне утром, — сказала Тсунаде, усаживаясь напротив. — Расспрашивал о твоей работе. Очень интересовался, как ты справляешься. Сакура почувствовала, как холод пробежал по спине. — О моей работе? — переспросила она, стараясь скрыть тревогу. Тсунаде кивнула, не замечая её смятения. — Да. Сказал, что впечатлён твоими результатами. Даже предложил включить тебя в программу подготовки медиков для спецопераций. Неплохая возможность, правда? Сакура заставила себя улыбнуться, но её мысли уже мчались в другом направлении. Зачем Итачи это делает? Что он пытается доказать? Это забота или… попытка снова вмешаться в её жизнь? Она знала, что он не из тех, кто действует без причины. Каждое его слово, каждый жест были частью какого-то плана. — Да, звучит… интересно, — ответила она, но её голос дрожал. Тсунаде ушла, оставив Сакуру наедине с её мыслями. Она посмотрела на кольцо на своём пальце, и образ Саске всплыл перед глазами. Его тёплая улыбка, его тихая поддержка — всё, что делало её жизнь полной. Она любила его. Но тень Итачи, его боль, его слова всё ещё преследовали её. Сакура сжала кулаки. Она не позволит ему разрушить то, что она построила. Но в глубине души она знала: эта встреча — лишь начало. Итачи вернулся, и с ним вернулась буря, которая может всё разрушить.

***

Саске Учиха шёл по коридорам академии, его чёрный плащ развевался за спиной. Лицо его было мрачно, глаза горели едва сдерживаемым гневом. Сакура рассказала ему о встрече с Итачи, о его словах, о том, как он расспрашивал о её работе. Каждое её слово, каждый намёк на тревогу в её голосе разжигали в Саске огонь. Он знал своего брата слишком хорошо, чтобы поверить в случайность. Итачи никогда ничего не делал просто так. Дверь тренировочного зала скрипнула, когда Саске вошёл. Итачи стоял у дальней стены, спиной к входу, отрабатывая серию ударов по манекену. Его движения были точными, почти механическими, но в них чувствовалась скрытая сила, как в сжатой пружине. Он не обернулся, но Саске знал, что брат уже заметил его. — Итачи, — голос Саске был низким, с ноткой вызова. — Нам нужно поговорить. Итачи остановился, опустив руки. Он медленно повернулся, его тёмные глаза встретились с глазами Саске. Лицо старшего Учихи было, как всегда, непроницаемым, но в уголках губ мелькнула едва заметная усмешка. — Саске, — сказал он спокойно, вытирая пот с виска. — Не ожидал тебя так поздно. Что-то случилось? Саске стиснул зубы, его кулаки сжались. Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. — Не притворяйся, — бросил он. — Я знаю, что ты говорил с Сакурой. Что ты задумал? Итачи приподнял бровь, его взгляд стал холоднее. Он скрестил руки на груди, словно отгораживаясь от брата. — Я просто поздоровался с ней, — ответил он, его голос был ровным, почти безразличным. — Или теперь мне нужно спрашивать у тебя разрешение, чтобы поговорить с ней? Саске почувствовал, как кровь прилила к лицу. Он ненавидел эту манеру Итачи — говорить так, будто всё под контролем, будто он всегда на шаг впереди. — Ты не просто поздоровался, — огрызнулся Саске. — Ты заставил её чувствовать себя виноватой. Ты лезешь в её жизнь, в нашу жизнь. Зачем? Итачи молчал, его глаза изучали Саске, как будто он пытался понять, насколько далеко тот готов зайти. Наконец, он вздохнул, его плечи слегка опустились. — Ты всегда был таким, Саске, — сказал он тихо, но в его голосе появилась сталь. — Брал, что хотел, не думая о последствиях. Ты разрушил нашу семью, забрал её… и думаешь, что всё так просто? Саске замер, его глаза расширились от ярости. Слова Итачи ударили в самое больное место. Он сделал ещё шаг вперёд, теперь их разделяло всего несколько шагов. — Я разрушил семью? — прорычал он. — Это ты ушёл, Итачи! Ты отпустил её, ты бросил нас всех ради своих проклятых принципов! Не смей винить меня за то, что я люблю её! Итачи смотрел на него, и на мгновение в его глазах мелькнула боль — настоящая, неподдельная. Но она быстро исчезла, сменившись холодной решимостью. Он выпрямился, его голос стал тише, но от этого ещё более угрожающим. — Любовь? — переспросил он, и в его тоне сквозила горечь. — Ты забрал её, Саске, но сможешь ли ты удержать? Она не такая, как ты думаешь. Её сердце… оно не принадлежит тебе полностью. Эти слова были как удар. Саске почувствовал, как страх — холодный, липкий — зашевелился в его груди. Он знал, что Итачи умеет находить слабые места, но этот удар был слишком точным. Он вспомнил взгляд Сакуры, когда она рассказывала о встрече с Итачи, её тревогу, её смятение. Неужели она всё ещё… — Замолчи, — процедил Саске, его голос дрожал от гнева. — Ты не знаешь её. И не смей говорить, что она чувствует. Итачи слегка наклонил голову, его взгляд стал почти хищным. — А ты уверен, что знаешь? — спросил он. — Я могу напомнить ей, Саске. Напомнить о том, что было между нами. Чтобы защитить её от ошибки. Саске больше не мог сдерживаться. Он рванулся вперёд, схватив Итачи за воротник плаща. Их лица оказались так близко, что Саске чувствовал дыхание брата. Его глаза горели, но в них была не только ярость — там был страх, страх потерять Сакуру, страх, что Итачи прав. — Ты не посмеешь, — прорычал он. — Если ты хоть пальцем её тронешь, я… Итачи не сопротивлялся, его руки оставались опущенными. Он смотрел на Саске с чем-то, похожим на жалость. — Что ты сделаешь, Саске? — спросил он тихо. — Уничтожишь меня? Или себя? Саске замер, его хватка ослабла. Он оттолкнул Итачи и отступил, тяжело дыша. Его сердце колотилось, а в голове был хаос. Он ненавидел Итачи за эти слова, за то, что тот снова заставил его сомневаться. Но больше всего он ненавидел себя за то, что эти сомнения нашли отклик. — Я буду сражаться за неё, — сказал он наконец, его голос был твёрдым, несмотря на бурю внутри. — Даже против тебя. Итачи ничего не ответил. Он поправил плащ и отвернулся, возвращаясь к манекену, как будто их разговор был не более чем пустяком. Но Саске заметил, как его руки слегка дрожали, прежде чем он сжал их в кулаки. Саске развернулся и вышел из зала, хлопнув дверью. Его шаги гулко отдавались в пустом коридоре. Гнев всё ещё кипел в его венах, но теперь к нему примешивался страх. Итачи был прав в одном — их борьба за Сакуру только началась. И Саске знал, что эта битва будет не только с братом, но и с самим собой.

***

Сакура сидела на диване, поджав ноги и обхватив колени руками. Её розовые волосы, обычно аккуратно собранные, теперь спадали на плечи, слегка растрёпанные. Она смотрела в пол, её пальцы нервно теребили край свитера. Саске стоял у окна, повернувшись к ней спиной, его силуэт был чётким на фоне тёмного стекла. Его руки были засунуты в карманы, но напряжение в его плечах выдавало бурю внутри. После его столкновения с Итачи в тренировочном зале прошло всего несколько часов, и воздух между ними был пропитан невысказанными страхами. — Сакура, — начал Саске, его голос был низким, но в нём чувствовалась сдерживаемая резкость. — Почему ты не сказала мне сразу, что он говорил с тобой? Сакура подняла взгляд, её зелёные глаза блестели в тусклом свете. Она открыла рот, но тут же закрыла его, подбирая слова. — Я не хотела, чтобы ты сорвался, — тихо ответила она. — Ты и так… ты и так злишься на него. Я думала, что сама разберусь. Саске резко повернулся, его тёмные глаза вспыхнули. Он сделал шаг к ней, но остановился, словно боясь, что движение выдаст его гнев. — Разберёшься? — переспросил он, его голос стал чуть громче. — Сакура, это Итачи. Он не просто говорит. Он манипулирует. Ты же знаешь, какой он. Сакура опустила голову, её пальцы сжались сильнее. Она знала. Знала лучше, чем кто-либо. Итачи всегда умел находить её слабые места, его слова были как яд, медленно просачивающийся в её мысли. Сегодняшняя встреча в академии, его холодная вежливость, его «счастье, построенное на чужой боли, хрупко» — всё это снова всколыхнуло вину, которую она так старательно хоронила. — Он сказал, что не держит зла, — прошептала она, её голос дрожал. — Но… я видела его глаза, Саске. Он всё ещё… он всё ещё не отпустил. Саске стиснул зубы, его кулаки сжались в карманах. Он подошёл к дивану и сел рядом с ней, но не слишком близко, словно боясь, что его гнев может задеть её. — И что? — спросил он, стараясь говорить спокойнее. — Ты веришь ему? Ты думаешь, что он прав? Сакура подняла на него взгляд, полный смятения. Её глаза наполнились слезами, но она быстро заморгала, пытаясь их сдержать. — Я не знаю, — призналась она, её голос был едва слышен. — Я люблю тебя, Саске. Ты знаешь это. Но… но я не могу избавиться от чувства, что мы сделали что-то неправильное. Что я сделала. Я причинила ему боль, и теперь он вернулся, и… — Она замолчала, её голос сорвался. — Я боюсь, что он прав, и мы разрушим друг друга. Эти слова ударили Саске, как нож. Он почувствовал, как его сердце сжалось от страха — страха, который он пытался подавить с того момента, как узнал о возвращении Итачи. Он вспомнил слова брата в тренировочном зале: «Ты забрал её, Саске, но сможешь ли ты удержать?» Этот вопрос эхом отдавался в его голове, смешиваясь с тревогой Сакуры. Он ненавидел себя за то, что эти слова задели его, за то, что он позволил Итачи посеять в нём сомнения. — Сакура, — сказал он, его голос стал твёрже, но в нём всё ещё дрожала боль. — Послушай меня. Мы сделали выбор. Ты выбрала меня, я выбрал тебя. Это было не легко, но это было правильно. Итачи… он хочет, чтобы ты чувствовала себя виноватой. Он хочет, чтобы ты сомневалась. Не позволяй ему. Сакура покачала головой, её пальцы вцепились в свитер, как будто это могло удержать её от распада. — А что, если он прав? — спросила она, её голос был полон отчаяния. — Что, если наша любовь… что, если она действительно хрупкая? Я не хочу потерять тебя, Саске, но я не хочу, чтобы из-за меня всё стало хуже. Для тебя, для него, для нас… Саске не выдержал. Он придвинулся ближе, его рука легла на её плечо, заставляя её посмотреть на него. Его глаза горели, но в них была не только решимость — там был страх, такой же, как у неё. — Хватит, — сказал он, его голос был резким, но тёплым. — Хватит винить себя. Итачи сделал свой выбор, когда ушёл. Он не имеет права возвращаться и разрушать то, что мы построили. Я не позволю ему. Сакура смотрела на него, её губы дрожали. Она хотела верить ему, хотела цепляться за его слова, как за спасательный круг. Но тень Итачи была слишком тяжёлой, слишком близкой. — Он говорил о моей работе, — сказала она тихо. — С Тсунаде. Он хочет, чтобы я участвовала в программе спецопераций. Это не просто разговоры, Саске. Он… он пытается быть ближе ко мне. Я не знаю, чего он хочет. Саске почувствовал, как гнев снова вспыхнул в его груди, но он подавил его. Он не хотел, чтобы Сакура видела его таким — разъярённым, уязвимым. Вместо этого он взял её руку, его пальцы переплелись с её, тёплыми и дрожащими. — Он хочет тебя вернуть, — сказал он, его голос был тихим, но твёрдым. — Но он не получит тебя. Потому что ты моя, Сакура. И я твой. Она посмотрела на него, её глаза блестели от слёз, но в них появилась искра надежды. Она сжала его руку в ответ, её пальцы дрожали, но хватка была сильной. — А если всё пойдёт не так? — прошептала она. — Если мы не справимся? Саске придвинулся ближе, его другая рука легла на её щеку, заставляя её смотреть ему в глаза. — Тогда мы разрушимся вместе, — сказал он, его голос был полон решимости. — Но я не отдам тебя. Ни ему, ни кому-либо ещё. Сакура закрыла глаза, слеза скатилась по её щеке. Она прижалась к нему, её руки обняли его, как будто он был её единственной опорой в этом хаосе. Саске обнял её в ответ, его подбородок уткнулся в её волосы. Их объятия были крепкими, почти отчаянными, но в них была сила — сила их любви, их решимости. Они молчали, но их дыхание стало ровнее, синхронным. Гостиная, казалось, стала меньше, уютнее, как будто их объятия отгородили их от мира, от Итачи, от прошлого. Но оба знали, что это лишь затишье перед бурей. — Я люблю тебя, — прошептала Сакура, её голос был едва слышен, но полон твёрдости. — Я тоже тебя люблю, — ответил Саске, его голос был тёплым, но в нём всё ещё звучала тень страха. Они отстранились, их взгляды встретились. В глазах Сакуры была решимость, смешанная с тревогой, а в глазах Саске — гнев, но и непреклонная воля. Они знали, что Итачи не отступит. Но теперь они были готовы сражаться — не только с ним, но и с собственными страхами, с прошлым, которое грозило их разлучить.

***

Итачи сидел, небрежно вертя в руке стакан с виски, лёд тихо позвякивал о стекло. Его взгляд был устремлён куда-то вдаль, но в нём не было рассеянности — он был собран, как всегда, его мысли работали с хирургической точностью. Напротив него сидел Хидан, старый знакомый, чья репутация сплетника была известна всем в их кругу. Хидан, с растрёпанной белой шевелюрой и ухмылкой, потягивал пиво, явно наслаждаясь возможностью поболтать с Итачи. — Ну, так что, Учиха? — Хидан откинулся на спинку стула, его голос был громким, но с ноткой любопытства. — Вернулся в город, чтобы всех нас снова в порошок стереть? Или это личное? Итачи слегка улыбнулся, но его глаза остались холодными. Он сделал глоток виски, позволяя паузе затянуться, словно взвешивая, сколько можно сказать. — Личное? — переспросил он, его голос был мягким, почти меланхоличным. — Нет, Хидан. Я просто… наблюдаю. Академия, старые друзья… всё изменилось. Хидан хмыкнул, поднося бутылку к губам. — Ага, особенно твоя бывшая, да? — он подмигнул, явно пытаясь выудить что-то интересное. — Слышал, Сакура теперь с твоим братишкой. Смелый ход, ничего не скажешь. Итачи не дрогнул, но его пальцы слегка сжали стакан. Он наклонился чуть ближе, его голос стал тише, но от этого только более убедительным. — Сакура… она кажется счастливой, — сказал он, делая вид, что его слова случайны. — Но, знаешь, я видел её недавно. Она не в своей тарелке. Всё ещё думает о прошлом. О том, что было… между нами. Хидан прищурился, его ухмылка стала шире. Он явно уловил намёк на сплетню. — Серьёзно? — спросил он, наклоняясь ближе. — Ты хочешь сказать, она жалеет, что бросила тебя? Ха, это ж надо, Учиха! Рассказывай, что там у вас было. Итачи покачал головой, его лицо приняло выражение лёгкой грусти, почти искренней. — Ничего особенного, — сказал он, глядя в свой стакан. Лёд медленно таял, отражая свет лампы. — Я только хочу, чтобы она была счастлива… даже если она этого не видит. Хидан присвистнул, явно впечатлённый. Он отхлебнул пива и хлопнул ладонью по столу. — Ну, ты даёшь, Итачи! Это ж надо, такой драматизм! — он рассмеялся, не замечая, как глаза Итачи на мгновение потемнели. — Не волнуйся, я никому не скажу… ну, почти. Итачи слегка кивнул, его губы дрогнули в слабой улыбке. Он знал, что Хидан не удержится. Сплетни были его стихией, и к утру половина их старого круга будет обсуждать «несчастную» Сакуру, которая якобы жалеет о своём выборе. Это не было местью — не совсем. Это был тонкий ход, рассчитанный на то, чтобы посеять сомнения, усилить давление на Сакуру и Саске. Итачи не хотел разрушить их полностью, но он хотел, чтобы они почувствовали, как хрупко их счастье. Он допил виски и встал, бросив на стол несколько монет. — Мне пора, — сказал он, его голос был ровным. — Увидимся, Хидан. Хидан поднял бутылку в шутливом салюте. — Береги себя, Учиха! И не грусти, найдёшь себе новую! — крикнул он вслед, но Итачи уже исчез в толпе, его фигура растворилась в ночном мраке. На следующий день в военной академии слухи начали распространяться, как пожар. К обеду они дошли до медкабинета, где Сакура сортировала медицинские карты. Она была сосредоточена, но её мысли всё ещё крутились вокруг разговора с Саске прошлой ночью. Их объятия, его слова — «мы разрушимся вместе, но я не отдам тебя» — дали ей силы, но тревога не отпускала. Дверь кабинета открылась, и вошла её коллега, Шизуне, с обеспокоенным выражением лица. — Сакура, ты слышала, что говорят? — спросила Шизуне, её голос был осторожным. — Люди болтают… ну, про тебя и Итачи. Сакура замерла, её рука застыла над папкой. Она медленно подняла взгляд, чувствуя, как холод пробежал по спине. — Что именно? — спросила она, стараясь, чтобы её голос звучал ровно. Шизуне замялась, явно не желая быть той, кто передаёт плохие новости. — Ну… говорят, что ты встретилась с Итачи, и он сказал, что ты жалеешь о своём выборе. Что ты всё ещё думаешь о нём. Это правда? Сакура почувствовала, как её сердце сжалось. Она знала, что Итачи умён, но не ожидала, что он зайдёт так далеко. Это был не прямой удар, а что-то гораздо хуже — тонкая, ядовитая манипуляция, рассчитанная на то, чтобы подорвать её уверенность, её отношения с Саске, её репутацию. — Это ложь, — сказала она твёрдо, но её голос дрогнул. — Я не жалею. Я люблю Саске. Шизуне кивнула, явно поверив, но её взгляд был полон сочувствия. — Я так и думала, — сказала она. — Но знаешь, как это бывает. Люди любят сплетни. Просто… будь осторожна, хорошо? Когда Шизуне ушла, Сакура опустилась на стул, её руки дрожали. Она смотрела в пустоту, её мысли были хаотичными. «Почему он не отпускает меня?» — подумала она, её пальцы невольно сжали кольцо на пальце, подарок Саске. Она чувствовала себя преданной, но не только Итачи — она злилась на себя за то, что его слова всё ещё имели над ней власть. Она знала, что слухи дойдут до Саске, и это только усилит его гнев, его страх. Их любовь, такая хрупкая, снова оказалась под ударом. Она закрыла глаза, пытаясь успокоить дыхание. Ей нужно было поговорить с Саске, объяснить, прежде чем слухи сделают своё дело. Но в глубине души она чувствовала, что Итачи не остановится. Это был лишь первый ход в его игре, и она не знала, как далеко он готов зайти.

***

Саске остановил мотоцикл у начала моста, его двигатель затих, оставив после себя звенящую тишину. Он снял шлем, его чёрные волосы растрепались от ветра, а глаза, тёмные и решительные, смотрели на Сакуру. Она сидела позади него, всё ещё держась за его талию, её шлем лежал на коленях. Её розовые волосы, выбившиеся из-под резинки, слегка покачивались на ветру. Она выглядела усталой, но в её взгляде была искра — смесь страха и надежды. — Здесь никто нас не найдёт, — сказал Саске, его голос был низким, но тёплым. Он слез с мотоцикла и протянул ей руку. — Пойдём. Сакура кивнула, принимая его помощь. Её пальцы дрожали, но она крепко сжала его руку, словно цепляясь за опору. Они пошли по мосту, их шаги гулко отдавались в ночной тишине. Сакура остановилась посередине, опершись на перила, и посмотрела на реку. Саске встал рядом, его плечо слегка касалось её, но он молчал, давая ей время собраться с мыслями. Слухи, начатые Итачи через Хидана, распространились по академии, как яд. Сакура видела косые взгляды коллег, слышала шёпот за спиной. Саске, узнав об этом, был в ярости, но сдерживался ради неё. Они оба чувствовали, как давление нарастает, как тень Итачи угрожает их любви. Сегодня они сбежали сюда, чтобы найти покой, чтобы решить, как быть дальше. — Саске, — начала Сакура, её голос был тихим, почти заглушённым ветром. — Я не знаю, как остановить это. Итачи… он будто знает, как сделать мне больно, даже не касаясь меня. Саске стиснул зубы, его взгляд был устремлён в темноту. Он ненавидел Итачи за это — за его способность манипулировать, за его слова, которые заставляли Сакуру сомневаться. Но больше всего он ненавидел себя за то, что не мог защитить её от этого. — Он делает это нарочно, — сказал он, его голос был резким, но в нём чувствовалась боль. — Он хочет, чтобы мы сломались. Чтобы ты чувствовала себя виноватой. Но, Сакура… — Он повернулся к ней, его глаза горели. — Ты не виновата. Мы не виноваты. Сакура посмотрела на него, её зелёные глаза блестели в лунном свете. Она хотела верить ему, но страх всё ещё сжимал её сердце. Слухи, слова Итачи, её собственная вина — всё это было как цепи, тянущие её назад, в прошлое. — А если он прав? — спросила она, её голос дрожал. — Если наша любовь… если она действительно причиняет боль? Не только ему, но и нам? Саске почувствовал, как его сердце сжалось. Он ненавидел эти сомнения, но знал, что они не исчезнут сами собой. Он шагнул ближе, его руки легли на её плечи, заставляя её повернуться к нему. — Сакура, послушай меня, — сказал он, его голос стал твёрже, но в нём была страсть, которая заставила её замереть. — Я знаю, что это тяжело. Я знаю, что Итачи не остановится. Но я не откажусь от нас. Я готов сражаться с кем угодно, даже с ним, ради нас. Её глаза расширились, слёзы заблестели на ресницах, но она не отвела взгляд. Его слова, его решимость были как свет в темноте, и она цеплялась за них, как за спасение. — Саске… — прошептала она, её голос сорвался. — Я боюсь. Я боюсь, что мы не справимся. Что он разрушит всё. Саске покачал головой, его пальцы сжали её плечи, но не больно — это была поддержка, обещание. — Он не разрушит, — сказал он, его голос был полон уверенности. — Потому что мы сильнее. Ты сильнее. Мы вместе, Сакура. И я не позволю ему отнять тебя. Сакура смотрела на него, её сердце билось так сильно, что казалось, оно вот-вот разорвётся. Страх всё ещё был там, но теперь он отступал, вытесняемый её любовью к Саске, её верой в их будущее. Она сделала шаг ближе, её руки легли на его грудь, чувствуя тепло его тела под курткой. — И я готова, — сказала она, её голос был тихим, но твёрдым. — Мы сильнее этого. Саске смотрел на неё, его глаза смягчились, но в них всё ещё горела страсть. Он наклонился, его лоб коснулся её, их дыхание смешалось в холодном воздухе. — Клянусь, — прошептал он. — Я не отдам тебя. Никому. Сакура улыбнулась, слеза скатилась по её щеке, но она не стала её вытирать. Она подняла лицо, и их губы встретились в поцелуе — нежном, но полном отчаянной решимости. Это был не просто поцелуй, а клятва, данная под звёздами, обещание бороться, несмотря ни на что. Их руки сплелись, их силуэты слились на фоне моста, окружённого тьмой. Когда они отстранились, их взгляды встретились. В глазах Сакуры была решимость, смешанная с любовью, а в глазах Саске — страсть и непреклонная воля. Они знали, что битва с Итачи, с прошлым, с самими собой ещё впереди. Но в этот момент, под звёздами, они были едины.