Часть 2

За этой нежной, цветной оболочкой Ночные кошмары, болящие точки Не бойся, не будет никаких скримеров Я сама тебя испугаюсь, когда ты позовёшь по имени

      — Слушай, если ты не начнешь разговаривать, лучше тебе от этого не будет. – раздражительность собеседника била через край, но девушка не понимала, что от нее хотят. – Твой брат, конечно, спрятался и живет себе припеваючи, но твоя жизнь может оборваться в любой момент.       Катя морщится от чужих угроз, это ее мало пугает, что-то внутри нее подсказывает, что сегодня с ней не случится ничего плохого. Может она просто слишком глупа, чтобы испугаться, а может и правда произойдет некое чудо, благодаря которому девушка откажется в безопасности.       Резкая хлесткая пощечина обжигает нежную кожу, что мгновенно приобретает красноватый оттенок. Вскрик разрывает мерное покапывание талого снега с дырявой крыши внутрь, но девушка быстро берет себя в руки, стараясь не показывать своим мучителям, что подобные действия разрушают ее защитную броню. Не стоит впадать в панику от подобного, нужно держаться за свое бесстрашие, пока оно еще есть.       Неизвестный сплевывает на пыльный пол, достает сигарету и направляется к выходу. Его сменяет Даня, которого она все еще не горит желанием видеть после того, как тот поступил с ней подобным образом. Доверие к этому человеку сделало ее мишенью для других, он подошел слишком близко и девушка не смогла разглядеть в нем то, что другим было давно очевидно — у него всегда был тайный замысел на ее счет.       Он глядит на нее взглядом, в котором есть малая доля чувства вины, возможно, она и правда ему нравилась, но только теперь это не имеет значения, он прекрасно понимает, что никакого будущего у них быть не может. От этого его губ касается горькая усмешка, но девушка это понимает по своему, отворачиваясь от некогда друга. Хотя, дружила в этой ситуации только она.       — Кать, просто скажи ему, где твой брат, и все сразу закончится… — присаживается рядом с ней на корточки, протягивает руку к плечу подруги, но та дергается, избегая прикосновения. — Зря ты так, я могу помочь тебе выбраться, но нужно ответить на вопрос, который его интересует.       — Ты можешь мне помочь?! — резко повернув голову в сторону парня, Катя начинает смеяться, постепенно это переходит в истерику, потому что все происходящее совершенно не укладывается в ее голове.       Поначалу это было похоже на дурацкую шутку, а теперь же и вовсе похоже на кошмарный сон, который все никак не кончается. Иногда начинает казаться, что вот он, тот момент, когда она откроет глаза, а вокруг не эти сырые грязные стены, а ее комната в особняке одного богатого парня, который всеми способами пытается привлечь ее внимание.       Тогда думалось, что отказывать ему было правильным, сбежать из этого дома было правильным, остаться с Данилом было правильным… Теперь же она прокручивает в голове момент, когда Михаил гнался за ними, пытался остановить их отъезд, но она упрямо отказывалась его слушать, предпочитая верить в то, что ей не может так повести. Всю жизнь же не везло.       Да лучше бы ей разбили сердце, чем похитили и угрожали жизни. Разбитое сердце можно пережить, а вот собственную смерть уже нет.       Именно в этот момент все попытки Миши стать ближе уже не кажутся такими дурацкими, да и в доме этих людей у нее появились друзья, которые пусть и не были для нее самыми дорогими людьми, но всегда могли поддержать. Улыбка парня, когда он смотрел на нее, всплывает в памяти, терзая душу, она ведь буквально оттолкнула его в очередной раз, но он все равно рванул в погоню. Что же творится в его голове и сердце? Может ли это быть той самой любовью, о которой так любят говорить?       Девушка не замечает, как остается одна, окунувшись в свои размышления. Слезы от истерики уже высохли на щеках, оставляя соленые грязные дорожки. Кожу щиплет и хотелось бы уже умыться и вообще принять горячую ванну, смыть с себя все произошедшее, но именно в этот момент она связана и находится неизвестно где.       Сейчас она была бы совершенно не против, если бы Воронцов младший подкинул ей маячок, чтобы маниакально следить за той, что нравится. Но в таком случае, ее бы уже давно нашли, и она бы не сидела тут в ожидании хоть чего-то. Все же она была о нем не самого лучшего мнения и теперь рада, что понимает это. Может это и уже ничего не будет значить, но только не для нее. Она не боится признавать свои ошибки.       В какой-то момент дремота нападает на ее усталый рассудок, сидеть на грязном полу уже стало чем-то по своему комфортным. Все лучше, чем когда ее начинали трясти и выпытывать то, чего она даже не знает. Кажется, будто вновь слышатся шаги, что тревожат хрупкий сон девушки. Катя уже просто игнорирует большую часть звуков, чтобы не терзать себя еще больше ожиданием очередного допроса.       Но чужие руки вдруг сжимают ее плечи осторожно, будто бы боясь причинить вред. Прохладная ладонь ложится на лоб, приятно остужая. Только сейчас она заметила, как ей жарко, что говорит лишь о том, что посиделки в заброшенных зданиях не приводят ни к чему хорошему. Заболеть в этой ситуации было как контрольный выстрел в еле сопротивляющееся напору тело.       Вялые попытки открыть глаза и рассмотреть, кто же это пришел, и если это вновь Даня, то она просто плюнет ему в лицо, чтобы тот прекратил притворяться ей другом. Слишком устала от фальшивых людей и обилия лжи. Хотелось бы уже получать только правду, быть уверенной, что сразу распознает гнилье в чужих сердцах и фразах. Было бы идеально, если бы она в один миг могла понять, нужно ли тратить время на кого-либо.       — Катя, что с тобой? — до боли знакомый и встревоженный голос вынуждает вздрогнуть и проморгаться несколько раз, чтобы убедиться, что это не результат ее больного воображения. — Что они с тобой сделали..?       Ее руки освобождают, веревки больше не сдавливают хрупкие запястья, а ледяные пальцы тянутся к лицу напротив. Нужно коснуться, нужно удостовериться, нужно сделать хоть что-то, чтобы задержаться в этом моменте подольше.       — Ми..ша… — голос подводит, скрипит от пересохшего горла, после сопровождая кашлем. — Ты нашел меня..? Ты правда пришел за мной?       Слезы вновь наворачиваются от понимания того, что парень в действительности оказался куда лучше, чем она о нем думала. Сколько бы Катя его не отталкивала, не пыталась оказаться дальше, не провоцировала его своими порой грубыми словами, Воронцов младший все еще продолжал возвращаться к ней снова и снова. Она не знала, как он нашел ее, не знала, скольких трудов тому это стоило, но была безмерно благодарна за то, что он не сдался, как и всегда.       — Конечно, пришел, девочка моя.. — шепчет, заправляя прядку за ухо, нежно касается губами лба и поднимает на руки. — Как же я мог не прийти?       Пленница не может оторвать глаз от своего спасителя, смотрит, как завороженная, пытается запомнить каждую черточку его лица, чтобы больше не вести себя так, не выкидывать чужие попытки угодить в мусорку. За то время, что они провели в доме, она много раз ловила себя на мысли, что просто чаще всего вредничала, чтобы показать, что она не так проста. Что она не будет очередным трофеем в жизни Михаила. Боялась, что откроет сердце, а это окажется не нужно никому, кроме нее.       Шум за дверью отвлекает, Катя вздрагивает, отводя взгляд лишь на миг, но этого достаточно, чтобы ее наваждение прошло, а Миша исчез, словно его и не было вовсе. Она все также сидит на полу, все также со связанными руками, все также одна. Неужели и правда приснилось? Но почему же показалось таким реальным? И почему так сильно ноет где-то глубоко в груди? Правда ждала, что ее спасут и вынесут отсюда, как принцессу на руках? До чего же это смешно и глупо.       Все стихает и девушка остается наедине с собой, все больше понимая, что нужно уже что-то делать, пока не стало совсем поздно, пока еще есть шанс спастись, пусть даже и маленький. Как нельзя кстати, замечает, что бывший друг забыл связать ей ноги после последнего похода в туалет. Значит, она сможет передвигаться почти нормально, не считая связанных за спиной рук. Но при беге они и не понадобятся, главное уже покинуть это богом забытое место.       Приходится побродить по особняку, прежде чем Кате удается найти хоть какой-то намек на выход. Одно из окон в многочисленных комнатах оказывается не забито досками. Да, оно на втором этаже, но прыжок в сугроб сейчас пугает меньше всего, это уже хоть какой-то шанс на спасение. На улице уже становится темно, а все вокруг выглядит незнакомо, но сейчас не время думать об этом, главное сделать этот шаг и оказаться чуть ближе к свободе.       Мокрый и холодный снег радушно принимает ее в свои объятия, падение выходит куда мягче, чем ожидала беглянка. Влага и холод проникают за шиворот, заставляя сморщиться от неприятных ощущений. Катя открывает глаза и смотрит на темнеющее синее небо, что вскоре должно покрыться паутиной созвездий. Она выдыхает, а клубы пара окутывают все перед ней призрачной дымкой на короткие мгновения. Улыбка касается лица пленницы, что сейчас лежит в постепенно тающей от ее тепла подушке безопасности.       Она не долго наслаждается чувством свободы, беря себя в руки и неуклюже поднимаясь на ноги, что вязнут в сугробах. Это очень плохо, по следам ее будет не трудно найти, а значит нужно поскорее добраться до дороги, где ее след оборвется для возможного преследования. Девушка осматривается по сторонам, не видя ни машины, ни каких либо признаков присутствия кого бы то ни было еще. Заброшенный особняк возвышается над ней угрожающе, но больше не пугает так сильно, когда она находится уже вне его стен.       Катя тратит не мало времени, чтобы дойти хотя бы до подобия тропинки, что должна вести ее к освобождению, но она предпочитает идти на расстоянии от нее, понимая, что возможно именно этим путем сюда приезжают ее похитители, а колея от колес машины это подтверждает. Чем темнее становится, тем сложнее разбирать, куда же ведут девушку ее еле двигающиеся ноги. А покосившиеся домики, что становятся видны впереди, вселяют в ее уставшее тело надежду на помощь и ночлег.       Кажется, что приходится идти целую вечность, прежде чем девушка оказывается достаточно близко к деревне, чтобы понять, что она явно заброшена. Возможно, так даже лучше, ведь меньше вероятность, что неизвестным ей людям заплатят, и те с радостью пропадут ее обратно к похитителям, что требовали от нее какую-то информацию, ключ и пароли. Иногда, одиночество не самый худший соратник в борьбе, даже если тебе нужна помощь. В конце концов, теперь Катя даже не знала, кому она может верить, а кому не стоило с самого начала.       Выбранная избушка, что должна стать укрытием на ночь, была покосившейся, внутри пахло сыростью и было очень холодно. Но целью сейчас было найти что-нибудь острое, чтобы уже освободить свои руки и иметь возможность использовать свое тело полностью. С завязанными за спиной запястьями это было достаточно трудное занятие, но по итогу старый заржавевший нож все же нашелся в одном из ящиков.       Чем дольше лезвие ходило по толстой веревке, чем усерднее Катя пыталась освободиться от пут, тем жарче ей становилось. Она успела помолиться всем богам, извиниться перед всеми, кого когда-либо обидела, сосчитать до ста тридцати семи, прежде чем давление начало слабеть. Когда по ощущениям казалось, что осталось совсем немного, беглянка дернула руками из последних сил, выронив нож и разорвав последние нити. В этот момент хотелось лишь потянуться хорошенько, чтобы размять затекшие конечности, что она и сделала, застонав довольно.       — Наконец-то.. — шепот в пустоту и почти счастливая улыбка, когда девушка смогла увидеть свои руки перед собой.       Они были немного окоченевшими и красными от зимнего холода, что проверял на стойкость ее нежную кожу. Но ни это, ни фиолетовые следы от веревок на запястьях не могли омрачить ее радости освобождения. Она больше не пленница, больше не ждёт чудесного спасения, больше не уповает на удачу. Она сама себя спасет, потому что принцев на белом коне и рыцарей не существует. Есть только она и ее желание жить, даже если судьба подкидывает ей такие неприятные сюрпризы.

***

      — То есть, как вы ее потеряли?! — голос мужчины эхом разносится по заброшенному обшарпанному зданию. — Вам поручили максимально простое задание: сидеть в машине и стеречь девку по очереди. Что может быть проще?       Двое мужчин выглядели сейчас как нашкодившие щенки, которых отчитывал хозяин. Они и раньше не всегда хорошо выполняли свои обязанности, но упустить пленницу — было их высшим проступком из всех, какие только были возможны. Кажется, что если сейчас девушка сама не выйдет откуда-нибудь, то главарь точно достанет пушку и пустит им обоим по пуле в колено, чтобы впредь их нерасторопность была оправдана хотя бы травмой.       — Какого лешего, вообще, вы вдруг подумали, что уехать до заправки — это отличная идея? Неужели нельзя было съездить одному из вас, а второму остаться? На работу вас кто брал? В резюме сразу было написано, что вы кретины?       — Извините нас, мы найдем ее.       — Конечно, блять, Вы ее найдете! — их начальник вновь повышает голос, взмахивая руками. — А если не приведете ее мне живой, я вас сам пристрелю, чтобы больше никто не мог взять на работу таких тупорылых соплежуев.       Он оставляет их одних, позволяя мысленно ответить ему хоть как, главное сейчас не раскрывать рот и не пытаться спорить или ругаться. Ничего толкового не выйдет, а на их место найдут кого-то другого. Хоть и чесались кулаки доказать нанимателю, что они могут и показать, как нужно разговаривать с людьми и преподать пару уроков хорошего тона, в их сфере требовалось иногда просто стерпеть и выполнить работу, если ты облажался. А они чертовски облажались.       Они начинают с осмотра территории вокруг дома, чтобы найти то самое место, где Екатерина смогла выбраться наружу. По следам можно понять, что она спрыгнула, а значит достаточно отчаянна, чтобы рисковать ради свободы. Ее следы находятся по другую сторону от места, где они обычно стоят, но понимание того, что будь они на своем посту, у нее было бы куда меньше шансов сбежать. Но так вышло, что их не было, и девушка оказалась вполне живучей и упертой.       В округе не так много домов и деревень, проверить их можно за пару-тройку часов. На своих ногах далеко она не уйдет, а ее охранников очень уж зацепили слова «босса», чтобы быстро сесть в машину и отправиться на поиски. Еще ни разу не было такого, что напуганная девушка пытается спасти себя сама. Только они не знали, что Катя не просто пугливая мышка, что будет жаться по углам.       И прямо сейчас она была где-то поблизости и вряд ли рисковала бы забираться глубоко в лес, если не растеряла мозги при прыжке со второго этажа. Но учитывая отсутствие где-либо следов крови, девушка не поранилась и чувствовала себя более менее нормально, раз смогла мыслить и идти дальше.       Как назло начинает идти снег, из-за чего все вокруг начинает покрываться новым слоем белого, что скроет чужие следы еще сильнее. Это заставляет мужчин нервничать, ведь дворники едва справляются и видимость становится все хуже. С другой стороны, это было плюсом для них, беглянка в такую погоду точно привлечет внимание, если попытается найти помощь на дороге. Возможно, именно им она и попадется, если удача, наконец, повернется к ним лицом.       — Черт, на кой ему вообще какая-то девчонка? Что она может такое знать или иметь, чтобы мы держали ее под охраной в самой глуши? — ударив по рулю, мужчина морщится, силясь увидеть дорогу в темноте и снегопаде.       — Нас это не касается, но найти ее надо, сам видел, он бешенный был. — второй отвечает, тоже смотря по сторонам от машины, чтобы не пропустить ничего важного. — До утра бы подождать, все равно не найдем ее сейчас, видимость нулевая.       Притормозив у обочины, первый достает телефон, чтобы проверить время в очередной раз, но начинает во что-то вчитываться.       — Костян, сейчас вообще не время, чего ты там опять смотришь все?       — Да этот урод написал, что если мы не привезем ее к десяти утра, можем искать другую работу. — оторвавшись от телефона, она фыркает, отбрасывая мобильник на заднее сидение. — Дернул же нас с тобой черт поехать вместе за жратвой.       — Уже поздно корить себя за это, надо девчонку найти, а потом уже больше не совершать таких ошибок.       Достав пачку сигарет, собеседник зажал одну между зубов, прикуривая и открывая окно в машине, чтобы выпустить густой дым наружу. Глаза немного слезятся от едкости, но вопреки этому нервы становятся чуть менее натянутыми и мнимое спокойствие растекается по телу, позволяя расслабиться.       — Вернемся к особняку и подождем до утра, а там поедем искать дальше. Ну или хотя бы дождемся, когда снегопад закончится. Никто не отменяет шанса, что она вернется, заблудившись. — стряхнув пепел с сигареты на улицу, он переводит взгляд на напарника.       — Главное, чтобы мы первые нашли ее. — Константин заводит машину, выруливая на дорогу и разворачиваясь обратно. — На заправке был какой-то хмырь, все в нашу сторону поглядывал. Мне показалось, что он потом за нами ехал, но он свернул куда-то и больше я его не видел. Слишком уж странный вид у него был, не похоже, что где-то здесь у него есть дом.       Вспоминая неизвестного, мужчина в очередной раз хмурится. Если их кто-то вел до особняка ранее, то мог узнать, что они там охраняют пленницу. Это мог быть кто-то знакомый девушки, а быть может и хуже, полицейский в гражданской одежде. Они ведь даже не проверяли сводки, ищут ли ее, не пробивали по своим связям, кто она такая, а начальника спрашивать не хотелось.       Пару раз они видели парня по имени Даня, но тот выглядел так жалко, что охранники даже не пытались с ним заговорить. Было видно, что тот слишком боится мужчину, которому должен денег. Он бы никому ничего не рассказал, даже если бы ему пообещали выплатить его долг. Да никто и не стал бы платить за такого слизняка, будь он даже самым близким человеком. Он явно был прогнившим насквозь, ведь по разговорам между этим Данилом и «боссом», тот сам сдал свою подругу в уплату долга.       Даже наемникам вроде них было мерзко иметь дело с такими людьми, на которых невозможно положиться ни в чем.       — Давай договоримся, что девчонке делать больно не будет, нужно сделать все аккуратно, а то еще и за это спросит. — Константин поворачивается на мгновение к другу.       — Ты же знаешь мои методы, я с девушками аккуратен. — он смеется и выкидывает окурок в окно, закрывая его. — Да и портить личико ей совсем не хочется, кто знает, может она нас не запомнила, ей же все время что-то вкалывать приходится. Не наркоту, надеюсь, а то она в последний обход как-то странно выглядела.       — Странно выглядела?       — Да все бормотала что-то и стонала, бледная была. Мало ли какие методы у этого бандюгана.       — Чисто теоретически, мы с тобой теперь тоже бандиты. — Костя отвечает мужчине. — Будь проще, Лех, мы с ним теперь в одной лодке. И нам нужно не попасться, если запахнет жаренным.       Алексей машет рукой небрежно, отмахиваясь от осторожности своего напарника.       — Все будет путем, друг, не нервничай.       Снегопад заметает следы их машины, вместе с тем скрывая следы Екатерины, что так беспокоилась о моменте, когда ее пропажу заметят. Ее осторожность помогла оттянуть момент, когда она снова окажется в чужой ловушке, испытывая давление постоянных допросов. И пусть это еще не помогло спастись ей окончательно, такая необходимая сейчас свобода была все ближе, благодаря неосмотрительности ее охраны, о которой она даже не знала, действуя наугад.       И сейчас она не представляла, что кто-то ищет ее в эту самую секунду, хоть и отложил свои поиски до утра. Что-то подсказывало, что в определенный момент ее найдут, и девушке очень сильно повезет, если Миша испытывает к ней какие-то чувства и не оставит ее пропажу просто так. Хотелось бы верить, что парень не будет из тех обидчивых молодых людей, что после исчезновения девушки просто начинает ее ненавидеть и говорить о ней гадости, как это делают многие.       Сейчас упертость Воронцова младшего не помешала бы.       Пусть Катя и может сама попытаться себя спасти, нет смысла отрицать, что помощь ей необходима. Помощь того, кого она не раз отвергла. Помощь того, кого она считала просто избалованным надоедливым мальчишкой. Кто привык получать то, что хочет. Кто всегда старался произвести впечатление и не тратил на это ни сил, ни средств.       А может быть, она просто хочет увидеть первым именно его?       Не ради помощи. Не ради доказательств для себя, что он лучше. А просто потому что это Миша.       Просто тот, кто всегда был собой.       Просто тот, кто стал дорог?