6. Ветер перемен

                    Сатору замирает перед дверью, глубоко выдыхает и толкает её, тяжёлую, железную. Изнутри она словно инеем покрыта, хотя он отлично знает — это просто разыгралось воображение. Сёко тут, за столом, в халате. Дописывает заключение, пока помощник обрабатывает инструменты и весы спиртом. Сатору ведёт носом, морщится. Она замечает не сразу, а помощник, узнав, вздрагивает всем телом. Неужели такой страшный, а ведь даже улыбается приветливо! Правда, улыбка эта для Сёко, не для безымянного работника морга.       — Я привёз тебе магнитики! — говорит он, когда Сёко наконец поднимает голову. — Ты же любишь магнитики, Сёко-чан?       — Если честно, на моём холодильнике нет ни одного. Но я могу повесить их на какой-нибудь из местных.       — Буэ. — Сатору кривится. — Твой юмор иногда слишком чёрный.       — Какой есть, другого нет и уже не предвидится.       Она выглядит усталой, но не той беспокойной усталостью — просто видно, что был долгий день.       — Не хочешь расслабиться? — спрашивает Сатору, доставая магниты из карманов. — Можно сходить в спа, а потом выпить вкусный чай.       — Я бы сейчас выпила вкусный виски и легла спать, — устало выдыхает Сёко.       — Ого, Сатору-сан! Вы были на Катаонами? — встревает работник. Беззастенчиво вытянув шею, он выглядывает из-за бока Сатору и в восторге смотрит на магниты с лазурным морем и небом. — Я надеюсь когда-нибудь накопить денег и поехать туда.       — У тебя всё впереди! — тянет Сатору и опускает ладонь на плечо с такой силой, что парень приседает. — Хочешь напиться, Сёко-чан? Жаль, тут я тебе не могу составить компанию, а так хотелось рассказать о жемчужных пляжах на берегу Тихого океана…       — Лучшая тема для разговора с человеком, который почти год пашет без отпуска, — иронизирует Сёко.       — Я звал тебя с нами, ты не захотела. — Сатору подчёркивает «с нами» неосознанно, словно хочет, чтобы работник морга понял — между ними ничего нет, просто звал отдохнуть по дружбе. Как дать понять парню, что лучше оставить их наедине? Он продолжает свою работу, а у Сатору нет сверхсекретных тем, чтобы просто выгнать.       — Уже жалею. — Сёко трёт переносицу. Раскладывает магниты на столе, перебирает их. Он смотрит, как кончики пальцев обводят скруглённые края, и во рту становится сухо.       — Ладно, если ты не хочешь со мной посидеть, я пойду. Просто знай, что я уже в Токио.       Она поднимает глаза и говорит:       — Спасибо, что заглянул.       Уходя от Сёко Сатору чувствует… разочарование. Он хотел провести с ней вечер, а приходится возвращаться в пустую квартиру. Может, спросить, когда она свободна? Даже обидно — не виделись больше двух недель, а она будто не рада встрече. Холод обдаёт с головы до ног, словно в колодец макнули: ей всё равно. Тогда было, сейчас и подавно. Годы прошли, откуда бы взяться чувствам, которые у него, оказывается, не уходили толком? А он лезет со своими магнитиками. Стоит сказать спасибо образу клоуна — не воспримет всерьёз.       Хорошо, что всё осталось как есть. Ему просто необходим человек, с которым можно поговорить, но что поделаешь, если Нанами бегает от него, как от огня, с Ягой особо по душам не поговоришь, а остальные будут либо сидеть на краю стула и бояться вставить слово, либо — заглядывать в рот и пускать слюни. Тяжело вздохнув, Сатору глубже засовывает руки в карманы и бредёт по улице, особо не задумываясь куда идёт. Конечно, докучать Сёко нельзя. У неё своя работа, у него — отпуск до сентября, но это не значит, что она должна тратить своё свободное время, чтобы его развлекать.       Сатору начинает утро с того, что отправляет Сёко сообщение. Он влип по уши, отлично это понимает, но погружается глубже — слишком поздно заметил. Говорит себе: просто скучно. И сам не верит. Встречи с Сёко теперь редкие. Сатору намеренно отдаляется, стараясь не маячить перед глазами слишком часто. И так в этом преуспевает, что Сёко сама находит его в техникуме спустя неделю.       Ученики разъехались по родным, территория пуста. Стрела за стрелой, Сатору выпускает их по мишенями поочерёдно. Жарко, по спине ползёт капля пота, волосы облепили лоб и виски. Сейчас не перед кем красоваться, он тренируется для себя, хотя в детстве протестовал против стрельбы из лука. Говорил, что это — пережиток прошлого. Сейчас понимает: концентрация, поправка на ветер, выдох после того, как спущена тетива — то, что необходимо, чтобы избавить голову от лишних мыслей. Он так сосредоточен, что замечает её не сразу. А когда замечает, пугается тому, как часто начинает биться сердце.       — Ты обиделся? — Сёко заходит с ноги и с козырей, не давая придумать правдоподобное оправдание.       — На что? — Он не может перестать глупо улыбаться. Хочет смотреть, а нельзя так жадно и прямо.       — На то, что не пошла с тобой в тот вечер. Что-то случилось, ты поэтому не хотел оставаться один?       Она подходит ближе. Сатору упирается концом лука в землю, вертит стрелу между пальцев, не позволяя сделать ещё один шаг навстречу. Ветер приносит её запах, и желание стиснуть в объятиях и просто дышать им такое сильное, что щиплет в носу.       — Всё в порядке. Просто было много дел.       — Сейчас каникулы. Какие у тебя могут быть дела? — щурится Сёко. Она убрала волосы наверх, в пучок. Непривычно, но чем-то напоминает себя прежнюю, когда причёска была другой. И на шее блестит пот. Сатору рассеянно думает, что сегодня очень, очень жарко.       — Ну, Сёко-чан, не обо всём я могу тебе рассказать, — натужно смеётся и пожимает плечами. Сёко мрачнеет. Подумала, что он про девушек? Может, ревнует? На пробу Сатору бросает небрежно: — Знаешь, есть вещи, которые хорошо получаются, только если делать их вместе.       — Например? — попадается она на крючок.       — Например? — Сатору ухмыляется, стрела в руке застывает и опускается вниз. Он подаётся вперёд, тянет: — Например, играть в бильярд.       Он правда на днях сумел выловить Нанами и уговорил провести вечер за парой лёгких коктейлей и несколькими партиями. Сёко краснеет, Сатору выпрямляется, поняв, что вдруг оказался слишком близко.       — Жарко, — говорит невпопад. Сёко кивает. — Давай пойдём в бассейн.       — Где ты сейчас найдёшь бассейн, в котором можно протолкнуться? — вздыхает Сёко.       — А как же наш? Весь в твоём распоряжении.       — Разве так можно?       — Сёко-чан, я тут преподаю, а не учусь. Конечно же можно!       Из душевых выходят одновременно. Сатору всеми силами старается не смотреть на её фигуру в простом чёрном комплекте белья. Она быстро мажет взглядом по его торсу, не задерживаясь на тёмно-серых боксерах. Солнце причудливо пляшет на воде, пуская блики по стенам. Коротко переглянувшись, они разбегаются и прыгают в воду, без лишних брызг и шума. Сатору отплывает дальше. Держится под водой, пока в лёгких не начинает печь. Она осталась позади, а у него всё равно сердце не на месте. Зачем предложил? Опять наедине, ещё подумает себе то… О чём думать не стоит вовсе.       

***

             Вода не помогает. Сёко полыхает, упорно плавая как можно дальше от Сатору. Так обрадовалась, когда его увидела, что пришлось приложить все силы, чтобы не улыбаться, как последняя идиотка — поклонница великого Годжо Сатору. Она буквально отогревается рядом с ним, даже не представляла, как сильно промёрзла. Почти до нутра, но там, в самой сердцевине, ещё есть тёплое, живое.       Так напугалась шквала чувств, обрушившихся при встрече, что шарахается, едва его заметит. Но время идёт, и Сёко видит — что-то не так. Не хватает резкого насмешливого голоса и тесноты, когда он заполняет собой пространство. И исходящего от него спокойствия тоже отчаянно не хватает. Сёко впервые за долгое время соглашается и берёт два выходных подряд. Не знает, почему, но первым делом идёт искать Сатору именно сюда. Когда видит — дыхание перехватывает. В прошлое кидает, схватив за шкирку. Вот лежит на лавке Сугуру, вот она сама сидит рядом. И Сатору, ниже ростом, меньше в плечах стоит в стойке. Порыв ветра развеивает картинку, оставляя одного его. Сосредоточенного. Майка покрыта пятнами пота, волосы слиплись. Звенит тетива, он оборачивается и солнечно улыбается. Сёко хочет стиснуть пальцами щёки, чтобы губы не разошлись в ответной улыбке.       Бассейн становится последней точкой. Соглашается, не подумав. Зря. Все слова Мэй Мэй обретают вес, когда она смотрит на его мощную спину и длинные ровные ноги. Как на его плечах блестит вода, и потёки бегут по груди.       — Охладилась? — спрашивает Сатору, но Сёко не слышит привычную насмешку. Словно за вопросом стоит что-то глубже и темнее.       — Не совсем, — отвечает она честно, пытаясь смотреть только в глаза. Глупо. Взрослые люди, знают друг друга столько лет, столько всего за спиной, а сейчас она чувствует себя ученицей второго курса, которую симпатичный парень утащил в укромный уголок, чтобы признаться в любви или потискать.       — Представляешь, сейчас придёт Яга-сенсей и пригрозит отчислением за то, что купаемся без разрешения. — Сатору явно перенёсся туда же, в прошлое.       — А Сугуру ответит, что мы нагоняем отставание по физкультуре, — хмыкает Сёко. Сейчас имя не причиняет боли. Сатору задумчиво улыбается. В глазах появляется тёплый свет.       — А знаешь, ты мне очень нравилась тогда.       Сёко пытается не двигать так активно руками, чтобы удержаться на плаву и не уйти на дно.       — Правда? — хмыкает, хотя в животе всё щекочется. — Ты мне тоже.       — Ну нет, в это ни за что не поверю! — смеётся Сатору. Оплывает её по кругу, останавливается за спиной. — Чтобы суровая Сёко-чан обратила внимание на такого как я?       — Ты был слишком поглощён собой, чтобы мне хотелось признаться. — Сёко делает несколько гребков, отплывает на безопасное расстояние, потому что от его близости испаряются капли воды на её коже.       — Сейчас со мной ненамного проще. — Сатору смотрит слишком проникновенно. Смущает, хотя Сёко давно разучилась смущаться.       — Со мной тоже, — признаётся и понимает: их разговор звучит как попытка прощупать дорогу, по которой можно пройти вдвоём.       — Хорошо, что такие сложные мы есть друг у друга, — сглаживает неловкость Сатору и брызгает в неё водой. Она с готовностью отвлекается, потому что слишком сложно говорить с ним на подобные темы. Из бассейна выходят довольные и немного уставшие. Заметив впереди знакомую коренастую фигуру, ныряют за угол и хихикают, пытаясь сдержать смех.       — У Нанами на выходных день рождения. Придёшь? — спрашивает Сатору, когда Яга-сенсей исчезает из поля зрения.       — У него он был почти месяц назад. И я не помню, чтобы он приглашал.       — Ну, меня тогда не было, и вечеринку устраиваю я. Ему будет сюрприз. Придёшь?       Он погружает в свой бирюзовый взгляд, гипнотизируя. Сёко заторможено кивает, силясь не опускать глаза на губы. Сатору не просто заполняет собой пространство — вакуумом выкачивает воздух. Ещё немного, и она начнёт задыхаться.       — Тогда увидимся, — весело говорит, выпрямляясь. — Я пришлю время и место.       Сёко давно так тщательно не собиралась в клуб. Платье за платьем придирчиво улетают на кровать. Их мало, выбор небольшой, оттого и грустно — разучилась быть женщиной. Приходится выбирать из того, что имеется, Сёко надевает чёрное, с пышной юбкой по колено. В упор не помнит, когда подобное надевала. На шею — полоску чёрного кружева с кокетливым бантиком, на ноги — туфли на каблуках. Туфли, точно помнит, выбирали с Мэй Мэй, та себе тогда взяла на огромной платформе и тонкой шпильке.       Сердце напрочь сбилось с ритма. Сёко выходит из такси перед клубом, смотрит на название, вспоминает, что Сатору сам всё организовал. Специально приезжает чуть позже, чтобы не быть первой. Народа набралось прилично, многих Сёко знает только в лицо и не помнит по имени. Пробирается к барной стойке, у которой сидит ошалевший Нанами.       — С днём рождения, — весело улыбается она. Он заторможено кивает. Даже жаль, что пропустила, как он вошёл в клуб.       — А вот и Сёко-чан! — выдыхает Сатору, повисая на плече и обдавая ароматом клубничного дайкири.       — Ты сегодня пьёшь? — она поворачивает голову, тонет в его глазах.       — Немножко. — Он показывает расстояние между двумя пальцами. — Совсем чуть-чуть. Для храбрости.       — Годжо Сатору нужна храбрость? Даже боюсь представить, для чего.       — Хм. — От его взгляда кожа покрывается отчётливыми мурашками. — Не знаю. Может, ты скажешь?       — Мэй Мэй! — Сёко цепляется взглядом за подругу, только вошедшую в зал, ловко выворачивается из его захвата и спешит в толпу. Дальше от жара тела: от него внизу живота тоже стало отчаянно горячо.       — А ты сегодня звезда, — томно тянет Мэй Мэй, скользя взглядом по залу и выискивая возможную жертву на вечер. — Для Сатору-куна так оделась?       — Нет, — тут же отвечает Сёко и поправляет широкую лямку на плече. Да, — отвечает себе, обречённо выдыхая. Надо выпить. Первый коктейль входит, как в сухую землю. Сёко берёт второй и садится рядом с немного отошедшим от шока Нанами. Яга громко рассказывает какую-то забавную историю, а Сёко скованно улыбается. Чувствует — он следит за ней. Куда бы ни пошла, следит, даже поворачиваться не надо. Взгляд как рентгеном сверлит, пробираясь в душу. Сёко выпивает третий коктейль, нарочито медленно поднимается.       Шумно в голове, гулко стучит сердце. До короткого коридора, где за поворотом кабинки туалета, шаги даются слишком тяжело. Закрыв за собой дверь, Сёко выдыхает, смотрит в отражение: безумные глаза блестят. Красно-синяя неоновая вывеска делает свет фиолетовым. Как иронично — она чувствует, что в шаге от взрыва, и разрушения будут катастрофическими. Аккуратно, чтобы не попасть в глаза, Сёко водит мокрыми холодными ладонями по лицу. Что с ней происходит? Что происходит с ними? Это как праздник только для двоих, а остальные — ширма, собранная руками умелого кукловода.       Выдох-вдох, Сёко открывает дверь и даже не удивляется тому, что за ней стоит Сатору. Шаг, он вынуждает отступить, щёлкает замком за спиной, не отрывая глаза. Ещё шаг, и она прижата к стене, над головой узкое окошко, даже если бы захотела сбежать — некуда. Сатору тяжело дышит, в глазах полыхает пламя, и она поддаётся ему и подаётся к губам первая.       Его поцелуи — сплошное безумие. Они прожигают, заставляют губы плавиться и таять. Их много, частых, влажных, поверхностных. Сатору прижимается вплотную, требовательно закидывает ногу себе за спину, второй ладонью накрывает грудь. Она отвечает, блуждая по шее, ключицам в вырезе белой рубашки. Тянет за волосы на затылке, задыхаясь от поцелуев. Сатору отрывается на миг, смотрит расфокусировано, мутно, а зрачки почти полностью затмевают радужку. Губы блестят, снова завладевают её губами, язык проникает в рот.       Пальцы мнут ягодицу, посылая короткие волны наслаждения, которые сосредотачиваются между ног. Сатору тянет лиф вниз, обнажает грудь, большим пальцем гладит сосок, не прекращая целовать. Его возбуждённый член она чувствует сквозь слои одежды — его жар и каменную твёрдость. Трётся о него, жарко дышит в рот, обеими руками держит за голову. Пусть что хочет делает, только не останавливается…       — Занято, — досадливо восклицает кто-то за дверью. Словно взрыв или удар в висок — Сатору отстраняется, смотрит дико. Грудь поднимается и опускается, с шумом выпуская воздух. Сёко дрожит, отпускает его голову, опускает ногу и поправляет платье. Громко сглотнув, Сатору исчезает, давая ей возможность прийти в себя и выйти из кабинки в гордом одиночестве. Что Сёко и делает, с надменным видом проходя мимо собравшейся очереди. Слышит громкий смех Сатору, тянется к нему магнитом и в то же время отталкивается, словно их полюса из противоположных стали одинаковыми. Больше за вечер они не пересекаются.       Утром, вспоминая, Сёко понимает — они всё испортили. А вечером Сатору как ни в чём ни бывало зовёт прогуляться в парк у её дома. Она не знает, чего ожидать, но точно знает — не града насмешек. Сатору растерян, ей даже не надо видеть его глаза, чтобы это понять, это по голосу слышно. Растерян — не то слово: он подавлен и не может на неё смотреть, постоянно соскальзывает взглядом в сторону.       — Это ты хотел поговорить, — нарушает она молчание, когда половина длинной дорожки пройдена.       — Да, — отвечает он и останавливается. — То, что произошло вчера — неправильно.       — Да, я тоже хотела это сказать, — спешит Сёко, боясь, что услышит непоправимое.       — Так не должно быть, не с нами, — продолжает Сатору, потирая шею.       — Согласна. Нам же не восемнадцать — по туалетам зажиматься! — Сёко нервно смеётся.       — Да, — кивает Сатору и пригвождает взглядом, заставляя замолчать. — Поэтому давай попробуем встречаться.