Долг Франции

Король-Солнце в одной рубашке смотрел на пламя свечи, стоя у панорамного окна, открывающего вид на последний из построенных по его указу фонтанов, звук приближающихся шагов заставил его переместить взгляд на дверь. - Брат, - явно бежавший Филипп пытался отдышаться - вы хотели меня видеть? - Да, Филипп, присаживайтесь, - для ночных аудиенций в покоях Людовика был предусмотрен небольшой стол круглой формы. Филипп занял один из свободных стульев, ещё не до конца успокоившись, вальяжно положил руку на стол, король остался стоять. Непонимающий Филипп впился взглядом в брата. Людовик наконец начал: - Меня, как наверняка и вас, беспокоит состояние Лево... - Филипп встрепенулся: "конечно, это нормально переживать за здоровье человека, тем более наставника дофина, но принц осознавал, что навряд ли Людовик вызвал его в такой час поделиться переживаниями. Догадка кольнула больнее, чем ожидалось, - я закрыл глаза на наличие вашего тайного образования и ложь мне, как королю Франции - что было правдой, Людовик даже как-то по-братски смиловался, оставив принца Орлеанского при дворе, к тому же не стеснил в милостях, дав возможность вести прежний образ жизни. После этого уважение принца, как к брату и королю, только повысилось: настолько милостив Людовик был далеко не к каждому, и, видимо, пришёл момент возвращать долг...Людовик продолжил - Лево по состоянию здоровья уже реже может выполнять свои обязанности, тем более мало чем может напоминать авторитет для юного будущего короля Франции, и, раз уж получилось так, что вы в состоянии конкурировать с французскими учёными и философами, считаю, что нашёл вашим навыкам наилучшее применение. Именно вы станете наставником дофина. Оно... Мысли были крайне противоречивыми, но отвечать нужно было без промедлений, при том выбирать по сути было не из чего. Отказ Король легко счёл бы беспардонностью, тем более после образования значительного морального долга перед Людовиком. - Брат, - Филипп начал тихо - не уверен, что смогу оправдать роль авторитета для дофина, но не вижу альтернативы тому, как всё же постараться сделать всё по-достоинству - фраза красива, но звучала вынуждено, почти дежурно. Король переспросил: - Чем вызваны ваши подавленность и замешательство? - Филиппу требовалось время - не понимаю вашей реакции, вы молоды, могли бы до старости расходовать силы на бесцельные разглагольствования - по мере монолога Король приближался, и уже присел рядом с братом - я же оценил ваш интеллект, и вверил его в лучшие руки, что скажете? - попытка продавить. Хотя как будто у принца был простор для отступления...Филипп поднял голову, затем посмотрел в уже располагавшиеся близко глаза брата: - Простите, всё ещё сонный после пробуждение - говорил он медленно - намерен выполнить долг наставника в лучшем виде, но сейчас попрошу откланяться...хотя бы до утра, усталость всё же одерживает надо мной верх. - Конечно, с утра всё обсудим ещё раз и обговорим график - Хорошо - принц покидал комнату - Спокойной ночи, Людовик - И вам, брат, спокойной. Преодолев очередной поворот на пути в комнату, принц ощутил недостаток сил, исал место, где можно отдышаться, удивился и обрадовался отсутствию стражи: "Катерине снова удалось кого-то соблазнить..." Но сейчас это было на руку. Присев на Софу, Филипп ловил мгновение наедине со своими мыслями, в покоях прелестнейшей Рене пришлось бы поведать о ночных приключениях, но он и сам не до конца понимал, что этот разговор значил для него. "Конец реформаторским идеям" - это значило "Предательство им новоиспечённых донаторов и постоянный присмотр стражи дофина" "Конец созидания...но ведь и возможность воспитания достойной смены Людовика без кровавых последствий революции?!" Внутренние голоса рвали сознание, отчего принцу хотелось кричать "Людовик поступил правильно(?)" Ведь смиловался тогда, вдруг он всё знает, и таким образом решил затушить искру до пожара? Отвергнуть предложение при условии, что он всё знает - подписать смертный приговор, а согласиться - кажется хорошим выходом... "Пока ты воспитываешь дофина, Людовик не меняется, а лишь тормозит твои идеи" Тут же отвечал себе: "Ясно. Что делать? Просто: что теперь делать?" "Чтобы сохранить голову, подчиниться Людовику" "А дальше что?" "Жить..." "И всё?!" "Мы обязательно что-нибудь придумаем, пасмурно не бывает вечно, как и вечно не может светит солнце" "Мы...Рене наверняка с ума сходит, да я и не особо её успокою, но она всегда была рядом, мирила нас с Людовиком в острые точки конфликта. Умная, замечательная. Пора домой".