Глава I. Пробуждение

Эпилог

      В этом доме не приветствуется смех. Молчаливое правило, принятое старшими.         Малышка тихонько выглянула из-за двери своей комнаты. Никого. Вышла в темный коридор. На носочках, ступая босыми ножками по холодным изразцам, она прошло мимо семейного гобелена. Миновав мраморную лестницу, направилась к большой террасе. Совсем скоро Розье-старший придет сюда выпить свою утреннюю чашку черного кофе. Но сейчас здесь пусто.        Девочка перелезла через старинное обрамление террасы и спрыгнула на газон. Холодная утренняя роса на траве заставила её поежиться.        Сзади послышались голоса. Боссые стопы уже не чувствовали холода и она побежала, что было сил, к озеру.         Водоём расположился за поместьем, на безопасном расстоянии. Здесь никто не будет искать маленькую девочку. Здесь никто не услышит её. Здесь она может смеяться.        Но она ушла недостаточно далеко. Высокие стены особняка все ещё возвышались над ней, давили собственным величием , пугали её. Элли разделась догола. Она подступила ближе к озеру, к голубизне воды. Может, она освободит её? Ступила одной ногой. Вода была холодной, всё тело пробрала дрожь. Но девочка, тельце которой было не выше пяти футов, ручки которой сжимали плюшевого медвежонка до посинения костяшек, не остановилась. Она никогда не остановиться. Когда-нибудь, она сбежит ещё дальше. Так далеко, что стены особняка больше не будут преследовать её. Когда-нибудь, она выберется из этой тюрьмы, где её заточил собственный отец.  Когда-нибудь. Но не сегодня.

***

Глава I

      Девушка разглядывала вид из окна поезда. Не то, чтобы там было что-то интересное, просто от скуки было нечего больше делать.       В купе постучали. Эвелин отвела взгляд от реки за окном. Дверь отъехала и внутрь заглянула миловидная блондинка.  — Желаете «Придиру»? — задумчивым голосом спросила она, смотря куда-то поверх пассажирки.       Черноволосая слегка приподняла одну бровь, разглядывая странный прикид девушки.  — Нет. — ответила она, с таким видом, словно ей только что предложили поцеловать гоблина.  Блондинка лишь расплылась в улыбке.  — У тебя купе кишит мозгошмыгами. — весело прощебетала гостья.        Не спрашивая разрешения, она вошла, разглядывая сиденья, будто впервые их увидела.  — Кишит кем? — Эвелин поднялась на ноги, скоса поглядывая на блондинку.  — Мозгошмыгами. Они невидимые, летают в воздухе, забираются через ухо в голову и вызывают размягчение мозга. — объяснила навязчивая незнакомка. — Я Полумна, кстати. — и протянула руку, ожидая приветственного жеста.       Брюнетка смерила Полумну взглядом, что выражал открытое презрение.  — Мне нет дела до всяких бредней, убирайся. — ответила она, проигнорировав дружелюбный вид девушки.       Та, похоже, наконец поняла, что её компания не необходима и, коротко попрощавшись, пошла дальше раздавать журналы.       Эвелин скучающе уставилась в окно, абсолютно позабыв о неудачном знакомстве. В мантию она переоделась уже давно, так что когда поезд со свистом остановился, девушка просто провела пальцами по длинным черным волосам, пригладив их, и вышла из купе.       На платформе стоял шум и гам. Студенты здоровались с друзьями, первокурсники искали надёжные лица, чтобы не потеряться, совы и коты громко оповещали о своём присутствии, когда их переправляли в замок.       Эвелин стала немного в стороне, наблюдая. Вроде бы, её должны были встретить. Не каждый день в Хогвартс переводятся студенты с Шармбатонской академии магии.         К девушке подошел мужчина лет пятидесяти. Сальные волосы, ободранная одежда, кривые зубы и небритая щетина. Элли готова была поставить пять галеонов на то, что у него ещё изо рта воняет.  — Эвелин Розье? — она была права, от застоявшегося запаха табака хотелось попятиться.  — Да.        Мужчина кивнул ей идти за ним. Только сейчас брюнетка заметила серую костлявую кошку у него на плече. 

***

— Его тут нет.       Рон и Гермиона смотрели туда же, хотя особенно вглядываться не было нужды: рост Хагрида позволил бы сразу увидеть его в любой компании. — Не мог же он совсем уйти из школы. — сказал Рон с легкой тревогой в голосе. — Конечно не мог. — твердо проговорил Гарри. — Может быть, с ним... случилось что-нибудь? — беспокойно спросила Гермиона. — Нет. — мгновенно ответил Гарри. — Где же он тогда? После паузы, Гарри очень тихо - так, чтобы не услышали Невилл, Парвати и Лаванда, сказал: — Может быть, еще не вернулся. Ну, вы помните - после своей летней работы... После того, что он должен был сделать для Дамблдора. — Да... да, пожалуй. — согласился Рон, вроде бы успокоившись. Но Гермиона, прикусив губу, все оглядывала преподавательский стол, точно хотела найти там какое-то окончательное объяснение отсутствия Хагрида. — А это кто? — резко спросила она, показывая на середину преподавательского стола.       Гарри посмотрел туда же, куда она. Первым он увидел профессора Дамблдора, сидевшего в центре длинного стола в своем золоченом кресле с высокой спинкой. На нем были темно-фиолетовая мантия с серебристыми звездами и такая же шляпа. Дамблдор склонил голову к сидевшей рядом женщине, которая что-то говорила ему на ухо. Она выглядела, подумал Гарри, как чья-нибудь вечно незамужняя тетушка. Пухлая и приземистая, с короткими кучерявыми мышино-каштановыми волосами, она повязала голову ужасающей ярко-розовой лентой под цвет пушистой вязаной кофточки, которую надела поверх мантии. Вот она чуть повернула голову, чтобы отпить, из кубка, и Гарри, к своему ужасу, узнал это бледное жабье лицо и выпуклые, с кожистыми мешками глаза. — Это же Амбридж! — Кто-кто? — спросила Гермиона. — Она была на разбирательстве моего дела, она работает у Фаджа! — Кофточка что надо! — ухмыльнулся Рон. — Работает у Фаджа... — нахмурившись, повторила Гермиона. — И что, в таком случае, она делает здесь? — Понятия не имею...       Гермиона, сощурив глаза, оглядывала преподавательский стол.        Гарри уже не смотрел туда, его внимание переключилось на девушку, стоящую среди первокурсников, которые ждали распределения. Только она точно не была первокурсницей. На вид лет шестнадцать или семнадцать.   Почему-то, она казалась ему знакомой.       Дамблдор вышел наперед.   — У нас два изменения в преподавательском составе. Мы рады вновь приветствовать здесь профессора Граббли-Дерг, которая будет вести занятия по уходу за магическими существами. Я также с удовольствием представляю вам профессора Амбридж, нашего нового преподавателя защиты от Темных искусств.        Прозвучали вежливые, но довольно вялые аплодисменты, во время которых Гарри, Рон и Гермиона обменялись взглядами, выражавшими легкую панику: Дамблдор не сказал, как долго Граббли-Дерг будет преподавать.  Дамблдор продолжал: — Отбор в команды факультетов по квиддичу будет происходить...        Он умолк и с недоумением посмотрел на профессора Амбридж.  Поскольку стоя она была лишь ненамного выше, чем сидя, все не сразу поняли, почему Дамблдор перестал говорить. Но тут послышалось ее негромкое «кхе, кхе» и стало ясно, что она поднялась на ноги и намерена держать речь. Замешательство Дамблдора продлилось всего какую-нибудь секунду. Затем он проворно сел и уставил на профессора Амбридж пытливый взгляд, точно ничего на свете не желал сильнее, чем услышать ее выступление.  Но другие преподаватели не сумели так искусно скрыть свое изумление. Брови профессора Стебль исчезли под растрепанными волосами, губы профессора Макгонагалл стали тоньше, чем Гарри когда-либо у нее видел. Ни разу еще новый учитель не осмелился перебить Дамблдора. Многие школьники ухмыльнулись: эта особа явно не знала, как принято вести себя в Хогвартсе. —  Благодарю вас, директор, — жеманно улыбаясь, начала Амбридж, — за добрые слова приветствия.       Голосок у нее был высокий, девчоночий, с придыханием, и Гарри опять почувствовал сильнейший прилив необъяснимой неприязни. Он знал одно: что все в ней, от глупого голоска до пушистой розовой кофточки, вызывает у него отвращение.  Она еще раз мелко откашлялась — «кхе, кхе» , и продолжала: — Как приятно, доложу я вам, снова оказаться в Хогвартсе! — она опять улыбнулась, обнажив очень острые зубы.  — И увидеть столько обращенных ко мне счастливых маленьких лиц!       Гарри оглядел зал, но счастливых лиц что-то не приметил. Наоборот, все были неприятно удивлены тем, что к ним обращаются как к пятилетним. — Я с нетерпением жду знакомства с каждым из вас и убеждена, что мы станем очень хорошими друзьями!   — Это вряд ли. — в один голос возгласили близнецы Уизли. — Министерство магии неизменно считало обучение юных волшебников и волшебниц делом чрезвычайной важности. Редкостные дарования, с которыми вы родились, могут быть растрачены впустую, если их не развивать и не оттачивать бережными наставлениями. Древние навыки, которые выделяют волшебное сообщество из всех прочих, должны передаваться из поколения в поколение - иначе мы потеряем их навсегда. Беречь, приумножать и шлифовать сокровища магических познаний, накопленные нашими предками, - первейшая обязанность тех, кто посвятил себя благородному делу преподавания.        Тут профессор Амбридж сделала паузу и легонько кивнула коллегам, ни один из которых на этот знак внимания не ответил.  Профессор Макгонагалл так сурово нахмурила темные брови, что стала очень похожа на хищную птицу. Гарри явственно увидел, как она обменялась многозначительным взглядом с профессором Стебль.  Амбридж между тем в очередной раз кхекхекнула и заговорила дальше: — Каждый новый директор Хогвартса привносил в трудное дело руководства этой древней школой нечто новое, и так оно и должно быть, ибо без прогресса нашим уделом стали бы застой и гниение. Однако прогресс ради прогресса поощрять не следует, ибо большая часть наших проверенных временем традиций в пересмотре не нуждается. Итак, необходимо равновесие между старым и новым, между постоянством и переменами, между традицией и новаторством...        Гарри почувствовал, что его внимание ослабевает: мозг то включался, то выключался. Тишины, которая всегда наполняла зал, когда слово брал Дамблдор, не было и в помине: школьники наклонялись друг к другу, шептались, хихикали. Некоторые, включая близнецов, принялись обсуждать новенькую девушку среди первокурсников.        Профессор Амбридж вольного поведения учеников как будто не замечала. — ... потому что иные из перемен приносят подлинное улучшение, в то время как другие с течением лет выявляют свою ненужность. Точно также некоторые из старых обычаев подлежат сохранению, тогда как от тех из них, что обветшали и изжили себя, следует отказаться. Сделаем же шаг в новую эру, в эру открытости, эффективности и ответственности, сохраняя то, что заслуживает сохранения, совершенствуя то, что должно быть усовершенствовано, искореняя то, чему нет места в нашей жизни.       Она села. Дамблдор похлопал.        Распределение началось. Несколько девочек, которых распределили на Пуффендуй, начали плакать в обнимку. После распределения дюжины взволнованных малышей, к шляпе подошел Дамблдор:  — Приветствую всех первокурсников в Хогвартсе, надеюсь он станет для вас вторым домом. - он мягко улыбнулся. — Также хочу поделиться новостью - в этом году к нам перевелась ученица с Шармбатонской академии магии.         Большим залом пронесся заинтригованный шепот - все помнили как выглядели ученицы Шармбатона в прошлом году на Турнире трех волшебников.        Дамблдор пригласил рукой к шляпе девушку, которую Гарри заметил ранее. — Мисс Эвелин Розье в этом году присоединится к пятому курсу одного из факультетов. Она на год старше пятикурсников, но мы с учительским составом решили дать ей время наверстать нашу программу и освоиться.       Студентами пронесся заинтересованный шепот.  — Розье? — Рон наклонился к другу. — Гарри, разве не его Каркаров сдал Министерству магии в воспоминаниях Дамблдора?  Гарри кивнул. Его шрам больно уколол.  — Это же его убил Грюм, разве нет? Розье тогда ещё лишил его глаза. — восторженно продолжил рыжий. Гермиона принялась разглядывать девушку.  — Розье - одна из двадцати восьми священных чистокровных фамилий волшебников. — протараторила она и, поймав заинтересованный взгляд Гарри, продолжила: — Чистокровные, аристократичные, богатые семьи. В «чистокровную 28-ерку» входят Лестрейнджи, Блеки, Малфои, Розье… когда-то там были и Уизли, но теперь их исключили и считают предателями крови.        Аристократка. Это было именно то слово, которое приходило на ум при всего одном взгляде на Эвелин Розье.  Идеальная осанка, изящные скулы, четко очерченные ключицы, ровно лежащие тёмные волосы и глубокие глаза. Её уверенная походка, то как она села, ожидая пока на неё наденут Распределяющую шляпу, взгляд которым она окинула всех присутствующих. Всё это буквально кричало о её высоком происхождении.       Гермиона залюбовалась ею. Вот она - девушка за которой выстраиваются в очередь парни. Ей стало не по себе. Шатенка заправила прядь непослушных вьющихся волос за ухо. — Какая польза с чистоты крови, если все они - пожиратели смерти?  — подала голос Джинни, которая явно не была в восторге от ещё одного ребенка Пожирателей в школе. — Как Дамблдор вообще позволил ей перевестись?       Тем временем, профессор Макгонагалл уже надела на брюнетку Распределяющую шляпу. Та что-то задумчиво бубнила.  Сплывали секунды, затем минуты, процесс затягивался.       Дамблдор с интересом наблюдал за распределением новенькой. Он мог и сам догадаться, какой у неё будет факультет, основываясь на её фамилии и прочем.  — Гриффиндор! — рассек мертвую тишину хриплый голос шляпы.             Директор приподнял седые брови от изумления. Такого он точно не ожидал. Но девушка казалась абсолютно спокойной, поднимаясь с табурета. Нет, только казалась. Когда она обернулась, чтобы вернуть шляпу, Альбус заметил её сцепленную челюсть и поджатые губы. То, как напряглись её и без того острые скулы, свидетельствовало о буре отрицательных эмоций, которые девушка сейчас проживала. Но настоящие чувства скрывались в её глазах. То, каким гневным пламенем они горели, наталкивало на мысль о том, что она сейчас достанет палочку и начнёт гатить непростительными во все стороны.       Но Эвелин лишь мягко улыбнулась и поблагодарила профессора Макгонагалл, затем плавной походкой направилась к длинному столу львиного факультета, где её поприветствовали вялые аплодисменты.