Часть 1

И всё равно она вернулась сюда... Адами не помнит, сколько времени ей понадобилось на то, чтобы изучить новые коридоры после очередного землетрясения, но она снова смогла найти комнату, из которой ушла ранее. Она всё ещё искала выход из этого странного и пугающего места, но не сказать, что была так же увлечена этой затеей, как раньше. Раньше, до того момента, когда её тело начало переживать первые изменения. Кожа постепенно покрывалась незаживающими ссадинами, а голова невыносимо болела, грозясь расколоться так же, как череп очередного врага, который желал отведать человеческой плоти. Железный лом был её лучшим напарником, незаменимым и полезным оружием, которое шло в ход в ситуациях, когда Адами чувствовала угрозу для своей жизни, а происходило это часто, но насколько — она не считала. Комната, из которой она ушла, принадлежала одному из призраков, который обучал её языку ещё тогда, когда она только провалилась в другой мир. Девушка надеялась, что не потеряет дорогу к ней, так как неизвестно, когда произойдёт очередное землетрясение, и коридоры поменяются местами. Вобрав полную грудь не самого свежего, но и не самого противного воздуха, Адашино делает выдох и стучит кулаком по двери, решая не искушать судьбу, как это было тогда, когда ей чуть не отрезали руку за проникновение в чужую комнату. Лучше перестраховаться. — Можешь заходить! — знакомый голос, доносящийся изнутри, разрешает Адами войти, что, собственно, она и делает, с облегчением отмечая, что особо ничего не поменялось за время её отсутствия. Правда, стол, на котором так любил лежать мистер Чоппед пустовал. — Неужели, кто-то опять решил поиздеваться над ним? — Адами сводит брови к переносице, вспоминая инцидент с ребёнком в капюшоне, который якобы «играл» с бедным призраком, у которого и тела то собственного не было, значит, и не было возможности защититься. Девушка смотрит по сторонам, надеясь найти хоть какие-то признаки присутствия одного из своих друзей, но не находит. — Если бы он увидел меня, то сразу бы начал говорить... — Ты вернулась? — порассуждать вслух в одиночестве ей не дают, так как владелец комнаты наконец-то выходит из своей «лаборатории» и приветливо машет Адашино рукой. — Рад тебя видеть! Тебя не было долго, мы беспокоились. — Со мной всё в порядке, мистер Сильвайр, не стоило беспокоиться, — улыбается в ответ Адами, чуть расслабляясь. — Я продолжила поиски выхода из этого мира, но безрезультатно... Он снова ускользнул от меня, как и в прошлый раз, — она слегка наклоняет голову вперёд, и улыбка начинает исчезать. — Ты грустишь из-за того, что не можешь найти выход, понимаю... К сожалению, не могу помочь тебе с этим, да и твоё тело уже начало меняться, — призрак знает, что беспокоит человека, но он действительно не может ей ни чем помочь. Вылечить? Это он может попытаться сделать. Сказать, где выход — нет, ибо сам не ведает о том, где же этот лифт, о котором так часто говорила девушка. — Знаю... Моё тело уже не то, что было раньше. Глаз не такой, каким был раньше, руки не такие, ноги, рост... Пробуду здесь дольше и перестану быть человеком навсегда, — Адами давно начала принимать ту участь, что её ждёт. Ещё с тех слов, когда телефон сообщил ей о том, что она — не человек. Может, сейчас она ещё на него похожа, но скоро... — Мистер Сильвайр! Куда пропал мистер Чоппед? Его снова кто-то унёс, пока ты занимался исследованиями, я правильно понимаю? — Адашино меняет тему для разговора, решая отложить мысли о своей судьбе на потом. — Не знаешь? — Я перенёс его в другую комнату... — невозмутимо отвечает Сильвайр, но что-то в его вечно расслабленном тоне звучит для девушки иначе. — Там он в безопасности, и никто его не сможет унести, чтобы издеваться. — Я могу пойти к нему? — Зачем? — этот вопрос окончательно ставит Адами в тупик. В смысле «зачем»? Он никогда не спрашивал о подобном, когда она приходила поговорить с мистером Чоппедом. — Он сейчас отдыхает, не думаю, что будет рад общаться. Ты тоже должна отдохнуть. Чувствую, что тебе нездоровится из-за изменений, происходящих в твоём организме. Только, — врач указывает на доминирующую руку собеседницы, в которой она держит своё незамысловатое оружие. — Твоя рука. Болит? — Моя рука?.. — Адашино хлопает белыми ресницами и переводит взгляд на свою правую руку, чуть не роняя на пол лом. По локоть в крови и ссадинах, а тыльная сторона ладони в вовсе в ужасном состоянии. — Я даже не почувствовала! — удивляется слишком громко, но сейчас её это мало заботит. Мистер Сильвайр качает головой и велит девушке идти за ним. С оказанием первой медицинской помощи он точно сможет ей помочь. Делать перевязки — не самое трудное занятие, с которым призрак прекрасно справляется, и через каких-то пару минут ладонь Адами уже оказывается перебинтована. — Теперь тебе точно нужен отдых. Пока рука не заживёт — не сможешь держать лом, — улыбается мужчина, наблюдая за тем, как Адашино рассматривает свою руку. — Помнишь, где твоя кровать? — ответом становится кивок, и девушка, поднимаясь со стула, уходит из «лаборатории», направляясь в свою комнату. Она снова здесь. В этом помещении, напоминающем старую заброшенную больничную палату с парой кроватей, на одной из которых Адами обычно отдыхала или сидела, размышляя о том, что может её ждать после пробуждения. Ничего нового. День не сменяется ночью. Когда захотел — тогда лёг спать. Когда захотел — тогда проснулся. Если ты в безопасности, и никто не хочет тебя убить, то ты убиваешь время. Девушка уже всерьёз задумывалась над тем, чтобы начать изучать те нескончаемые стопки книг и журналов, которые находила. Если очередная попытка найти выход всё-таки не увенчается успехом, то Адашино обязательно начнёт, а пока... Отдых, как и планировала. Адами забирается на кровать и, скинув на пол сапоги, укрывается одеялом. Как только её голова встречается с подушкой, веки сами начинают ползти вниз, и перед глазами остаётся лишь темнота. Наконец-то она может снова поспать, зная, что рядом находятся те, кто не причинит ей вред. По крайней мере, они никогда не пытались этого сделать, хоть и выглядели жутко при первой встрече... *** — Странное место... — девушка по имени Адашино Адами теребит край своей школьной рубашки и покидает комнату, в которой остался странный человек в капюшоне. Этот тип не был настроен враждебно, но говорил на каком-то непонятном языке. Она практически ничего не поняла из диалога с ним, но смысл каких-то слов ему удалось донести до неё. Пускай, и не с первой попытки. — Интересно, что он так настоятельно просил сделать... — девушка задумчиво чешет подбородок, вспоминая этот повелительный тон незнакомца с топором. — Наверное, всё же уйти, раз он ничего не стал больше говорить, когда я оставила его в покое, покинув комнату... О? — она замирает на месте и оглядывается по сторонам. Развилка возникает перед ней спустя всего пару метров, и все три прохода кажутся подозрительными. Поворот направо, синяя дверь по центру и коридор, вход в который закрыт каким-то прочным листом, что выглядит уж очень ненадёжно, но... Нет, всё-таки она проверит все пути, начиная с правого. Адами с осторожностью заглядывает в тёмное помещение, куда падает небольшая часть света только из-за её собственной спины. Видимо, здесь ей точно не стоит бродить, учитывая, что у неё нет с собой элементарного фонарика. Этот путь отпадает. Адашино подходит к средней двери, решая попытать счастья там. — А?! — сама от себя не ожидая, она вздрагивает от неожиданности, когда из приоткрывшейся щёлочки на неё смотрит чей-то глаз с неестественно узким зрачком. Незнакомец что-то говорит на всё том же неизвестном Адами языке, и она отходит от двери сразу же, как только видит чужую руку, тянущуюся к ней. Она не знает, чего от неё хотят, и быстро закрывает дверь, направляясь к единственному оставшемуся пути. Железный лист быстро поддаётся ей, и Адами наконец-то покидает коридор трёх путей, находя новый. Теперь ей предстоит сделать выбор из двух одинаковых дверей, и она выбирает ту, что ближе, попадая в очередное тёмное помещение. Здесь не так темно, как было раньше, но и света здесь недостаточно, чтобы видеть что-то дальше метра перед собой. — Видимо, здесь какие-то проблемы с электричеством, — рассуждает вслух Адашино и застывает на месте, чувствуя, что её ноги что-то только что настойчиво коснулось. Отбрасывая все мысли прочь, девушка резко опускает голову и судорожно проглатывает образовавшийся в горле ком. — Р-рука?! Живая рука?! — под её ногами действительно прыгает ещё как живая рука, которую видимо отрубили, но не убили. Кажется, рука понимает, что на неё смотрят, и, подпрыгнув пару раз на месте, указывает одним из пальцев куда-то в сторону, видимо, пытаясь на что-то намекнуть. Отойдя от первоначального шока, Адами смотрит туда, куда указывает это нечто, и вновь застывает в ужасе. — Что это за чертовщина?.. — девушка говорит чуть ли не по слогам, когда перед её глазами оказывается отрубленная голова, которая начинает с ней разговаривать на языке, который Адашино уже не в силах начать понимать, ибо сейчас её интересует немного другое, но, кажется, эта голова не только говорящая, а чересчур говорящая. — ... — Адами, не окончательно, но успокаивается в тот момент, когда её рубленный собеседник перестаёт ей что-то рассказывать и с интересом смотрит на неё, ожидая ответа то ли на своё предложение, то ли на вопрос. — Я тебя не понимаю... — Адашино не кривит душой и говорит, как есть, вызывая на лице собеседника сначала удивление, а потом разочарование. Говорящая голова с яркими оранжевыми глазами вздыхает и с тоской смотрит на девушку, начиная что-то снова говорить, но уже не так оживлённо, как пару секунд назад. Адами с таким же кислым выражением лица смотрит на неё, сидя на корточках. Ведь она не понимает, что говорить и как говорить. Её так же не понимают, следовательно, диалога не будет, а, возможно, эта голова знает, где выход. Девушка чувствует, что до её щиколотки вновь кто-то настойчиво дотрагивается, и вспоминает об отрубленной руке, которая всё это время была рядом. — Что ты?.. — Адашино смотрит на руку, которая показывает на говорящую голову, а после имитирует действие, которое Адами тут же понимает без слов. — Ты хочешь, чтобы я взяла тебя? — интересуется уже у головы, повторяя жест отрубленной кисти своими руками. Улыбка появляется на чужом лице в тот же миг, и девушка чувствует облегчение. Наконец-то ей удалось что-то понять! Адами улыбается в ответ и поднимает говорящую голову с пола, осматриваясь по сторонам. Отрубленная рука вновь приходит на помощь, указывая пальцем на проход, уходящий куда-то вниз, в темноту. Не верится, что это правильный путь. Слишком уж тёмный, но, наблюдая за эмоциями своего нового знакомого, Адашино делает вывод, что пока она понимает всё правильно. Вниз спускаться приходится по небольшой лестнице, а после проход уходит дальше вниз к единственной двери, которая есть в этом коридоре. И рука и голова дают девушке понять, что путь правильный, из-за чего она, глубоко не задумываясь, идёт вперёд. Опасно моргающая лампа не придаёт уверенности, но голос говорящей головы как-то по-своему успокаивает Адами. Да, она не понимает чужих слов, но чувствует саму подачу и тон. Видимо, именно так дети слышат голоса окружающих их людей, когда сами ещё не умеют говорить и понимать. Нелепое сравнение, от которого Адашино становится даже смешно, но вот она уже у двери. Ручка с лёгкостью поворачивается, и Адами заходит внутрь уже более светлой, нежели раньше, комнаты под одобрительный говор своего нового знакомого, который, кажется, очень рад прийти сюда. Такое же неухоженное и запущенное, как и коридоры ранее, помещение, которое девушка не успевает толком рассмотреть, ибо боковым зрением замечает движение совсем близко от себя. Быстро поворачиваясь в сторону движущегося объекта, Адами замирает, сильнее прижимая к себе говорящую голову. Первые липкие капли холодного пота начинают стремительно спускаться по спине Адашино, а после приходит мелкая дрожь. Девушка поднимает голову, чтобы увидеть лицо владельца комнаты, которому она едва достаёт своей макушкой до локтя. Адами не чувствует, как автоматически делает шаг назад. Обратно, к двери, продолжая смотреть на седовласого мужчину с перебинтованными глазами и в каких-то лохмотьях... — Мистер Сильвайр?..