9. Не дыши.

Ее взгляд застыл, сосредоточившись в одной точке: пустой, отрешённый, как будто душа в одно мгновение покинула тело. Рука с телефоном бессильно повисла вдоль тела, экран тускло светился надписью «Вызов завершён». Всё уже закончилось… но внутри все только начиналось. Громкий скрип каблуков разрезал тишину. К девушке подошла сердитая старуха. Она грубо схватила Сакуру за плечи, сжала их с неожиданной силой и закричала. Женщина требовала, чтобы Сакура немедленно покинула охраняемую зону, но та не двигалась. Будто и не слышала — просто продолжала стоять. «Что она орет? Зачем? Мне все равно…» — размышляла она, глядя в сторону. Женщина уже готова была вытолкать ее прочь, когда вмешался он. Саске появился почти бесшумно, решительно подошел, схватил Сакуру за плечи и настойчиво отвел ее прочь. За стеклом бушевал дождь, ветер гнал по улице серые потоки воды, как будто сама природа скорбела вместе с ней, оплакивая потерю. Они вышли на улицу. Холод ударил в лицо, как пощечина, но Сакура не вздрогнула. Она ничего не чувствовала. Ни ветра, ни дождя, ни собственного тела. Саске медленно убрал руки, позволяя ей опереться о холодную стену здания. Без опоры она бы просто осела на землю. Влага стекала по ее волосам, пряди липли к щекам, пальцы едва заметно дрожали. Грудная клетка быстро поднималась и опускалась. Сердце сбилось с привычного ритма. — Что случилось? — спросил он, сжав ее плечо чуть крепче, чем собирался. Сакура не отвечала. Лицо оставалось застывшим, брови сведены, рот чуть приоткрыт, словно она собиралась что-то сказать. Саске нахмурился. По его лбу прошёл едва различимый пот, взгляд нервно метался. Он требовал объяснений, что произошло за то время, что они находились в библиотеке. — Скажи уже! — сорвался он, резко схватив ее за подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть ему в глаза. Сакура прошипела и отдернула голову в сторону. — Моя мама… — выдохнула она после короткой паузы. — Она умерла. Саске отпрянул. Его лицо застыло в странной смеси растерянности и тревоги, как будто все слова, которыми он мог ответить, внезапно исчезли. А она все стояла. Неподвижная. Тело содрогалось в мелкой дрожи, глаза пусто смотрели в никуда, а мысли будто отключились — голова не варила от слова «совсем». Он развернулся и огляделся — не потому что испугался, а потому что не знал, как поступить. Молчание снова повисло между ними, только теперь оно было не неловким, а болезненным. Парень нащупал в кармане телефон, достал и, не глядя на экран, набрал какой-то номер. Голос его в ответ никто не услышал, разговор был коротким, почти бесшумным, и, судя по выражению лица, не имел сейчас никакого значения. Он убрал телефон обратно, повернулся к Сакуре. Осмотрел ее взглядом, снял с себя чёрный бомбер и аккуратно накинул ей на плечи. — Сейчас домой поедем, — тихо сказал он, глядя в сторону. Минуты растягивались в вечность. Только дождь не унимался, шаги прохожих глухо отдавались в лужах, а машины, будто не подозревая о чужом горе, продолжали свой путь. Сакура закрыла уши руками и уткнулась лбом в колени, спрятавшись от внешнего мира. На дорогу плавно выехала белая KIA, остановилась прямо у входа, расплескав вокруг воду. Саске помог ей подняться, осторожно поддерживая, как хрупкую вещь, и завел в салон. Сел рядом, плотно захлопнув за собой дверь. Машина тронулась. Поездка обещала быть долгой и мучительной. Как минимум — с остановками. Как максимум — с молчанием, от которого сводило внутри. Сакура села у окна, уткнувшись в мутные стеклянные разводы, Саске — с другой стороны. Парень предположил, что домой они вернутся только глубокой ночью. Он уперся подбородком в ладонь, закрывая пол-лица, и скользнул взглядом к Сакуре. Она не шевелилась, только машинально перебирала пальцами, смотря в темноту за окном. «О чём она сейчас думает? Диссонанс, наверное…» — подумал он. Сделал неглубокий вдох, стараясь не выдать тревогу. Но даже если бы выдал — сомневался, что она бы это заметила. Пальцы девушки вытащили из кармана пачку сигарет. Саске напрягся. Следил за каждым ее движением, пока она не достала одну, не поднесла к губам и не попыталась зажечь. Он молниеносно нажал на кнопку стеклоподъемника — окно с глухим звуком опустилось, впуская в салон ледяной ветер. Саске откинулся назад и поймал взгляд водителя в зеркале заднего вида. — Ребят… — заговорил водитель, чуть повернув голову. — Вы зачем в другой город едете? Сакура не ответила. Она молча отвернулась, высунула руку с сигаретой в окно и затянулась. Пепел сорвался с кончика и улетел в темноту. — Домой, — спокойно бросил Учиха, не сводя глаз с нее. — Сумма выйдет круглая, если туда-обратно кататься, — продолжал водитель, в надежде на дружеский разговор. — В курсе, — коротко отозвался Саске, доставая телефон, проверяя связь. Как и ожидалось, нет. Он вздохнул и убрал его обратно. «Плевать на цену. Отвези нас просто домой», — раздраженно думал Учиха. — А что за спешка такая? — поинтересовался водитель. — Просто езжайте быстрее, — произнес, не скрывая раздраженности в ответе. Машина загудела и ускорилась. За окнами мелькали силуэты деревьев и редкие огоньки, размазанные по стеклу дождём. Саске снова поднял телефон — безрезультатно. Связи всё ещё не было. И что теперь? Они приедут домой… и просто разойдутся. Как чужие. Как ни в чем не бывало.

***

Дворники замерли. Машина, мгновенно остановившись возле заправки, казалось, у той самой, у которой Сакура и Саске стояли недавно. — Вы как хотите, ребята, а мне в туалет, — сказал водитель, щелкнув пальцами по рулю. Выключил двигатель, вынул ключи и скрылся в темноте. Сакура не пошевелилась. Несколько секунд спустя она все же открыла дверь и вышла, пряча руки в карманы. Оглянулась по сторонам. Холодный ветер трепал волосы, но она его не чувствовала. Саске вышел следом. Обошел машину и встал рядом, не говоря ни слова. Какое-то время они просто стояли вдвоем, в тишине, нарушаемой только отдаленным гудением машин, мчащихся по трассе. — Поехали ко мне, — предложил он, пристально следя за малейшим изменением в ее выражении лица. В голосе чувствовалось напряжение, будто он заранее знал ответ. — Нет, — ответила она спокойно, даже без колебаний. Ее лицо не выражало ничего. — Почему отказываешься? Считаешь, что справишься одна? — А ты думаешь, что я справлюсь с тобой? Саске стоял чуть в стороне, взгляд его упирался куда-то в темноту, но глаза все равно возвращались к ней, скользили по силуэту. Он хотел ответить, но слова ломались на языке, не доходя до губ. А она, казалось, уже знала, что он скажет дальше. — Просто сейчас тебе нужно быть рядом с кем-то, — он сделал шаг вперед, тень от его фигуры накрыла Сакуру. — Мы оба знаем, что ты не справишься. Сакура резко выдохнула, ее грудь поднялась и опустилась, как будто воздуха не хватало. Руки сжались в кулаки, и она почувствовала, как кровь начинает бурлить в висках. Она не хотела его слушать, но слова все равно проникали в сознание. — Ты не понимаешь, чего я хочу, да? — она посмотрела на него из-под бровей, не резко, но очень прямо. — Мне не нужна помощь. Не нужна забота. Не нужна жалость. «Скорее умру, чем позволю себе быть слабой рядом с ним», — по спине прошла ледяная дрожь, но она удержалась. Пальцы подрагивали, но голос был ровный. — Нет. Не понимаю, — честно сказал он. — Тогда мне жаль тебя, — ответила она, ставя точку. — Я знаю, что сейчас самый уязвимый момент для тебя, — его голос стал тише, почти давящим. — Когда ты можешь поступить глупо. Девушка на мгновение зажмурилась, как от боли. Эти слова, казалось, давили на ее грудь. Но, несмотря на это, она не сдалась. Она почувствовала, как сердце бьется в бешеном темпе, но на лице не было видно ни малейшего волнения. — Мне нужно, чтобы ты просто… замолчал. И дал мне самой решать, как мне жить. — Я могу оставить тебя одну. Но ты осознаешь, что ты на грани? — А ты всегда такой? Или только со мной ты превращаешься в чертова спасателя, который сам утонул, но лезет тянуть других? Ее слова прозвучали, как удар под дых. В голосе звучала ярость, но в том, как она это сказала, было что-то отчаянное, как будто она сама не понимала, откуда берутся такие мысли. Саске не сдержался. Он шагнул ближе, не давая ей времени на отступление. Рука схватила за запястье с такой силой, что она едва не закричала. Он развернул ее к себе, и его пальцы, как холодные пружины, впились в кожу. Под рукой проступили белые отпечатки. Она не отпрянула. Вместо этого ее взгляд упал на его руку, затем она медленно подняла глаза. Выражение было пустым. — Ты права, я утонул. Но ты тоже можешь там оказаться. — О, вот оно как! — она резко вскинула голову. Саске не ответил сразу. Чувствовал, как от этих слов его злило что-то внутри, раздирая на части привычную стойкость. Он стиснул зубы, но вместо того, чтобы сдерживаться, его голос сорвался, становясь более резким, чем следовало бы. — Нахуя ты, блять, приходила в мою квартиру и навязывалась, как будто кто-то тебя звал? — Саске, моя мать умерла. И ты правда нашел подходящий момент обвинить меня в чем-то? — Отвечай! — сорвался он. — Ты тоже обвиняешь меня. — А тебе правда нужен ответ? — ее голос звучал тихо, но в нем появилась дрожь. — Хочешь услышать, что я пришла, потому что мне было плохо? Что я на секунду подумала, что ты… Она резко оборвала себя, как будто чего-то испугавшись. В груди что-то сжалось, но она стиснула зубы, не хотела произносить то, что было в ее сердце. — Что я что? — он наклонился ближе, горячее дыхание отразилось на ее губах. — Договаривай. — Ничего. Он не поверил. Парень наклонился еще ближе, его лицо было всего в нескольких сантиметрах от лица Сакуры. Его глаза искали слабость, искали правду. — Врешь. — Да похуй, что я вру! — девушка рванулась, пытаясь высвободиться, но он не отпускал. — Ты пришла, потому что хотела внимания. Потому что тебе одиноко. А теперь делаешь вид, что это я что-то выдумал? — О, Боже… — она закатила глаза. — Ты невыносим. Я пришла, потому что… Она замолчала. — Потому что? — Потому что я дура! — слова вырвались почти с криком, и в голосе прорвалась та настоящая, сломанная Сакура. — Потому что я пришла, чтобы… помочь. Тебе. Себе. Потому что я не могу выкинуть тебя из головы, хотя ты этого ни капли не заслуживаешь! Вот и все. Доволен?! Слова резко пронзили тишину между ними. Сакура почувствовала, как его взгляд становится тяжелее, а молчание — мучительнее, чем любая попытка объясниться. Это была не просто слабость, это было осознание того, как она оказалась связана с этим человеком. И, возможно, подозревала она это давно, но теперь это стало очевидным. Парень медленно отпустил ее запястье. Его пальцы с сожалением скользнули по коже, оставляя за собой ощущение оторванности. Учиха стоял так несколько секунд, будто собираясь с мыслями или борясь с чем-то внутри: с яростью, с усталостью, с бессилием. Развернулся и направился к своему месту. Сакура осталась стоять, опустив взгляд. Внутри все сжалось и горело одновременно — эмоции кололи изнутри, мысли лупили по затылку, сердце билось о ребра, как будто просилось наружу. Тело передернуло от озноба, но это не было холодом, это было чем-то иным. Слишком много накопилось: слова, которых не сказала, прикосновения, которых не ждала. Она молча последовала за ним. Девушка опустилась в салон, прикрыв дверь с приглушенным щелчком. Почти сразу же к машине подбежал водитель. Он виновато скользнул взглядом по лицам пассажиров и быстро сел за руль. Вставил ключ и завел двигатель. Сакура прижалась лбом к холодному стеклу. Веки опустились сами собой, но сон не шел, словно что-то металось в голове. Дорога была неровной: машина подпрыгивала на каждой кочке, виляла на ямах, не давая расслабиться. Сердце отстукивало болезненный ритм, каждый толчок авто напоминал о словах, сказанных сгоряча. Но вдруг… что-то изменилось. Мягкая ладонь осторожно коснулась головы, почти спрашивая разрешения. Он не торопился, не был резким. Сначала нежно прикоснулся, а потом, едва почувствовав ее согласие, мягко надавил, подталкивая вниз. Сакура не сопротивлялась. Тело подчинилось. Она оказалась у него на коленях. В голове на мгновение все замолкло. Тишина заполнила изнутри. Она не думала и не хотела чувствовать. А он сидел молча, не двигаясь. Его пальцы все еще покоились на голове девушки, почти не касаясь. «Ты права», — подумал он, не отводя глаз от проносящихся за стеклом машин. — «Я не гожусь в спасатели. Мне самому нужна помощь». Мысль продолжала терзать его сознание. Что они похожи, что у них такие же проблемы, от которых им не сбежать в одиночку.

***

Машина высадила парочку в знакомом районе. Он встретил их так же пусто и уныло. В окнах домов не горел свет, заборы покачивались на ветру, а с неба сыпался то ли дождь, то ли снег. Холодный воздух проник под кофту Саске, заставив его несколько раз сжать пальцы в кулаки, пока он наблюдал за Сакурой. «Плевать она хотела на холод», — размышлял он, отмечая, как она даже не вздрагивает от порывов ледяного ветра. Он осмотрел пространство перед ними: пустой двор с покосившейся калиткой, дом с потухшими окнами, крыльцо из нескольких рассохшихся ступенек. И беседка, которая выглядела просто, но симпатично на фоне остального уныния. Саске задержал на ней взгляд чуть дольше, но скрип открывающейся двери отвлек его. Сакура нырнула внутрь, даже не попытавшись включить свет на веранде. Его словно толкнуло последовать за ней, хотя она явно не просила о помощи. Они оказались в знакомой для девушке прихожей, где все было как всегда: длинный коридор, слева — кухня, а справа — дверь в гостиную, где спала мать Сакуры. Не снимая обуви, девушка прошла внутрь с холодным безразличием. Саске последовал ее примеру, осматривая потолок. Они вышли на кухню, через окно которой проникал тусклый лунный свет, и остановились. Девушка провела пальцем по столу, потом открыла холодильник, бросила взгляд внутрь и закрыла его. Затем они пошли на второй этаж. Там находилась ее комната, простая и девчачья. Плед слегка сполз с кровати, Сакура подошла и подобрала его, укладывая как следует на кровать. У стола она рассматривала свои фигурки и фотографии. Саске стоял, не вмешиваясь, просто наблюдал. Он переводил взгляд с одного предмета на другой: плакаты на стенах, ковер, шкаф. Ничего интересного, по его мнению. Сакура, не взглянув на него, быстро прошмыгнула мимо и спустилась вниз. Саске остался стоять, наблюдая за ее движениями, пока она не скрылась за дверью. Несколько секунд он оставался в пустой комнате, чувствуя, как все вокруг становится тягостным. Немного позже Сакура вновь появилась на кухне. Парень же остановился у двери в последнюю комнату, не заглядывая. — Что ты ищешь? — поинтересовался он, замечая блуждающий взгляд девушки. Она не ответила, продолжая искать то, что должна. Комната была запущена — грязные бутылки, окурки. Но не это сейчас волновало сильнее всего. Она присела возле нижних ящиков, вытащила пару книг, встряхнула их, проверяя. «Где тогда?» — подумала она. Не дождавшись ответа на свои собственные вопросы, она неохотно подошла к кровати, встряхнула подушки, одеяло, словно пытаясь найти то, что скрывалось там. И именно тогда, уголком глаза, заметила ее. Старая фарфоровая кошка. Коричневая, неизменная. Она стояла на том же месте, что и всегда — на окне. Харуно подошла к ней, наклонилась, осторожно подняла ее. Тонкие пальцы сжали шею кошки, и из нее вывалился знакомый пакет с тремя таблетками. Сакура, не раздумывая, сунула его в карман куртки Саске, даже не осознавая этого. Парень шагнул в комнату, осматриваясь внимательнее. Все вокруг было разрушено, но взгляд его был сосредоточен только на том, что она искала и не могла найти. — Паспорт, — Сакура развернулась, и в руке оказалась коричневая книжечка. — Что собираешься делать? — Саске не отрывал взгляда от ее действий. Сакура аккуратно поставила кошку на место и убрала паспорт в сумку. — Нужно ехать в морг, — тихо выдохнула она. — Он откроется лишь через пару часов. — Я знаю, — ответила она, закидывая сумку за плечо и направляясь на кухню. Не включая свет, она подошла к железному чайнику, открыла кран и набрала ледяной воды. Включила плиту. Саске сел за стол, сложив руки перед лицом, ожидая чего-то. — Можешь уходить. Тебе нечего лезть в эти проблемы, — произнесла она, глядя на него, словно надеясь, что он послушает. — Я тебе уже объяснял на заправке. Сакура остановилась, ее плечи напряглись, но она не повернулась к нему. Просто оперлась руками о кухонный кафель. — Да, объяснил. Но как я должна это понять? — Можешь не понимать. Просто у нас одинаковые проблемы, — его голос был тихим, но отчаянным. — Одинаковые? — Сакура резко повернулась, ее взгляд стал напряженным, а на лице появилась неровная улыбка. — Твои родители живы, в отличие от моих. — Они все равно не в моей жизни, — он не стал спорить. Она почувствовала, как из груди рвется очередная волна раздражения. Тонкая нить терпения оборвалась. — И чего ты хочешь добиться своей помощью? — Сакура сорвалась на крик, ее голос прозвучал с такой яростью, что она не сдержалась и вытащила пачку сигарет. Пошла к выходу, не оглядываясь. Саске остался на месте. Он отметил, как сильно она хлопнула дверью. «Пусть покурит, перебьет настроение», — подумал он, пытаясь вернуть себе контроль. Чайник вскипел — он подошел, выключил газ и снял его с плиты. Начал искать по кухне в поисках кружки, но его мысли блуждали, не давая сосредоточиться. Сакура выскочила на прохладное крыльцо с мыслями, что не может позволить себе разжигать между ними конфликт. На улице снова пошел мелкий дождь, капли попадали на лицо, словно иголки. Но она не замечала. Руки, которые она тщетно пыталась удержать от дрожи, все же предали ее. Сердце резко забилось так сильно, будто оно пыталось вырваться из груди, а пульс участился и стал громким. Это ощущение было почти болезненным, и она не могла понять, что с ней происходит. Она сделала несколько затяжек, пытаясь успокоиться, но в какой-то момент решила сесть на ступеньку, чтобы хоть немного облегчить свое состояние. Однако облегчения не было. Напротив, все тело напряглось, и она почувствовала, как ноги стали ватными. Пальцы начали нервно постукивать по деревянной ступеньке, издавая характерный звук. Каждый удар был как маленький отклик ее внутреннего беспокойства, которое она не могла унять. Вокруг всё продолжало звучать, но ей казалось, что звуки постепенно глохнут, как если бы она вдруг оказалась в пустоте. Это не было тишиной, а скорее ее субъективным восприятием. В ушах звенело, и этот звон нарастал, не давая сосредоточиться. Она пыталась бороться с этим ощущением, но оно только усиливалось. Мыслей не было. Или они были, но растворялись так же быстро, как и возникали. Всё, что она могла сделать, — это сидеть и ждать, надеясь, что это состояние хоть как-то пройдет. Саске схватил ее за шиворот и с силой прижал к холодной стене. Дыхание было хриплым, хаотичным. Он чувствовал напряжение и ее истеричное желание дышать, и это выводило его из себя. — Не дыши, — его голос был требовательным, почти отчаянным. Он пытался поймать ее взгляд, но глаза были полны паники и не видели его. Она не слышала. Ее тело продолжало содрогаться, грудная клетка вздымалась, а губы жадно впитывали каждый глоток воздуха. Саске почувствовал, как ярость охватывает его, и он сильнее прижал Сакуру к стене. — Сука! — рявкнул он, голос прорезал напряженную тишину. — Просто не дыши! Эта просьба прозвучала громче, чем предыдущая. Она отразилась в ушах девушки, и та, переборов себя, задержала дыхание. Раз, два, три. Выдох. Полегчало. Он отпустил, убедившись, что она пришла в себя. Сакура отпрянула от стены, в груди все еще билось сердце, но не так, как было до этого. Колени все еще дрожали, поэтому она опустилась на крыльцо, не в силах удержаться в стоячем положении. Новая сигарета оказалась между пальцев. — Давай я схожу за другими, — предложил Саске. Сакура схватила его за ногу, взгляд был решительным, почти требовательным. — Сядь, — сказала она и, почувствовав его уступчивость, чуть ослабила хватку. — Обычно во время панических атак помогают иначе. Он сел рядом. Она спокойно улыбнулась, достала из пачки сигарету и предложила ему. Саске фыркнул, но не стал спорить. Выхватил и зажал между пальцев. — Я не мастер, да и не спасатель, пойми это, — сказал он, делая первую затяжку и ощущая горечь в горле. Саске поморщился, но стерпел. Прямо как ее поведение. — Зато мне легче, — призналась Сакура, ее голос теперь звучал спокойнее. Она теребила ногтем грязный кроссовок. — Если бы ты ушел, как я просила, мне действительно стало бы хуже. Он бросил взгляд на ее лицо — спокойное, умиротворённое, словно сигарета в руках действительно помогала. Все вокруг как-то замедлилось, и Саске, ощущая вкус табака на губах, заметил, что он уже не чувствует раздражения от ее поведения. — Ты правда думаешь, что сигареты помогают? — спросил он, но не всерьез. Это было скорее риторическое замечание. Она не ответила, лишь продолжила курить в тишине. Горький вкус был для него знакомым, но не удовлетворял. Молча они докурили, и только когда сигареты потухли, Саске предложил: — Пойдем обратно в дом? Сакура кивнула и без слов поднялась. Вместе они вернулись в дом, где Саске заварил чай. Он предложил ей чашку, но она отказалась: — Я пойду наверх, посплю. Разбуди меня, как только утро наступит. Саске не успел ответить, как дверь наверху закрылась. Он остался один, в чужом доме, с незнакомым для него человеком. Но почему-то его это не тревожило. Либо давно не случалось ничего интересного, либо давно он не привязывался к людям. Он вздохнул и, пытаясь отогнать мысли, заглушил их горячим глотком чая. Он уже собирался лечь, но из оставленной на полу сумки раздался настойчивый звонок. Саске замер, взглянув на сумку, потом, неохотно встал и открыл ее. Он достал телефон Сакуры, на экране которого высветился звонок от Ино. Он вздохнул, поколебался, но ответил, поднеся телефон к уху. — Алло, Сакура! — кричала Ино, явно встревоженная. — Ты где? Точнее, вы? Мы несколько часов не можем вас найти! Саске молчал, в трубке повисла тишина. Он не хотел отвечать, но понимал, что так или иначе нужно: — Сакура потом сама все расскажет, — ответил он, не имея ни желания, ни силы объяснять больше. Он не стал ждать ответа и быстро сбросил звонок. Ино в ту же секунду убрала телефон от уха, удивленно посмотрев на экран. Она переглянулась с Шикамару, который стоял рядом. — Что сказала? — поинтересовался он, скрестив руки на груди. Ино оглядела толпу студентов, пытаясь не выдать беспокойства, и снова посмотрела на Какаши. — Я не знаю, где они, — покачала она головой. — И это меня пугает. Какаши только тяжело выдохнул, задумчиво хлопнул в ладоши и жестом указал студентам, чтобы те собирались в автобус. — У них будут проблемы, — тихо проговорил он, садясь в автобус.

***

Саске вошел в комнату девушки ранним утром, как она и просила. На циферблате было 9. Сакура лежала, свернувшись клубком в плед, даже не сняв верхнюю одежду. Он подошел к ней и потряс за плечо. — Я не сплю, — грубо ответила она, не открывая глаз. Он удивился. Она что, два часа просто лежала, пялясь в стену? Хотя, с ее состоянием такое вполне возможно. — Пошли, уже утро, — сказал он, кивнув. Они покинули дом. Саске немного отошел в сторону, чтобы вызвать такси. Сакура, не проявляя интереса, закурила, ожидая появления машины, которая подъехала через несколько минут. Они устроились на своих привычных местах, как прошлой ночью. Поездка заняла минут двадцать — без пробок и задержек. Здание морга встретило их своей унылой, безжизненной обстановкой. Одноэтажный кирпичный дом с маленькими окнами, завешенными темными шторами. Металлическая дверь перед входом была покрыта ржавчиной, а у самого входа стояли несколько человек, выглядевших не менее подавленно, чем само здание. Внутри царила мрачная атмосфера: тусклый свет, запах кислоты и моющих средств. Пол был покрыт серой плиткой, а стены — грязным бежевым цветом. Рядом находилась маленькая приемная зона со стойкой регистрации, в углу стояли несколько серых металлических лавочек. Саске стало не по себе, но, наблюдая за Сакурой, он понял, что она не испытывает от этого места беспокойства. Она подошла к маленькому окошку, постучала в него. Оттуда показалась женщина, которая строго потребовала документы. Саске сел на лавку, ожидая окончания процедуры. — Вот заявление, девушка, — сказала женщина, протягивая лист с запросом на опознание тела. Сакура заполняла бумаги, сжимая ручку так, что костяшки побелели, игнорируя Саске, который, несмотря на желание остаться здесь, все больше раздражался. Он посмотрел на людей, которые сидели в белых халатах, с серьезными взглядами, и вдруг почувствовал, как это место угнетает его. Он встал, не говоря ни слова, и направился к автомату с кофе. — Девушка, пройдемте за мной, — сказал мужчина в халате, который подошел к Сакуре, пожав ей руку. Она кивнула, но беспокойно огляделась в поисках Саске. Но его не было. Мужчина распахнул дверь в длинный коридор, и они пошли вперед. Саске подошёл к автомату, который стоял в дальнем углу коридора. Серый, с облезлыми наклейками и тусклым экраном. Парень хмуро посмотрел на кнопки: «Кофе. Черный. Без сахара». Он нажал нужную комбинацию, вслушиваясь в глухой скрежет старой машины. Пластиковый стакан упал с глухим стуком, наполняясь мутной, горячей жидкостью. Пар шел, но запах был химозным. Все же он забрал напиток, обжигая пальцы о стенки стакана, и выругался сквозь зубы. Учиха вернулся к лавке, где оставил Сакуру. Но ее уже там не было. Шаги замедлились, а потом совсем прекратились. Саске обвел взглядом зону ожидания: пустые лавочки, неподвижное окно регистратуры, за которым никого не видно. Вокруг — никого. Не торопясь, он сделал еще один глоток кофе и поставил стакан на лавку. Повернулся и взглянул в коридор. Воздух внутри был густым и холодным, пропитанный запахом хлорки и чего-то лекарственного. Шаги эхом разносились по пустым коридорам, где почти не было табличек. Все стены выглядели обшарпанными, а серый кафель на полу был покрыт грязными пятнами. Он свернул за угол, потом ещё за один — и внезапно понял, что заблудился. Все коридоры были одинаковыми, таблички над дверьми гласили: «Холодильная камера», «Процедурная», «Вскрытие». За одной из таких дверей мелькнул край металлической каталки. Тело, накрытое белой простыней, выступало. Саске замер, почувствовав, как ледяной комок сжал грудь. Он отвернулся, стиснул зубы и пошел дальше, уже быстрее. Он остановился, прислонился к стене, пытаясь унять тяжелое дыхание. Холод морга проникал под кожу, оставляя мурашки. Саске хотел развернуться, отправиться в обратную сторону, но чужая рука на его плече заставила застыть на месте. — Тело будет храниться в морге до похорон, — прозвучал грустный голос Сакуры. Она убрала руку, как только он обернулся. — Потом его заберут сотрудники похоронной службы. Саске развернулся к ней, увидев ее грустное лицо, но без мокрых глаз, как это принято в подобных случаях. Сакура уверенно вела его по коридорам, как будто уже не первый раз проходила этим маршрутом. И когда дверь наконец захлопнулась за их спинами, Саске вдохнул полной грудью. Он наполнил легкие и немного отогнал ту невыносимую клаустрофобию, которую только что испытал внутри. Харуно не обратила внимания на его беспокойство, она уже держала сигарету между губ и прикрывала ладонью пламя от ветра. — Теперь куда? — спросил он после недолгого молчания. — Куда угодно, лишь бы подальше отсюда, — отозвалась она, даже не поворачиваясь к нему. — Хочешь ко мне? — предложил он. Она коротко кивнула.

***

Знакомая квартира встретила их теплее, чем можно было ожидать — особенно после стерильного, душного морга. Хотя фактически тепла в ней не было вовсе. Балконная дверь осталась приоткрытой, впуская в помещение ледяной воздух. Сакура первой вошла внутрь, молча стянула с себя бомбер и аккуратно повесила его в прихожей. Проходя по холодному полу босыми ступнями, она замерла, ощутив сквозняк. — Черт, — тихо выдохнула она и сразу же захлопнула балконную дверь. Квартира будто вздрогнула вместе с ней. Потом, подойдя к батарее, дотронулась до неё ладонью. Железо было ледяным. — Саске! — резко крикнула она. Тем временем он находился в своей комнате — единственной, если быть честным. Уже раздетый до пояса, он стоял на корточках, роясь в ящике шкафа, среди аккуратно сложенных вещей. Джинсы валялись рядом, скомканные вместе с футболкой. Он нащупал старые, мягкие штаны и темную футболку с выцветшим принтом гор. Сакура появилась на пороге. Она посмотрела на него сверху вниз, на его согнутое, уставшее тело. — Включи, наконец, отопление, — коротко бросила она и тут же исчезла в коридоре, не дожидаясь ответа. Саске выдохнул с раздражением, тихим, но злым. Не потому что не хотел, а потому что устал. Он натянул штаны, накинул футболку через голову и, прошагав на кухню, остановился у плиты. Там Сакура уже открыла несколько конфорок — газ едва шипел, тепло распространялось с неохотой, но хоть что-то. Ее руки лежали на краю стола, пальцы слегка подрагивали. То ли от холода, то ли от напряжения. Саске подошел, поставил на стол пепельницу — ту самую, что однажды уже стояла между ними. В первый вечер, в первой тишине. Затем прошел к батарее, которую он так долго старался игнорировать. Присел рядом и провернул вентиль. Металлический щелчок отозвался в тишине. «Скоро станет теплее». — Включил, — наконец сказал он, усаживаясь за стол. — Будет жарко — скажешь, перекрою. — Пусть будет, — едва слышно отозвалась она, по-прежнему не поднимая взгляда. — Я не против, если в этой квартире хоть что-то начнет работать как надо. Он чуть усмехнулся, не весело, но с каким-то теплым, знакомым оттенком. Такой отклик могла вызвать только она. — Ну вот, — он облокотился на локоть, глядя на нее пристальнее. — Заговорила. А я уж подумал, что придется чай через капельницу вливать. Сакура криво улыбнулась. Настоящей эта улыбка не была, но она была честной. И этого, кажется, было достаточно. — Через капельницу — не худшая идея, — тихо пошутила она, затем, немного подумав, добавила: — Только если ты тоже рядом с ней ляжешь. — Если надо будет — лягу. Сакура ощущала, как его присутствие помогает затмить туман в ее голове. Но чем больше она зависела от его поддержки, тем сильнее чувствовала, как теряет себя. Она не могла позволить себе стать слабой девочкой, которой кто-то помогает, как когда-то она привыкла к заботе отца. Саске медленно поднялся из-за стола, чувствуя, как стул скрипит под его движением, и подошел к электронному чайнику. Нажал на кнопку, и тот издал глухой щелчок, оживая мерцающим светом. Механический шум нагрева воды наполнил кухню. Почти сразу тишину нарушил звонок телефона, оставленного Сакурой на столе. Саске бросил короткий взгляд на экран. Имя, мелькнувшее на дисплее, было ему знакомо. — Ответь, — спокойно, но с оттенком твердости произнес он, оборачиваясь к Сакуре. Та даже не шелохнулась. Только чуть сильнее прижалась плечом к спинке стула, будто звук доставлял ей физическую боль. Ее рука медленно потянулась к телефону. Она не взяла трубку, а вместо этого нажала кнопку выключения. Экран погас. — Не хочу, — прошептала она. Саске скрестил руки на груди, не отводя взгляда. — Почему? Она замолчала на мгновение, прикусывая нижнюю губу. — Это Наруто. — И что? — голос Саске не дрогнул, но в глазах мелькнула искра — смесь любопытства. — Я… не хочу, чтобы он волновался. Он такой… все принимает близко. — Она провела пальцем по краю стола. — Если он услышит мой голос, то сразу поймет, что что-то случилось. Чайник щелкнул, давая сигнал, что вода готова. Саске развернулся и поднял его, чтобы разлить кипяток по обе чашки, подготовленные для него и Сакуры. Он неуклюже закинул два чайных пакетика и поставил на стол. — Ты думаешь, он не поймет тебя? — тихо спросил Саске, наблюдая, как Сакура слегка покачивает кружку в руках. — Дело не в том, поймет или нет, — она вздохнула, не поднимая глаз. — Я просто не хочу втягивать его во все это. Он слишком светлый для таких вещей. Для этого хаоса. Саске усмехнулся без радости, откинувшись на спинку стула. — А меня, значит, втянуть было можно? Она на секунду замерла, будто эти слова действительно задели. Потом медленно кивнула: — Втянула… потому что ты не знал, какая я была раньше. Он прищурился, и голос его стал мягче: — И какая же? Сакура сделала глоток, собираясь с мыслями. — Обычная. Простая девочка, с обычными проблемами. Учеба, дом, все по расписанию. Вечно уставшая, но старательная. И вечно надеющаяся, что все как-то само наладится. Он не знал, была ли она в прошлом действительно такой «простой»… но точно знал, что сейчас — уже нет. — А он… он знал тебя такой? — спросил он, не отводя взгляда. Сакура криво усмехнулась, но ее глаза снова потемнели. — Знал, — кивнула она. — Потому и может не узнать теперь. Саске ничего не сказал. Просто наклонился вперед, взял со стола чайник и осторожно долил кипятка в ее почти пустую кружку. Пар снова поднялся вверх. — И не говори так, словно я втянула тебя, — наконец тихо произнесла она, обхватывая пальцами горячую кружку. — Я же просила уйти. — Ну, ушел бы я… А потом что? Ты бы снова осталась одна. Наложила бы на себя руки. — Саске проговорил это так, вспоминая себя в те злополучные дни. Сакура посмотрела на него в упор. Несколько секунд просто молча. Потом чуть склонила голову и спокойно, без упрека, проговорила: — Не думай, что все настолько плохо. Да, мне паршиво. Да, я запуталась. Но умирать — это не выход. Это трусость. А я себе трусость не прощаю. Он кивнул, не отводя взгляда. — Хорошо, — тихо произнес он. — Тогда просто… не отпугивай тех, кто рядом. В будущем это очень пригодится. «Как странно…» — промелькнуло у Саске, пока он смотрел на ее опущенное лицо. В груди что-то сжалось — не боль, а что-то другое. Ощущение диссонанса. «Даже отвергаешь тех, кто рядом, и все равно держишься. Мне бы твою уверенность», — продолжал он размышлять, медленно поднимаясь со стула. Он двигался бесшумно, но в голове гулко отдавались мысли. Направился к вешалке в прихожей, где висел его темный бомбер. «Ты цепляешься за жизнь даже тогда, когда она тебя ломает». Ловким движением он снял куртку с крючка и опустил руку в карман совершенно машинально, как делал уже сотни раз. Но на этот раз пальцы наткнулись на неожиданный предмет. Он замер. Достал прозрачный пакетик. Внутри — две таблетки. — Саку! — громко окликнул он. — Что это?