Глава 6 "На грани"

      Крик.       Эмилия пронзительно кричала, но Северус не услышал. Он почувствовал.       В тот самый момент, когда её колени коснулись пола, а глаза стали словно зеркало, пустые и холодные. Когда они отразили боль… опустошение… и желание умереть.       Его ноги словно приросли к холодному камню подземелья. Он не мог двинуться, шевельнуться под тяжестью призраков прошлого, неумолимо стремящихся к осколку камня в груди.       Острая.       Чертовски острая, но такая знакомая боль пронеслась по телу.       «Неужели снова?»       Его губы дрогнули, но голос застрял в горле, перекрытый невидимой рукой черствости. Он видел, как пальцы Эмилии впились в плечи, будто в попытках удержать себя от падения в бездну. Видел, как невидимые трещины расползаются по сломленному телу, исходя из недр надрывно кричащей души.       «Почему? Почему всё, что связано с вами, мисс, сбивает меня с ног? Почему при каждом взгляде на вас надо мной нависает призрак постыдного прошлого? Почему именно в вас я вижу свой чертов шанс на искупление? Почему?»       Голова гудела от мыслей. Кровь стучала в висках, сливаясь с хаотичным ритмом сердца. Он сделал шаг вперёд.       — Прошу встаньте, — шепот профессора был едва различим в безмолвном шуме. — Позвольте помочь…       Её плечи вздрогнули от прикосновения дрожащих пальцев мужчины.       — Убирайтесь! — девушка отрешённо замахнулась рукой.       Сломленное сознание, запертое в клетке из боли, сражалось где-то в отдалении. Не слыша. Не видя. Не откликаясь.       — Я прошу, не имея на это право, — Северус медленно опустился рядом. — Не позволяйте себя сломать. Не повторяйте моих ошибок! Умоляю!       Слова повисли в воздухе. Тяжелые. Бесполезные, словно камни, брошенные в бездонный колодец.       Поздно.       Слишком поздно.       — Про-о-очь! — из девушки вырвался безудержный крик.       Профессоров отбросило к стеллажам. Стеклянные колбы на полках задрожали, заполняя кабинет погребальным звоном.       Град книжных фолиантов посыпался на плечи. А тело, прикованное звуковой волной, едва могло слушаться при попытках увернуться от острых корешков.       Воздух загудел. Уши закладывало от пронзительного визга и лишь глаза могли беспрепятственно наблюдать…       «Что же мы натворили…»       Сердце Северуса пропустило удар.       Эмилия вопила.       Сломленная. Израненная.       «Почему я снова… так жалок? Снова…»       Эти слова звучали проклятием, медленно разрастающимся над ними обоими. Словно купол невзгод и печалей, принадлежащих лишь одному профессору Снейпу, допустил в свою обитель ещё одного сломленного.       — Что происходит? — голос Северуса тонкой нитью достиг ушей Дамблдора. — Трансгрессия не работает. Почему?       — Терпение, мой друг, — еле шевеля губами, ответил директор.       Но Снейп не мог.       Поток эмоций, незримо вырвавшийся из груди девушки, окутал мужчину с ног до головы. Стало тяжело дышать.       «Больно. Почему снова так больно? — Северус был готов закричать, — Она не должна была это испытать! Никто не должен! Лишь я… Я… только я…»       — Держитесь, мой друг! Держитесь! — Дамблдор пытался докричаться до профессора, но безуспешно.       Время словно застыло.       Крик, секунду назад разрывающий Эмилию, теперь поглощал Северуса. Его потрёпанную и богом забытую душу.       Её глаза, когда-то ясные и живые, теперь были затянуты мутной пеленой серого цвета.       Как у него.       Как у всех, кто слишком долго смотрел в бездну.       «За что ей всё это? За что это нам?» — он был на грани. Они были…       Тишина наступила внезапно.       Северус, всё ещё прижатый к полуразрушенным стеллажам, ощутил, как по ватному телу пронеслась дрожь. Ноги незаметно подкосились.       — Я же просил вас уйти, — директор подставил плечо, не позволяя упасть потрясенному профессору.       Эмилия лежала в центре комнаты. Её медные волосы, потерявшие всю насыщенность, окрасились в белый, бездушный оттенок.       — Что это… было?       Охрипший голос Снейпа был едва понятен.       — Её боль… словно стала моей… Или правильнее сказать… нашей…       — Это было редчайшее явление, мой друг.       Северус, опираясь на Дамблдора, с трудом поднялся на ноги. Его чёрные глаза не отрывались от хрупкой фигуры, лежащей в эпицентре хаоса.       — Крик дементора можно почувствовать лишь при его рождении.       Холодность и невозмутимость директора казались не настоящими. Искаженными отголосками правды, таящимися в глубине его изношенной души.       — О чём вы говорите? — в ушах профессора Снейпа раздавался звон. — Я… не понимаю.       — Полагаю вы, мой друг, — Альбус второпях направился к выжившим стеллажам с зельями, — так и не нашли в себе силы открыть конверт?       — Сейчас это… не имеет значения, — тихо ответил Северус, пытаясь унять дрожь в ногах.       — Вы абсолютно правы, мой дорогой друг, — директор задумчиво изучал колбы. — У нас слишком мало времени. Пока мисс Бейдз без сознания, мы должны успеть освободить её запертые воспоминания. Иначе потом будет слишком поздно.       — Что вы сейчас сказали? — мужчина резко направился к директору, превозмогая дрожь в ногах. — Вы знали…       — Не приписывайте себе больше героизма, чем он в вас есть, — Дамблдор взял в руки пузырёк с настойкой растопырника и положил его в карман. — У каждого из нас есть свои тайны.       — Тайны?       Прежде чем директор успел сделать шаг назад, худощавые пальцы профессора зельеварения впились в его парчовый воротник.       — Вы называете это тайной? — прошипел Северус, не пытаясь сдерживать свой гнев. — Девушка была на грани неизвестного безумия, а вы знали всё это время его причину?       Мужчина чувствовал, как дрожь в ногах сменяется ледяной яростью, пронизывающей каждую клетку тела.       — Вы знали, — его голос был низкий, опасный, звучал словно шипение змеи перед ударом. — И всё равно позволили ей войти в эти стены. В мой класс.       Дамблдор не сопротивлялся. Его голубые глаза за тусклыми очками отражали лишь усталую решимость.       — На вашем месте, я бы не тратил драгоценные минуты и направился в больничное крыло, иначе в этом кабинете станет на одного проклятого больше.       Но Северус не отпустил воротник. Его пальцы лишь сильнее сжались под действием застилающей глаза ярости.       — Вы… — начал зельевар, но слова застряли в горле.       — Она жива! — громогласный голос директора выхватил мужчину из пучины эмоций. — Жива! А вы способствуете тому, чтобы память убила её.       Пальцы зельевара разжались сами собой, словно обожжённые.       Он отступил на шаг.       — Почему из нас двоих я обладаю наибольшим здравомыслием, чем вы, профессор Дамблдор?       Не дождавшись ответа, мужчина направился к девушке.       Лицо её было бледным, почти прозрачным. А тело, замершее от усталости после крика, едва казалось живым.       В груди что-то болезненно сжалось. Осколок, некогда защищавший слабость души, сменился нечто новым — странным, чужим и… знакомым одновременно.       «Зачем вы доверились такому идиоту?»       Северус медленно опустился на колени рядом с Эмилией. Его пальцы, обычно такие точные и уверенные в работе с зельями, теперь дрожали, едва её касаясь.       — Её нужно показать мадам Помфри, — мужчина аккуратно взял девушку на руки.       — Положите мисс Бейдз на кресло, профессор, — голос Дамблдора прозвучал тихо, но каждое слово переполнялось сталью.       — Я вам не верю…       — Положи её на кресло, Северус! — громко воскликнул Дамблдор. — Сейчас же!       Мужчина колебался.       — Если что-то случится…, — в черных глазах бушевала буря противоречий.       — То это будет снова на моей совести.       Скрепя сердцем, профессор Снейп подчинился, осторожно опуская девушку в кресло. Её голова безвольно откинулась на спинку, а бледные губы слегка приоткрылись, словно в беззвучном крике.       — Среди бумаг, что я вам отдал, — директор достал из кармана небольшой пузырёк, — находилось письмо от матери Эмилии. Она просила вернуть её воспоминания. Это не моя прихоть, мой друг.       — Как благородно с её стороны писать вам о такой «простой» просьбе, — мужчина, словно щит, отделял свою студентку от предполагаемой угрозы. — Каким отваром вы собираетесь её опоить?       — Это противоядие от действий её матери, — Дамблдор сделал шаг вперед. — Этому ты поверить сможешь?       — Нет, — прошептал Северус, но пропустил директора к девушке.       — Тогда поверь хотя бы в то, что я не хочу её смерти.       Голос Альбуса внезапно стал тише, почти человеческим. В нём не осталось ни капли привычной мудрой отстранённости — только усталость и что-то, напоминающее вину.       Он наклонился над Эмилией, аккуратно приподняв её голову. Капли серебристой жидкости медленным потоком полились с кончика флакона в её пересохшие губы.       — Как она могла… — прошептал Северус, злобно сжав кулаки. — И после всего эта женщина ещё смеет называться её матерью?       — Их род заплатил проклятьем за свою фамилию, — произнес Дамблдор. — Когда-то они хотели управлять самой страшной силой нашего мира, способной забирать человеческие души. Погибло множество невинных жертв. Экриздис создал дементоров, но лишь его сын, Салазар Бейдз, смог это обуздать.       — Экриздис был лишь безумным маньяком, убивающим магловских моряков, — к профессору Снейпу медленно начало возвращаться хладнокровие. — И когда был обнаружен его остров, от безумца остались лишь кости.       — Приятно, когда люди помнят Историю магии, но политика вмешивается и в её потаённые уголки. — Дамблдор осторожно подложил под голову Эмили подушку. — Салазар был внебрачным сыном, продолжившим столь темное дело. Министерство магии пыталось замести следы и уничтожить исследования его отца, но юноша их выкрал. А после… его и весь род Бейдз наказала сама смерть самым страшным проклятьем.       — Чем оно опасно для неё? — Северус не сводил глаз с девушки, что едва дышала. — Неужели её никак нельзя защитить?       — Кроме неё самой, — директор устало опустился во второе кресло, — это никто не сделает. Нам остаётся лишь оказывать поддержку.       — Как долго она будет без сознания? — мужчина осторожно провёл рукой по белым волосам и тут же отдернул.       — Неизвестно, — Дамблдор снял очки, потирая переносицу. — Это лишь её первый крик, поэтому последствия могу быть… разнообразными.       — Что значит лишь первый? — профессор зельеварения резко повернулся в сторону директора. — Как много вы…       — Прекрати! — рука директора остановилась в предостерегающим жесте. — У нас и без неё достаточно проблем. Фадж и Амбридж будут лишь рады наличию бреши в нашей обороне. Никто не должен знать о состоянии девушки. Ты меня слышишь? Никто.       — А что её паршивец брат? — голос Северуса звучал, как острое лезвие. — Его незнание вы тоже предусмотрели?       — Юноша присоединился к пожирателям, — директор устало закрыл глаза. — И ей этого знать не стоит.       — Почему вы раньше этого не рассказали?       — А что бы ты сделал? — глаза директора резко открылись. — Убил бы его на глазах остальных? Ты готов разрушить всё, что мы сделали, и ради чего? Ради мести за тень Лили?       — Вы переходите черту… — голос профессора Снейпа был тихим, но в нём дрожала смертельная ярость.       — Она была рождена для этого, Северус, — Альбус не отводил взгляда. — Не мне и не тебе решать, что будет с её судьбой.       — Вы играете жизнями, Альбус… И рано или поздно… эта игра вас погубит.       — Как и ваши чувства, мой друг. Как и ваши чувства.