Сострадание

Прохладный ночной ветер свистел у лица Нуара, но он едва чувствовал его, пролетая, словно мелькающая тень, над тёмными улицами. Его разум был далеко и полон смятения. Он раскрыл банду нацистов и совершил налёт на их базу, не ожидая, что это будет что-то выходящее за рамки того, с чем он обычно имел дело. Однако, обнаружив их, он также нашёл молодую девушку не старше десяти лет. Что они с ней сделали, никто не мог понять, потому что она была так избита, что её едва можно было опознать. Следующие несколько минут после этого открытия были красным пятном, гнев захватил всё его чувства. Когда всё закончилось, он пошёл к ней, полностью уверенный, что она уже была мертва, но каким-то чудом она была жива, хоть и едва. Он отнёс её в больницу так быстро, как только мог, медсёстры были потрясены её видом, даже не остановившись, чтобы рассмотреть тёмного мстителя, стоящего перед ними. Он ушёл прежде, чем кто-либо успел задать ему вопросы, желая только одного — вернуться домой. Неизвестно, выживет ли девочка или нет. Он почувствовал жгучее давление слёз в уголках глаз, когда подумал о девушке, и он сильно моргнул, сдержав их. Он не плакал с тех пор, как умер дядя Бен, и он видел гораздо худшее, чем эта девушка, но почему ему хотелось плакать? Он приземлился на пожарной лестнице своей квартиры, сняв шляпу и маску. С дрожащим вздохом он открыл окно и отодвинул шторы, только чтобы замереть. Ночная суматоха заставила его забыть, что Пени должна была прийти, и теперь она сидела на его жалком диване, лишенная цвета, но не радости, когда увидела его. Глядя на неё, Нуар понял, почему он так эмоционально отнёсся к спасённой им девушке. Она напомнила ему Пени. «Привет!» — начала она весело: «Как прошло...» Он больше не мог сдерживать свои эмоции. Сдавленный крик вырвался из его уст, когда он пролетел через комнату, его колени врезались в пол, когда он поймал её в отчаянном объятии. Пени стояла в шоке, молча, смущение и беспокойство нарастали внутри неё. Она медленно подняла руки и положила их ему на плечи. Хотя он не издал ни звука, она чувствовала, как его плечи трясутся от безмолвных криков. Они оставались так, как им показалось, целую вечность, пока Нуар наконец не отстранился, вытирая слёзы с лица. Его дыхание всё ещё было прерывистым, но худшее уже позади. «У тебя кровь!» — ахнула Пени. Нуар оглядел себя, только сейчас заметив тёмно-красную корку на своём кевларе и куртке, выделяющуюся на чёрном и сером фоне. «Она не моя», — прохрипел он, его голос был полон эмоций. «Что случилось?» — спросила она, широко раскрыв глаза. Нуар сглотнул, пытаясь избавиться от комка в горле, встретившись с ней взглядом. Он так давно не выплёскивал столько эмоций, что едва знал, что с собой делать. «Сделал налёт на базу группы нацистов», — сказал он: «Я думал, всё пройдёт как обычно, но… но у них была девушка не старше тебя. Они так её изуродовали, что она едва напоминала человека». Глаза Пени стали ещё шире, когда её ужас стал очевиден: «Она была жива?» «Едва ли. Я отнёс её в больницу так быстро, как только смог. Теперь дело за врачами». «А нацисты?» «Они больше не проблема», — сказал он, и в его тоне прозвучала тёмная нотка. Взгляд Пени скользнул по пистолету на боку, но она не стала подвергать сомнению его выбор. Она никогда раньше не видела, как он плакал, и это было шокирующе, но она знала, что в какой-то момент он должен был это сделать. У него были эмоции, как и у всех остальных «Она напомнила мне тебя», — Нуар посмотрел на неё с грустью и нежностью: «Я не плакал с тех пор, как много лет назад умер дядя Бенджамин, и мне жаль, что тебе пришлось это увидеть». «Всё в порядке», — она взяла его руки в свои и сжала их: «Я бы сделала то же самое, если бы была на твоём месте». Он стёр последние следы влаги с глаз: «Слёзы ничем не помогут. Так было всегда». Пени нахмурилась. Она предположила, что не могла ожидать ничего меньшего от такого сурового мира, как его: «Даже ты должен плакать. Это значит, что у тебя есть сострадание к другим, как бы ты ни старался это скрыть. У тебя большое сердце, и этого незачем стыдиться. Вот почему ты Человек-Паук». Он сглотнул, внезапно почувствовав, что снова может заплакать. Быть принятым так охотно, со всеми эмоциями и всем остальным в этом мире, было редкостью. Сострадание было слабостью, на которую многие попытались бы нажиться, но не она. Не его девочка. «Спасибо, куколка», — пробормотал он, снова притягивая её к себе: «Спасибо».

***

Когда девочка пришла в себя, она ощутила жгучую боль во всех частях тела. «Она просыпается!» — раздался молодой голос. «Это неважно», — ответил смутно знакомый гул: «Это наш единственный шанс, так что вперёд, сделай это». Девочка открыла глаза, уставившись на серый потолок над собой. Её взгляд привлекло движение, и она повернула голову, хотя это было мучительно. Странно выглядящая девушка стояла у её кровати, держа в руках столь же странное устройство, похожее на шприц. Всё в её существе, казалось, шло вразрез с законами мира, с которым девочка была знакома. За её спиной то, что девочка сначала приняла за тени, двинулось, свет изменился, открыв блеск очков и очертания пальто. Она сразу узнала в нём своего спасителя, Человека-Паука, и ей не хотелось ничего, кроме как поблагодарить его. «Она пытается что-то сказать», — сказала странная девочка. Человек-Паук подошёл к кровати, наклонился к девушке: «Успокойся, милая. Что такое?» Губы девушки едва шевельнулись, и из них вырвалось одно слово. «С-спасибо». Человек-Паук посмотрел на неё, и она почувствовала, что он улыбается. Было странно думать, что такой человек может улыбаться, но она предположила, что где-то там у него есть сердце. Иначе зачем бы он стремился спасти такую, как она? «Расслабься, милая», — сказал он ей, нежно коснувшись её руки: «Мы позаботимся о том, чтобы ты была в полном порядке». Странная девушка снова появилась в поле её зрения, держа устройство: «Это сыворотка для восстановления клеток. Она вылечит тебя быстрее, чем любое лекарство в этот период времени. В ней также есть сильные обезболивающие, чтобы тебе было легче». Девочка даже не могла начать задаваться вопросом, что она имела в виду под "периодом времени", поэтому она была неподвижна, когда другая девочка поднесла устройство к одному из немногих участков кожи, не повреждённых нацистами. Был небольшой щипок, и всё закончилось. Странная девочка отступила назад, постукивая устройством по запястью. «Это сработает?» — спросил Человек-Паук. «Ага!» — ответила странная девушка: «Реконструкция уже началась. Это займёт неделю или две, но в конце концов она будет в порядке». Девочка почувствовала, что её клонит в сон. Она улыбнулась этим двоим, надеясь, что они знают, как она благодарна за их сострадание, когда она погрузилась в безболезненный сон.

***

«Она спит», — сказала Пени вскоре после того, как глаза девочки закрылись. «Хорошо», — Нуар осмотрел её плотно забинтованное тело с тяжёлым вздохом: «Чем больше она поспит, тем лучше». В этот момент они услышали голоса медсестёр в коридоре, что было для них сигналом к выходу. Нуар поднял Пени на спину, выпрыгнул из окна и начал карабкаться по стене, пока они не достигли крыши. «Спасибо, что сделала это, куколка», — сказал он через плечо, направляясь на другую сторону крыши: «Это многое для меня значит». «Конечно», — сказала Пени: «Я ведь не только помогла ей, но и сняла с твоих плеч бремя её выживания». «А ты говорила, что у меня большое сердце», — фыркнул Нуар. «Да», — сказала Пени: «И никогда не бойся его открывать».